Комментарий · Политика

Государство и вождество

К вопросу о происхождении актуальных российских форм власти. Обозревателю «Новой» отвечает известный политолог Дмитрий Орешкин

Этот материал вышел в № 71 от 6 июля 2018
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 71 от 6 июля 2018

22:50, 5 июля 2018Дмитрий Орешкин, Политолог

10751

22:50, 5 июля 2018Дмитрий Орешкин, Политолог

10751

Фото: Юрий Смитюк / ТАСС

Алексей Поликовский зацепил большую тему: есть ли в России государство. Но не довел до конца. Хорошо, пусть государства нет. Но что тогда есть?

Еще раз о термине

Приравнивая европейское понятие state к русскому «государство», мы с ходу совершаем ошибку. У нее глубокие корни (Поликовский прав и здесь, когда упоминает Ивана Грозного и Петра Первого). Со времен Петра попытки отрефлексировать державное устройство России связаны с эксплуатацией европейских понятий. Екатерина II, Карамзин, Пушкин, Чаадаев, Тютчев, близкие к нему славянофилы — все так или иначе описывали отечество в европейских терминах. Меж тем понятие «государство» исторически имеет существенно иной смысл. Оно пришло на Русь примерно во время Ивана III (деда Ивана Грозного) в виде «господарства» и означало неограниченную собственность на землю вместе с ее населением.

Формула «Господин Великий Новгород» имела вполне конкретный смысл, близкий к Магдебургскому европейскому праву: город, который сам хозяин. Хотя входит в русскую землю. В 1570 году Государь Иоанн Васильевич этот смысл уничтожил, унизив Новгород до статуса своей личной собственности.

После похода Грозного Новгород, входивший в Ганзейский союз и успешно конкурировавший с Ригой и Стокгольмом, превращается в довольно заурядный региональный центр. То же самое можно сказать про Владимир, Псков, Тверь и многие другие центры самодостаточного территориального развития. Зато крепнет и усиливается феномен централизованной «державы». Не будем судить, хорошо это или плохо: ответ предопределен «самоочевидными» представлениями о благе. Очевидность задается устройством ментальных очей. Очи (оптику восприятия) формирует социокультурная среда. У писателя Поликовского они устроены так, а у писателя Проханова этак. В этом гвоздь.

Историк Борис Флоря по данному поводу пишет: «Благодаря Ивану IV и книжникам его круга в сознание общества глубоко внедрилось представление о том, что лишь сильная и неограниченная власть монарха может обеспечить порядок в государстве и гарантировать его самостоятельность». Если речь о государстве как частной собственности — то да. Если о государстве-state, как оно мыслится в европейском контексте, — то нет. Эту разницу наша социокультурная оптика видеть не умеет. Хотя пора бы.

Теория вождеств

Однобокость европейского взгляда влечет к недооценке азиатской составляющей нашей державности. Она как тот суслик из кино: через бинокль Пушкина и Тютчева не видно, но есть! Впрочем, точнее говорить не об «азиатской», а об ордынской составляющей, которая растет из кочевой организации пространства. Можно ли назвать империю Чингисхана государством в европейском смысле слова?

В книге «Кочевая альтернатива социальной эволюции» Д.М. Бондаренко, А.В. Коротаев, Н.Н. Крадин и другие авторы предлагают для обозначения подобного рода структур понятие «вождества». Кочевой уклад не предусматривает объединения территорий для развития земледелия, промышленности, городов и прочих очевидных для нас.

Кто или что устанавливает понятие о «норме» — вот в чем вопрос. У вождества свои цели, ценности и представления о благе. Как пишут авторы, «нужда в объединении кочевников возникает только в случае войн за природные ресурсы, организации грабежей земледельцев или экспансии на их территорию при установлении контроля над торговыми путями… Образно говоря, они представляли собой нечто вроде «надстройки» над оседло-земледельческим «базисом».

Отсюда «нормы» территориального менеджмента: его «экзополитариный», чуждый завоеванным землям характер; ориентация на силовую экспроприацию продукта, произведенного «базисом»; склонность к экстенсивному росту вместо интенсификации; милитаризм и ключевая роль объединяющего разношерстные племенные группы харизматического вождя.

Как экзополитарная силовая «надстройка» вождество нуждается в продукции оседлых ремесленников и пахарей — оружие, металлургия, зерно, ткани. Но думать о производстве оно не умеет и не собирается: только изымать и присваивать. Захваченные поселения разоряются, пашни и ирригационные системы деградируют, население разбегается. «Надстройка» съедает «базис». Система не может существовать без экспансии; она не стационарна. Достигнув некоторого пространственного максимума, вождество обречено на распад: даже у самого великого вождя со временем перестает хватать ресурсов, чтобы держать завоеванное (и оскудевшее) пространство в страхе и подчинении. Начинается обратное оседание на землю и связанное с ним дробление территорий.

Разумеется, это схема. В действительности есть масса переходных вариантов. Кочевые элиты на практике быстро перенимают черты управления, свойственные завоеванным оседлым культурам.

В дистиллированно-теоретическом виде вождество отличается от государства рядом признаков:

— Нет четких границ (власть вождя простирается всюду, куда может доскакать его конница).

—  Нет стационарной системы налогов.

—  Нет устойчивой системы расселения и городов. Центр власти перемещается вместе с вождем; с уходом вождя рассыпается и эфемерная столица.

— Нет частной собственности.

— Безынвестиционный (точнее, экспроприационный) тип отношения к земле. Идея вложиться в территорию, чтобы построить крепость, оросительную систему или фабрику, кочевым элитам глубоко чужда.

Совмещение законодательной, исполнительной, судебной, духовной и военной власти в лице вождя. Отсутствие властных институтов, способных самостоятельно функционировать помимо воли первого лица.

Особое мировоззрение и система «очевидностей». В том числе:

  • Коллективная собственность на пространство: земля (урочище, выпас) может принадлежать только племени, «народу».
  • Принцип солидарной ответственности (круговая порука). Дань берется с «круга»; «круг», если что, подвергается репрессиям.
  • Аристократическое самоощущение владения землями, «над которыми никогда не заходит Солнце».
  • Мобилизационный принцип управления: каждый член орды по определению воин. Гиперцентрализация.
  • Военно-кочевая демократия, декларативное равенство и братство в тяготах боевых походов.
  • Презрение к любому труду, кроме ратного. Кочующим рыцарям степей негоже вмешиваться в сакральную жизнь матери-земли. Это дело жалких «землероев»: сартов, или, по-русски, смердов.
  • Институализированная бедность; источником средств существования служит походный паек или дележ добычи. И то и другое распределяется вождем и его людьми. Отсюда материальная зависимость и лояльность: блага даруются близостью к вождю.

Преобладание концепции пространства (экспансии) над концепцией времени (развития). Кочевое время ходит по кругу, не оставляя видимых изменений на лице земли. Умерший предок возвращается к жизни в лице внука или правнука. Качественных перемен нет. Оседлое время, напротив, вектор. Идея эволюции могла появиться лишь в оседлой культуре.

Для кочевой ментальной оптики недоступно эволюционное объяснение крушения державы Чингисхана. Для оседлой оно, напротив, очевидно: благодаря растущей производительности преобразованных (например, орошаемых) земель, росту экологической емкости, урбанизации и концентрации населения, совершенствованию технологий (в том числе военных, включая огнестрельное оружие) — оседлый мир со временем был обречен на победу.

В русской ментальной матрице проблема осмысливается как противостояние «европейской культуры» и «азиатского варварства». Что неточно и неполно. В действительности дело не в географии («Восток» и «Запад», которым никогда не сойтись), не в биологии («состав крови», цвет кожи, гены) и не в природе («почва», «лес против степи» и пр.). Хотя все это важно. Но главное — система властных приоритетов и «очевидностей».

Русский транзит

Иван IV (середина XVI века) получает от предков оседлую территорию, свободную от выплат дани, с растущим населением и хозяйством. Но — и это постоянный источник беспокойства — и с традицией наследственной (вотчинной, от слова «отчина») частной собственности на землю. Удельные князья имеют независимый источник материальных и людских ресурсов, частную территориальную опору со своими налогами, городами и крепостными стенами. Это потенциальная угроза его господарству.

Крымский хан Сафа-Гирей, с перерывами правивший в Казани перед выходом Ивана на политическую орбиту, для укрепления власти рутинно использовал «экзополитарную» модель предков. На языке конкретных действий это означало смещение местной земельной аристократии (казанские татары в основе своей были оседлым народом) и передачу земель под контроль ханским назначенцам из крымчаков. Ивану IV такая система территориального менеджмента была понятна и близка. В борьбе с «самоволством» он упорно уничтожает класс крупных земельных собственников и саму их собственность — как материальную основу крамолы, заговора и ограничения своей власти.

Инструментом репрессий служила специально учрежденная Государем личная гвардия из молодых и не слишком родовитых отморозков, которым он открыл кадровый лифт к вершинам власти и могущества. Условием роста была абсолютная преданность первому лицу и доблесть в преследовании его врагов.

Как и Сафа-Гирей, Иван Грозный вместо вотчинного наследного права вводит институт испомещения на землю. Тогдашний помещик ни в коем случае не собственник, а временный эксплуататор, которому земля выдана за заслуги перед Государем. Без прав наследования, обмена и продажи. Механизм усиливает зависимость территорий от Центра, но снижает их хозяйственную отдачу. Инвестировать в землю помещику не резон: лучше выжать, что можно, и припрятать.

К концу правления модель приводит к хозяйственному упадку, а через поколение к системному кризису Смутного времени, особенно заметному на фоне усиления Великого княжества Литовского и Стефана Батория. После царя Ивана, с трудом выкарабкавшись из Смутного времени, новая монархия зигзагами, медленно и неохотно, под давлением экономических интересов, возвращается к стандартам оседлого хозяйства. И, следовательно, к частному праву. Помещики, вопреки первоначальному смыслу слова, через века превратились в наследных хозяев. Вертикальный «боярин» (Г. Газиз в «Истории татар» склонен выводить этот термин из имени привилегированного монгольского рода Баарын, поставлявшего великим ханам гвардейцев, телохранителей и особо доверенных порученцев) эволюционировал в хлебосольного и частного русского барина. Сам термин «государство» тоже незаметно оброс европейскими коннотациями — как система институтов, призванная уравновешивать права и интересы разных социальных групп.

Материальная («ландшафтная») разница между эпохами заключалась в том, что абсолютизм и самодержавство Петра Первого (многие указы которого, по выражению Пушкина, будто «писаны кнутом») сопровождались строительством новых городов, верфей и заводов — в том числе появлением второй, западной столицы («окна в Европу»). Что само по себе признак естественной и здоровой децентрализации (появления новых альтернативных центров роста), типичный для интенсивно развивающейся территории. При Иване Грозном и после него старые инфраструктурные центры европейской России погружались в вызванную террором долголетнюю депрессию. Новая «столица» полукочевой опричнины в Александровской слободе так и осталась заурядным уездным центром. Эту асимметрию между эпохами двух абсолютистов («европейского» и «азиатского») наша историческая оптика тоже видеть не обучена.

Советское неовождество

Не мы предложили называть товарищей Ленина, Троцкого и Сталина вождями: им самим нравилось. Раз вождь, значит, должен быть и поход. Пусть хотя бы виртуальный, в светлое будущее. Хотя первоначально экспансия мыслилась очень даже конкретно, как завоевание всего земного шара.

Не мы подговорили их рассуждать о борьбе за господство (диктатуры пролетариата, само собой; но, по скромному умолчанию, с собой во главе).

Не мы подсказали Г.А. Зюганову замечательную фразу: «Земля, как мать, не продается». В хтонической картине монгольских кочевников земля — действительно сущность женская, материнская, влажная. И уж само собой, земля есть коллективное достояние всего кочевого народа, идеалы которого инстинктивно репродуцировали вожди, вздыбившие массы и оторвавшие их от почвы для разграбления чужой собственности.

Мельница оседлых приоритетов мелет медленно — но все же быстрее, чем при вождеском застое. Не прошло и 25 лет, как бывшие кочевники из КПРФ выдвигают на «буржуазные» выборы капиталиста, миллиардера, масштабного частного собственника той самой «матери-земли». На долгом и противоречивом этапе обратного оседания на землю после ленинско-сталинского отката к вождеским идеалам фаза «восточной деспотии» практически неизбежна. Отчасти к ней перешел и сам Сталин, осознанно перенимавший опричные технологии Ивана Грозного при строительстве социализма в одной отдельно взятой стране. Былой «победный опыт» болезненно икается и сегодня, тормозя разделение властей, уничтожая право и запихивая частную собственность под седалище привилегированного (стоящего выше закона) сословия силовиков.

Удивительно, с чего это либеральная общественность решила, что у нас должно сразу получиться как в Европе — при таком-то анамнезе! Сущность мобилизационного «внутреннего государства», которое начал строить Ленин в виде суперцентрализованной боевой партии, а продолжил Сталин — в виде еще более мобилизованной и централизованной под свою верховную руку ВЧК-НКВД-КГБ, никуда не делась. И не могла деться. По множеству причин, среди которых удержание в подчинении Центру не только людей, но и территорий: как только рушится опричнина, созданная для террористического контроля над улусами вождества и выдавливания из них ресурсов для дальнейшей экспансии, — так рушится и скрепленное ей пространство.

Сегодня мы наблюдаем уничтожение последних институтов государства-state в виде независимой избирательной системы, суда, городского самоуправления, СМИ и т.п. И их целенаправленную замену скрепами неовождеской идеологии и милитаризованной надстройки («господарства» Ивана Грозного). Это значит, когда структура рухнет — а она раньше или позже рухнет по чисто материальным причинам очередного комплексного застоя, включая отставание в военных технологиях, — Россия будет вынуждена пройти через очередной цикл территориального сжатия.

Нынешняя модель политического менеджмента ведет к этому медленно, но верно.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

3 часа назад

Российские фигуристы Синицина и Кацалапов стали чемпионами мира в танцах на льду

Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

496749

2.
Комментарий

Прасковеевские небеса Тайны геленджикского двор[ц]а: кому он принадлежит на самом деле, зачем его строили и как рухнули мечты. Исследование Владимира Пастухова

258748

3.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

186276

4.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

183543

5.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166582

6.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

135166

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera