10 мая, Басманный суд Москвы. Следствие по делу «Седьмой студии» вновь подало ходатайство: изменить меру пресечения Алексею Малобродскому, перевести его из-под стражи под домашний арест. Бывший директор «Гоголь-центра» — единственный из фигурантов длинного и странного процесса — находится в СИЗО почти год.
27 апреля Басманный суд уже рассматривал аналогичное ходатайство следствия. Выматывающее нервы заседание шло долго.
С утра были надежды. Но правоохранители продолжали играть с подследственным в жестокие кошки-мышки: прижать лапой — чуть отпустить… назначить рассмотрение — в ходатайстве отказать… Судья Евгения Николаева постановила: оставить 60-летнего театрального менеджера в СИЗО.
В ночь с 27-го на 28-е у Малобродского в камере изолятора случился первый тяжелый сердечный приступ. Далее они шли волной. Через две недели следствие вновь подало ходатайство о переводе Малобродского из СИЗО под домашний арест.
И судья Елена Ленская вновь отказала подследственному в этом.
По причине чисто формальной, высказанной на заседании прокурором Анной Потычко: еще не вступило в силу и было обжаловано судебное решение от 27 апреля. Так следует же дождаться результатов апелляции!
Следствие могло отпустить Малобродского из СИЗО и своим решением. Под подписку о невыезде. Однако — не искало легких путей…
Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»
Заседание 10 мая было очень коротким. Минут сорок. Малобродский (который на предыдущих заседаниях длинного изматывающего процесса держался очень твердо и говорил блестяще — часто по монитору из СИЗО) выглядел плохо. Глухой, усталый голос, бледное лицо бросались в глаза с начала заседания.
Когда решение было с рекордной скоростью вынесено, Алексей Малобродский из зарешеченной клетки почти крикнул в лицо прокурору:
«Вы будете ответственны за покушение на убийство! И вам будет стыдно!»
Тут приставы вытеснили нас всех из зала.
Среди пришедших в суд 10 мая был кардиолог высокой квалификации, к.м.н. Ярослав Ашихмин. В дни праздников — и сердечных приступов подследственного — он осматривал Малобродского в СИЗО. Диагноз доктора Ашихмина: подозрение на инфаркт миокарда, нестабильная стенокардия, осложнившаяся сердечной недостаточностью. Возможна тромбоэмболия легочной артерии.
И все это — прямая угроза жизни.
В Басманном суде кардиолога к пациенту не подпустили.
Под крики приставов «Очистить коридор!» (лишние свидетели, понятное дело, тут были не нужны) — человека с подозрением на инфаркт миокарда не вынесли из зала на носилках, а вывели. В наручниках. И повели по лестнице. На два этажа вниз.
Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»
Толпа друзей, коллег, поручителей, журналистов ждала скорую у входа. Кардиолог Ашихмин повторял: везти Малобродского в горбольницу № 20 (куда обычно увозят подследственных в случае медицинских осложнений) нельзя: ему нужна кардиореанимация, немедленная коронография (чтоб исключить отрыв тромбов) — и, уж конечно, передвижение на носилках. Лучшая кардиореанимация — в 1-й Градской. Туда и следует везти пациента.
Все это длилось пятый час кряду. Первая бригада скорой уехала из суда, отрапортовав, что не видит показаний к госпитализации (впрочем, у бригады и не было диагностической аппаратуры, нужной в данном случае). Кардиореанимация приехала еще через час.
В Каннах на кинофестивале 10 мая утром шел пресс-показ фильма Кирилла Серебренникова «Лето».
Сам Серебренников сидел в Москве под домашним арестом.
А бывший директор «Гоголь-центра» с подозрением на инфаркт лежал в конвойном помещении Басманного суда. Друзья постили: «Знаем только, что Леша лежит в спецкомнате в здании суда. И будет здесь до конца рабочего дня, до общего развоза подследственных по изоляторам».
Ни адвокатов Ксению Карпинскую и Юлию Лахову, ни лечащего врача Ашихмина, ни родственников к Алексею Малобродскому не пускали.
Медики вправе были потребовать срочной госпитализации, и к вечеру 10 мая мы узнали, что Малобродский будет госпитализирован. Правда, это будет 20-я больница, где нет аппаратуры для срочно необходимой ему коронографии.
Из судебного зала № 25 Алексея Малобродского — с синими губами, в наручниках, с подозрением на инфаркт, своими ногами — вывели в конвойное помещение за пять часов до принятия решения и транспортировки в больницу. Ну хоть в какую…
Если это и не пытка, то нечто очень близкое к ней. Пытка неизвестностью. Пытка надеждой и отказом — раз за разом. Пытка оставлением в угрожающем положении.
Делаем честную журналистику
вместе с вами
В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.
Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.