Сюжеты · Политика

Скоро осень, на улицах танки

Полвека назад, 21 августа 1968 года, войска стран Варшавского договора вторглись в Чехословакию. Как отреагировали на вторжение тогда и как реагируют сейчас

Этот материал вышел в № 90 от 20 августа 2018
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 90 от 20 августа 2018

20:40, 19 августа 2018

13528

20:40, 19 августа 2018

13528

Фото: РИА Новости

Гвоздь в гроб мирового коммунизма

Танки в Праге — таким был ответ руководства СССР на перестройку и гласность в Чехословакии, которые назывались там неформально и даже поэтически — Пражская весна.

Программа ЦК компартии Чехословакии «За развитие социалистической демократии» предусматривала рыночную экономику, децентрализацию власти, советы рабочего самоуправления на предприятиях, политический плюрализм вплоть до многопартийности, расширение прав и свобод граждан. Конечная цель формулировалась в неслыханных (для нас) словах: «Социализм с человеческим лицом». Их произнес в выступлении по телевидению 18 июля 1968 года первый секретарь ЦК КПЧ Александр Дубчек.

Невольно возникал вопрос: а какое тогда лицо у нынешнего социализма, прежде всего, у лидера мирового соцлагеря — СССР?

Это лицо все увидели 21 августа 1968 го­да, когда войска стран Варшавского договора вторглись в Чехословакию. Общий состав группировки — до 500 тысяч солдат и офицеров, около 5 тысяч танков и бронетранспортеров.

На следующий день, 22 августа, в газете «Правда» вышла редакционная статья «Защита социализма — высший интернациональный долг». Ее перепечатали все газеты СССР — вплоть до районных. Ирония истории: танки не защитили социализм, а раздавили его — вбили очередной гвоздь в гроб коммунистического движения. В мире обиходным стало определение — «танковый коммунизм». Как клеймо.

В те времена в Европе еще заигрывали с коммунистическими идеями. Молодые люди со значками-портретиками Троцкого или Мао были повседневностью западной жизни, модой. После вторжения в Чехословакию атмосфера стала меняться. Последнее Международное совещание коммунистических и рабочих партий, с 1957 года регулярно проходившее в Москве, состоялось в 1969-м, по инерции — и на том приказало долго жить. В 70-е годы были попытки сохранить левое движение под знаменем «еврокоммунизма» — некоего учения, отличного от марк­сизма-ленинизма и практики СССР, но и они почили с миром.

Ошибка Томаша Гланца

Семь лет назад чешский филолог-славист Томаш Гланц (1969 года рождения) опубликовал в российском журнале «НЛО» статью «Позор. О восприятии ввода войск в Чехословакию в литературных и гуманитарных кругах». Речь о наших «литературных и гуманитарных кругах» — советских.

«Практически каждый мыслящий гражданин России, родившийся в середине 50-х или раньше, как правило, помнит до мельчайших деталей, как он провел 21 августа 1968 года, — писал Гланц. — И в подавляющем большинстве случаев считает этот день важным или переломным для своего отношения к советской системе».

Здесь что ни слово — ошибка, но — ошибка, вызванная лучшими чувствами, идеализмом. Оставим в стороне «каждый мыслящий» и то, что «родившимся в середине 50-х» тогда было 13 лет. У нас сталинский террор, унесший миллионы жизней, не стал «переломным для отношения к советской системе», а день «21 августа 1968 года» стал?

В восточноевропейских социалистических странах уровень свобод был гораздо выше, чем в СССР. Туда проникали западные газеты и журналы, принимались передачи «Свободной Европы» и «Голоса Америки». А они были полны комментариями, сообщениями (только советские люди, в абсолютном большинстве, их не слышали и не читали) о демонстрации восьми диссидентов на Красной площади, об их аресте, о выступлениях литературно-художественной интеллигенции, звучало, печаталось в переводе на многие языки стихотворение Евтушенко «Танки идут по Праге в закатной крови рассвета. Танки идут по правде, которая не газета». Все сохранилось в источниках, в памяти свидетелей, передавалось младшим. И потому, наверно, у Гланца, родившегося на следующий год после событий, создалось преувеличенное, идеализированное представление о «восприятии ввода войск в Чехословакию в литературных и гуманитарных кругах» СССР.

