Комментарий · Культура

Джером кафка джером

В новой книге Александра Гениса есть все, кроме скуки

Этот материал вышел в № 94 от 29 августа 2018
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 94 от 29 августа 2018

22:00, 28 августа 2018

3350

22:00, 28 августа 2018

3350

Привычная книжная система стандартов, жанровых ГОСТов к «Гостю» (Александр Генис «Гость: туда и обратно», М., АСТ: Редакция Елены Шубиной) неприменима — здесь, как в ирландском рагу от Гениса, смешались, булькая смешно и аппетитно, путевая проза, эссе «про искусство», интеллектуальная кулинария, щепотка здравого абсурда — джером кафка джером.

Устроено в книге все разумно и целесообразно: траве — лог, скитальцу — скит. Набродившись по свету, автор обязательно возвращается в покой, в точку исхода, в родимое жилище в дебрях Нью-Джерси, к домашнему компьютеру с амулетом-оберегом — Торо воротился с озера, и Хэм-охотник спустился с холмов. Потому как главное в «хожениях за моря» и путешествиях по горам — это извечная авторская приписка: «описанные им самим». А пишет Генис, чего там темнить, ярко, блестяще, и свойственны ему, гласит аннотация: «привкус непредсказуемости, прихотливости или, что то же самое, свободы». Плюс послевкусие от этой прозы остается — ее язык продолжаешь катать на языке, смаковать извилинами.

И само собой, степеней свободы в «Госте» хватает. Если олдингтонова «стрела времени» имела одно направление, то тут аж три основных движения: «вглубь, туда и обратно» (чем-то это напоминает зарождение жизни, но не будем углубляться). Таким образом, стрела пространства удобно разлетается на троих, и нам, как в русской сказке, остается идти по следам.

Разделов в книге четыре, словно сторон света: Новый Свет (Америка) и Закатный Запад (Европа), Ближний Восток (Израиль) с Дальним (Китай, Япония), а там и Домой (с Домским собором и горбатыми улочками) — это стольная Рига с бывшими советскими окрестностями вроде Москвы, Соловков.

Итак, Америка, Нью-Йорк и райский Централ-парк, по которому, пишет Генис, «я гуляю сорок лет». Сакральное число для странника! В пустыне смачной я влачился — вкусно, интересно, многолюдно. В Нью-Йорке главная городская площадь, так сказать, Красная Тяньаньмынь — это «большая поляна Центрального парка», а сам зачарованный город-человейник чертополошно нарастает вокруг, скребя небо — «людо­град, столица самого себя».

Главка «Нью-йоркский календарь» — своеобразная генисова «Ньюйорккала», дневники-зарисовки, город без передышки и лакировки, марафонские велосипедные прогулки и времянки года: «Чтобы остранить город и заново полюбить его, я раз в месяц, стремясь вписаться в его календарь и ощутить все нюансы в смене сезонов, объезжаю Нью-Йорк на велосипеде». Писатель в седле поневоле становится романтичен, календарный текст его начинен светофорными метафорами и застывшей музыкой — ода граду Китежу-на-Гудзоне, одомашненному пространству, уютной эволюции, огороженной природе: «Я не устаю глазеть, восхищаясь безалаберным пейзажем».

Ударное слово здесь — глазеть. Все главы о канувшем советском прошлом или нью-йоркском настоящем сопровождаются внимательным взглядом с обложки — автор следит как за Большим Братом, так и за Большим Яблоком. Генис, выражаясь попросту, по-библейски образно — колесничий с тысячью очей. И эпиграф из Честертона тут не зря: «Путешественник видит то, что видит; турист видит то, на что он приехал посмотреть». Трижды заклинается: видит-видит-видит. Непросто: встань и иди, а еще и виждь, и попутно внемли. И конечно, говори.

Проза эта, кстати, к стилю строга, а к слову ласкова — вал впечатлений расчислен, хаос структурирован, хронос выверен. Гениса можно открывать на любой странице и читать, получая наслаждение от блуждания зрачков по строчкам — путешествие, которое всегда с тобой: «В пути не бывает скучно, ибо аттракционом становится избыток пространства». Да уж, скуку искать в «Госте», как в стоге сена — иголку.

С этого, слава Босху, хвойного рождественского символа зачинается возвращение из-за моря, возникает Европа, раздел «Обратно». Стародобрая Европа — здесь даже вольные города конвоируют годы-вохры, история вторгается в географию («Мою историю можно увидеть, как сон, — сквозь смех, слезы и вожделения»), музеи незыблемы, и всюду завораживающе пахнет кухней — уф, маленькие муки и радости!

Если пунктирно, галопом по европам (у Гениса-то как раз пунктуально, неспешно и дотошно) — сначала открывается «Балканский Словарь», потом Италия — туманная Венеция, солнечная Тоскана, там «будущие макароны зреют на полях» и виноградники в цвету, под сенью девушек, хотя это уже Франция — «страна, счастливо сдавшаяся виноградникам»; Шартр, где собор так красив, что сравним с компьютером («Чтобы он заработал, в него надо было загрузить программу. Бах писал лучшие из них»), «Парижа не бывает много»; съедобная архитектура Испании; «люди дождя» Англии с их подорожным пропитанием (не один пуд пудинга!) и водянистыми коктейлями; Германия Гёте и Канта, Веймара без Кёнигсберга, уютно, но мне, как и Генису, ближе Вуди Аллен: «Кем бы я был тогда в Германии? Абажуром»; убаюкивающая, заносящая жизненные грозы снегом и спокойствием Исландия, вся в инее и гейзерах, и многое, многое иное. Так и тянет, начитавшись, затянуть почтительно: «Как прекрасны Шартры твои, Александр!»

Частый попутчик в путешествиях — жена. Она безымянна (Человек и Жена Человека), неизменно светло-иронична и создает нужный резонанс души с пространством — ангел в моем багаже, за обоими плечами! Сам же автор, вернее, его книжный образ — броуновски активен, подвижен, крайне неленив и любопытен — знак ГТО («Гость: Туда-Обратно») на груди у него.

Книга зиждется, точнее, движется, на трех бродячих слонах — музеи, архитектура, кухня. При этом музеи парадно прирастают алхимией слова («В музеях я готов скоротать вечность»), архитектура прихватывает пейзажи, а кухня — погоду (киндеры, слава те, в кирхе). Однако случается «восхищаться на пустой желудок». Поражает счастливое умение автора удивляться и радоваться — микельанджеловскому мрамору, многолапому дождю, жареному осьминогу, ежовому замку Гауди из вечно мокрого песка.

Порой ритмы Гениса явно дрейфуют к рифмам: «Встав до рассвета, чтобы обернуться до заката, я легкомысленно отправился к вершине», а белостишие царит на любой странице: «Горы — календарь, поставленный на попа. Поднимаясь, мы отказываемся от его разноцветных дней ради совокупности всех цветов, собранных белизной альпийских пиков».

Причем путешествия Александра Гениса — в первую голову приключения мысли, разветвленная система подземных ходов (не то фуникулеров) культурных кодов — воздушные пути да кротовые норы.

Когда в разделе «Вглубь» возникает Израиль («в Израиле я ищу все сразу») — это воспринимается как заказная благая весть («кровь и почта») — дошло, наконец! Тут начинаются поиски Шестого, блуждающего угла звезды, временное возвращение на круги своя — давай закругляйся! Сходит со страниц иерусалимский босяк-фарисей, «челкаш» (человек кашрута) — обыденное бородатое явление в вечном святом городе. Правда, слепая кошерность не портит здешней обедни — она национальная по форме и объедение по содержанию. Сладостный процесс погружения в себя! Казалось бы, где таласса, а где салат средиземноморский — но у Гениса и вода, и имение, и море, и Гомер — все движется любовью с голодом, тягой к чудесам кухни.

— Культуру, — учит Генис, — надо поглощать на ходу.

Хотя не возбраняется и посидеть нагорно, в тиши и медитации, глядя на случившуюся реку. Если сидеть правильно и достаточно долго, то мимо вас, как по писаному, непременно проплывет смысл — писанного текста, осеннего листа, зимнего снега, земного пребывания. Припев, рефрен этой прозы, весь цимес Гениса — радуйся каждому дню, ибо в этом мире ты только прохожий, гость всласть — по всему земному околотку.

Занятно, что Александр Александрович Генис — рязанский, родился там, а вот вырос в Прибалтике. Это уже заключительный раздел «Домой». Смотрим в книгу и видим Ригу — «булыжную, с пронзительными шпилями, пузатой Пороховой башней, где меня ненадолго приняли в октябрята». Да и вся ушедшая на дно советская Атлантида по-прежнему миражно волнует автора: «Каждый раз, когда я возвращаюсь в эту страну, она кажется мне единственно возможной, более  — вообще единственной, и я часто пытаюсь проснуться даже днем». Согласен с Генисом на все сто, Россия поселилась в бездомных эмигрантских снах — там нотный стан и снежный наст скрипят в унисон, хрустят, как маца с огурцом. А если что не так с белизной одежд, жирностью идолов и отмытостью идеалов — так домой, домой!

Замечу, что Генис искренне старается привечать читателя — плотность текста, отсутствие пустот отнюдь не затрудняют чтение, наоборот, страницы катятся на диво радостно. Эта книга для всех, и ни для кого не секрет, что вот так писать наиболее трудно — дабы никто (ни пролы, ни яйцеголовые) не ушел обиженный. Александру Генису дан дар быть интересным другим и многим — ну так приходите к «Гостю», не пожалеете.

Михаил Юдсон —
специально для «Новой»,
Тель-Авив

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#генис #литература #книги
Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

497271

2.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

190253

3.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

188337

4.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

183894

5.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166738

6.
Версии

Танкер, который смог Почему блокировка Суэцкого канала не похожа на случайность

114148

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera