Тем не менее действия сургутских следователей вызывают много вопросов. Главный из них состоит в том, что решение Верховного суда запрещало деятельность именно юридических лиц и формально не затрагивало конституционного права граждан на свободу совести. Поэтому правоохранителям требовалось получить признательные показания, что, мол, существовала именно тайная организация, а не просто группа лиц, которые молились на свой лад. Причем, по-видимому, требовалось получить именно «перекрестные показания», поэтому и была организована спецоперация, получившая название «Север-3».

Тогда более 8500 «членов антисоветской секты» были насильственно депортированы из Прибалтики, Белоруссии, Украины и Молдавии в Сибирь, а их имущество конфисковано. Очевидно, современные следователи и оперативники чувствуют себя прямыми наследниками сталинской госбезопасности.

Не отстают также пресса и гостелерадио, формирующие общественное мнение.

На ГТРК Сургута, например, вспомнили о трагедии в керченском колледже, где Владислав Росляков убил 20 человек и ранил 67. Журналистка сообщила, что стрелок и его мать посещали собрания Свидетелей Иеговы. Она оговорилась, что прямой связи с его действиями следствие не нашло, но, мол, факт остается фактом.

Когда шум вышел на федеральный уровень, тональность немного изменилась. Мол, следователи действовали строго в рамках закона, а задержанные избивали то ли сами себя, то ли друг друга. А силовики, видимо, не замечали того, что творилось в соседних кабинетах или даже у них под носом.

Но нам удалось опросить 10 человек, которые подверглись гонениям, и с их слов картину произошедшего можно восстановить едва ли не по минутам. А также узнать,

Следственная бригада

Владимир Ермолаев, 33-летний подполковник юстиции, в декабре прошлого года был назначен на должность руководителя следственного отдела по городу Сургут следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ханты-Мансийскому автономному округу — Югре. Ранее он руководил Югорским межрайонным следственным отделом. Владимир Ермолаев, видимо, подает большие надежды. Его супруга тоже следователь. Судя по их совместному интервью в сургутских СМИ, это очень душевная и добрая семья, семейные ценности для них в приоритете.

«Тыл играет огромную роль в достижении тех или иных результатов. Достижения по работе, по карьере, достижения при раскрытии сложных уголовных дел, в том числе я всегда благодарен за это своей супруге, — говорил Ермолаев. — Мечтаю о пополнении в семье, чтобы, наконец, уже стабильность была, чтобы чувство постоянного нахождения в командировке уже, наконец, исчезло, чтобы пустить корни, чтобы найти свое место».

Степан Ткач, 29 лет, следователь по особо важным делам следственного отдела по городу Сургут. В 2017 году был награжден председателем СК Александром Бастрыкиным знаком отличия «За службу закону».

Из интервью Степана Ткача сургутским СМИ: «У меня практически полностью перестроилось мировоззрение, то есть я как человек стал, в первую очередь, ценить свою жизнь, потому что когда ты видишь проблемы, с которыми сталкиваются другие люди, ты думаешь, как у тебя все хорошо. Переживаешь из-за мелочей, а бывает, что люди теряют самое ценное. Да и вообще, наверно, подобрее стал».

Степан Ткач — руководитель следственной группы по уголовному делу, возбужденному в отношении свидетелей Иеговы в Сургуте. Под его началом 15 февраля трудились следователи Сургутского отдела СУ СК РФ по ХМАО-Югре Азат Адиятулин, Дмитрий Асмолов, Сергей Богодеров, Александр Разин, С. Гайсин, Бекетаев. В обысках принимала участие, как минимум еще одна женщина-следователь, а также несколько силовиков, имена которых нам пока неизвестны.

В отделе у Ермолаева, по данным сургутских СМИ, трудятся 12 следователей, из них три женщины. Обыски были одновременно по 22 адресам. Очевидно, следственную бригаду пришлось усилить сотрудниками из других городов и регионов.

Обыски

Обыски начались практически одновременно по всем адресам, с разницей в десять-двадцать минут. Заранее были подготовлены группы, состоявшие из восьми-десяти человек: следователь, два понятых, специалист по электронике, оперативники и сотрудники ОМОНа.

К Тимофею Жукову с супругой пришли с обыском рано утром, они еще спали.

Игорь Трифонов живет с супругой и тремя маленькими детьми, один из них грудной.

Обыск у Трифонова начался в 5.45.

К Евгению Кайряку с супругой пришли в 6.30. В дверь постучала девушка, он открыл, ничего не подозревая, и его тут же повалили на пол.

К Артему Киму с супругой тоже постучалась в дверь девушка, которая оказалась понятой.

Другие группы, нагрянувшие с обыском, проявляли фантазию — на свой лад. Вячеславу Бороносу , постучав в дверь, сказали, что он кого-то затопил, Алексею Плехову — что ударили его машину. Понятыми у Плехова были студентки.  Судя по этим рассказам, воспользоваться правом на адвоката не дали никому и даже не разъяснили, что такое право у них есть.

«По закону должностные лица обязаны предоставить адвоката при проведении обыска, — говорит адвокат Егиазар Черников. — Никто не разъяснил моим подзащитным их права. Одна из понятых приходила в квартиру за неделю до обысков, а потом явилась уже в новом качестве. Понятые стучали к моим подзащитным. 60-я статья Уголовно-процессуального кодекса говорит о том, что понятые — это незаинтересованные лица. Они не должны никому содействовать».

Допросы

С двенадцати до часу дня всех задержанных привезли в следственный отдел города. Леонид Рысиков — пожилой человек, на вид около семидесяти лет. Вместе с супругой их забрали после обыска, допрос вели жестко, но не били. Ему стало плохо от того, что творилось за стенкой.

Минут через 20–30 я слышал крики уже других людей. Я думал, у меня остановится сердце. Это был ужас», — говорит Рысиков и плачет.

Дав Рысикову возможность послушать стоны орущих от боли людей, его стали допрашивать несколько человек. По-разному задавали один и тот же вопрос. В какой-то момент Леонид почти потерял сознание, в полуобморочном состоянии его вывели из кабинета. В это время его жене стало плохо, ей вызвали скорую. После этого ее отпустили, а Леонида допрашивали.

В пыточной

Сергей Волосников был одним из тех, кто сообщил о применении пыток к нему. Его привели в комнату, которая расположена рядом с кабинетом следователя Ткача.

Вячеславу Бороносу чуть больше пятидесяти лет. На его ногах огромные синие гематомы и следы от шокера. После обысков всю его семью привезли в следственный отдел.

Евгения Кайряка , судя по его рассказу,  решили пытать потому, что он знал, что существует 51-я статья Конституции и решил ею воспользоваться.

Следом за Кайряком в техническое помещение отвели Алексея Плехова .

Артема Кима , как следует из его рассказа,  водили три раза в комнату пыток, сначала за то, что он использовал 51-ю статью Конституции, потом за то, что отказался дать пароли от телефонов.

Семья Коботовых Игорь, Юлия и их семилетний сын Егор вместе присутствовали в следственном отделе. Игоря не били, но ему угрожали и угрозы выглядели реальными. Супругу грозили посадить, а ребенка отдать органам опеки.

Семилетний Егор Коботов сам решил добавить свои мысли про этот день:

По словам адвокатов, Вячеслав Боронос, Сергей Волосников, Евгений Кайряк, Артем Ким, Алексей Плехов прошли осмотр у врачей и зафиксировали следы пыток, в частности, ушибы, ссадины, гематомы, закрытые черепно-мозговые травмы и следы воздействия электрошокера.

Мы видели их своими глазами. И вы можете видеть.

Возможно, медицинские документы будут изучены сотрудниками Следственного комитета, которые начали доследственную проверку. Но даже если по ее итогам и найдут некоторые нарушения закона, их легко спишут на «перегибы на местах». Потому что

Несмотря на скандал в Сургуте, уже в четверг Ульяновское управление ФСБ с гордостью отчиталось, что накрыло две ячейки запрещенной экстремистской организации. А это значит, что масштаб операции «Север-3» может быть федеральным. И координирует ее даже не СК, а ФСБ.

Наверное, это именно то, что нужно сейчас России, которая все больше оказывается в международной изоляции. Религиозные гонения здорово укрепят ее имидж. Ведь заявлял же Верховный суд, и после подтверждали официальные представители нашей страны на площадках ОБСЕ и ООН, что запрет деятельности юридического лица никак не ограничивает конституционного права отдельных граждан на свободу вероисповедания.

Сургут–Москва