На самом деле вполне «мыслящие» и даже многие свободомыслящие граждане СССР в большинстве отнеслись к тем событиям индифферентно — как к очередным выяснениям отношений в соцлагере.

Сразу же во всех краях и областях прошли собрания, на которых интеллигенции объясняли (и не на суконно-казенном уровне — были сильные, умные люди в советской пропаганде), что в Чехословакии покушались на основы социализма. Слышал, как знакомый поэт, подойдя к секретарю обкома по идеологии, чистосердечно признался: «Я с интересом относился к свободе слова в Чехословакии, но после вашего доклада понял».

О несовершенствах советской жизни говорили многие. Но то была критика внутри системы, направленная на ее реформирование, улучшение. В 50-х и 60-х годах, после разоблачений на ХХ и XXII съездах КПСС «чудовищных преступлений» (так и было сказано!) сталинизма, в кругах интеллигенции еще жила и даже окрепла вера в некий настоящий, праведный, ленинский коммунизм. Капитализм был пугалом, никто не хотел «власти бессердечного чистогана». Кстати, нынешняя капиталистическая реальность России как раз и соответствует тем страшилкам коммунистической контрпропаганды. А она подавала события в Чехословакии как предательство, «открывание границ НАТО», как выступление против социализма и СССР, против советского народа, «освободившего Чехословакию от фашизма».

Чувство гордости от насилия

Если же рассуждать о массовом сознании, то надо остановиться на феномене насилия.

«Танковый коммунизм» стал клеймом только в восприятии западных людей. Они любое подавление свобод, тем более — насилие во имя сохранения коммунистического режима, считали покушением на гражданскую личность, преступлением против личности и общества. У нас было и осталось иное отношение. Социолог Лев Гудков спустя 40 лет объяснял: «В самом СССР насилие было частью общих норм социальности. В данном случае прежние разногласия и недовольство собственной властью отходили на задний план. Возникало чувство коллективного удовлетворения от сознания мощи и силы большой страны, способной подчинить себе малые и средние народы. Насилие над другими в таких ситуациях транспонируется в чувство удовлетворения у граждан, уже изнасилованных собственной страной. Именно отсюда берет начало то равнодушие и мнимое беспамятство, которое характеризует отношение россиян к своему прошлому».

Неприятная правда. Хотя, на мой взгляд, Гудков сгустил краски. В то время мы не были такими уж угрюмо-агрессивными, «политика» не воспринималась как нечто кровное, личное. К началу программы «Время» дежурные в районных энергосистемах были настороже — резко падала нагрузка в электросетях, потому как граждане массово выключали телевизоры. Сейчас же — внимают. Корректно или некорректно экстраполировать прошлое на современность, но попробуем представить, как бы реагировали массы сегодня, случись нечто подобное вторжению наших войск в Чехословакию.

Об отношении советских граждан к тем событиям, мне кажется, точнее Гудкова написал журналист Леонид Шинкарев, тогдашний собкор «Известий» по Восточной Сибири: «События 1968 го­да иркутян не слишком занимали, были заботы неотложнее. Моя жена по три-четыре часа толкалась на городском рынке в очереди за десятком привозных яблок, чтобы уберечь дочь от авитаминоза. Усталые, затурканные люди, раздраженные своей унизительной жизнью, не слишком интересовались мировыми событиями; по горло хватало хлопот — как устоять в многолетней очереди на жилье, раздобыть к празднику хотя бы банку латвийских шпрот. А политикой пусть занимаются власти, они знают, что делают».

Добавлю к этому свои зарисовки из тех времен.

Апельсины и революция

Григорий Гершуни

Григорий Гершуни — один из создателей партии эсеров, глава Боевой организации, устроитель первых терактов в России XX века. После него эсеровских боевиков возглавлял Савинков. В 1904 году Гершуни приговорили к смертной казни, замененной пожизненным заключением, первые два года — в Шлиссельбургской тюрьме. (Отметим: в царской России политзаключенные, а также лица высших сословий содержались отдельно от уголовников.)

Декабрь 1905 года. В Москве вооруженное восстание. Заключенные пытаются угадать, что там происходит — по поведению охраны, по рациону. Если грубят, плохо кормят — значит, революцию подавили? А если вежливы, угощают вкусным — значит, революция побеждает?

«Приближалось Рождество… Эконом явился к старосте спросить, что мы желаем: гуся или утку. Мы возликовали: значит, не все еще погибло… Настал первый день Рождества. Гусь, каша, пирог — как будто ничего дела. Но вот судок со сладостями. Дрожащей рукой поднимаешь крышку — и весь холодеешь: один апельсин, одно яблоко, виноград жалкий, шоколаду совсем нет! С тоскою перебираешь маленький мандарин, засохшее яблоко и в них видишь символ поражения народа и победы самодержавия.

Но вот, назавтра к обеду, вахмистр подает два громадных апельсина! Что ж это? Значит, не так уж плохо? На третий день та же история: два большущих апельсина, да еще коврижки какие-то! Снова окрыляемся, снова парим в небесах». (Григорий Гершуни. Из недавнего прошлого. Париж, 1908.)

Более 60 лет пролетело над Россией. В январе 1968-го, через два месяца после грандиозного советского праздника — 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции, в доме культуры североказахстанского целинного совхоза «Ждановский» проходило совещание животноводов Возвышенского района. Подведение итогов, награждение передовиков.

Из фойе сквозь стеклянные стены было видно, что у закрытого входа толпятся местные жители в повседневной совхозной одежде — ватники, кирзовые сапоги, валенки с глубокими галошами. Заметив их, первый секретарь райкома Аскольд Викторович Бойченко закричал на секретаря совхозного парткома Аслана Нуровича Нехая: «Немедленно разгоните своих людей, что вы тут развели!»

Меня, 18-летнего корреспондента «районки», это поразило: значит, вот так на самом деле относится партийный руководитель к «нашим труженикам»?! А собрались они у закрытого входа потому, что прошел слух: в выездном буфете для участников совещания будут «давать» апельсины! Может, и им позволят купить редкостный фрукт.

Он был редкостным не только для жителей сельских глубинок, а для всех граждан СССР, кроме Москвы и Ленинграда. Апельсины в продуктовых наборах, которые назывались «заказы», продавали (на советском языке — «давали») не в магазинах, а по месту службы, в праздники, и не всем, а в основном сотрудникам партийно-государственного аппарата. В нашем областном городе им специально запретили носить «заказы» в авоськах, дабы не возбуждать население. В стране победившей революции апельсины были особым продуктом, знаком и символом.

21.08.1968 в Ждановском совхозе

День 21 августа 1968 года я, как и пишет Гланц, «помню до мельчайших деталей». Провел его в полях.

Вечером пришел в дом культуры. Не в «клуб». Тогда четко определялась разница. Клубы — сборно-щитовые казармы, поставленные в первые годы освоения целины. Они разваливались на глазах, подпирались бревнами. Чтобы новый построить, надо добиться включения в госплан, а это нереально. Но знаменитым директорам, вроде Марка Павловича Николенко (сюда несколько раз приезжал сам Брежнев в бытность вторым и первым секретарем ЦК КП Казахстана), раз­решалось строить самостоятельно, добывая деньги и материалы разными путями. Называлось — «хозспособом».

Когда побываешь в унылых целинных поселениях на плоской земле, казенно-серых, с пыльными площадями, с редкими чахлыми деревцами, тогда и понимаешь, что сумел сделать здесь Николенко. В Ждановском и деревья вдоль улиц, и сад, и пасека, и пруд с карпами! Вообще, тех украинских директоров, а они составляли абсолютное большинство на целине, в Казахстане вспоминают с великой благодарностью. Ведь тогда казахи, вековечно привычные к суровым степям (плюс 30 летом и минус 30 зимой), не испытывали потребности в благоустройстве, в посадке деревьев, тем более — в палисадниках с мальвами.

В доме культуры много знакомых механизаторов. Завтра-послезавтра им уже будет не до кино — начнется уборка, которую на североказахстанской целине называли «битва за урожай». И это так. Сравним масштабы: в Тарусском районе Калужской области, где я жил и работал после, вся посевная площадь — 3 тысячи гектаров, причем на 10 колхозов и совхозов. А здесь только в одном Ждановском совхозе — 30 тысяч.

Первый этап «битвы» — посевная, 15–25 мая, крайний срок — 30 мая. Климат такой, что надо отсеяться в эти дни, пока земля уже теплая, но еще влажная, не пересохла — тогда семена хорошо примутся. И — молиться о дождях в июне. Потом, до 20–25 августа — спокойная работа, косовица трав, заготовка сена. До уборки. Она здесь другая — нет прямого комбайнирования, обмолота с ходу, хлеба не дозревают. Вначале косят на свал, укладывают в валки, чтобы зерно дозрело. Потом — подбор и обмолот валков. То есть двойная нагрузка, двойной прогон комбайнов. Суровая природа времени не дает, режим — круглосуточный. Заканчивается уборка к середине октября, часто — под снегом.

А сейчас — последние дни перед страдой.

В комнатах и маленьких зальчиках дома культуры тренькали на балалайке, на пианино, рисовали, разучивали танцы, что-то шили и строгали. В фойе репетировал солдатский хор. Дирижировал лейтенант-кореец, а загорелые солдатики, приехавшие на уборку и очень довольные этим, проникновенно выводили:

Не удалось отобразить 667

Зазвенел звонок. Люди из комнат и фойе потянулись в зал. Погас свет. И, как в детстве, к сердцу подступил восторг ожидания. Затарахтел киноаппарат, прорезал пространство лучом света, и вдруг — смолк, погас. В зале вспыхнул свет. Внизу, сбоку — я на балконе сидел — открылась дверь, вошел секретарь совхозного парткома Аслан Нурович Нехай.

Остановился. Осмотрелся. Поднял руку.

— Товарищи! — сказал он своим обычным тихим голосом, и сердце у меня сжалось: «Война». Можете не верить, но так и стукнуло: «Война».

Парторг заговорил: «Только что пришло сообщение. Контрреволюционный заговор… Империалистические круги… Защита социализма. Войска на территорию Чехословакии… Интернациональный долг».

— Товарищи! — повторил Нехай. — Нам надо выразить свое отношение: одобряем мы действия партии и правительства?

— Давай! — разрозненно закричали из зала. — Одобряем! Кино давай!

Нехай постоял еще секунду, наклонил голову и вышел. Дверь закрылась. Погас свет.

Началось кино.

Что мы знаем сегодня?

В 2008 году, по данным соцопросов, 18% россиян считали, что это «была угроза военной интервенции НАТО в Чехословакию».

В 2013 году «хорошо знали» о вторжении в Чехословакию 7% респондентов, «слышали» — 20%, «что-то слышал, но точно сказать не могу» — 23%. Ничего не знали — 50%.

Лариса Богораз и Павел Литвинов вывели своих товарищей на Красную площадь 25 августа 1968-го. Фото из архива общества «Мемориал»

Наверно, это естественно: полвека прошло, старшее поколение уходит, и вместе с ним — личная память о тех событиях. И нельзя упрекать молодежь, что ей нет особого дела до событий в другой стране — до трагической истории Пражской весны 1968 года или до подавления советскими войсками антикоммунистического восстания в Венгрии в 1956 году. Она мало знает даже о том, что 25 августа 1968 года на Красную площадь Москвы вышли Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Виктор Файнберг — и развернули плакаты с лозунгами: «Мы теряем лучших друзей», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!», «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!», «Свободу Дубчеку!».

Их арестовали. Семеро сказали, что Татьяна Баева (ей был 21 год) не участвовала в акции, случайно оказалась рядом. Ее освободили. Остальных загнали на несколько лет в психушки, в лагеря, в ссылку.

Уже 26 августа, на следующий день, пражская газета «Литерарни листы» сообщила о демонстрации и аресте участников. Тогда, под грохот советских танков на улицах Праги, было сказано:

«Эти семь человек на Красной площади Москвы — по крайней мере семь причин, по которым мы никогда не сможем испытывать ненависть к русским».

Сергей Баймухаметов —
специально для «Новой»

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#1968 #чехословакия #история #ссср

важно

3 часа назад

Российские фигуристы Синицина и Кацалапов стали чемпионами мира в танцах на льду

Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

496759

2.
Комментарий

Прасковеевские небеса Тайны геленджикского двор[ц]а: кому он принадлежит на самом деле, зачем его строили и как рухнули мечты. Исследование Владимира Пастухова

258756

3.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

186309

4.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

183551

5.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166584

6.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

135726

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera