Интервью · Общество

«Ничего не трогайте, все сделано как надо»

Интервью с инженером-конструктором РКК «Энергия», который до сих пор волнуется, когда садится «Союз»

15:55, 11 апреля 2018Мария Сотскова, корреспондент-стажер

13109

15:55, 11 апреля 2018Мария Сотскова, корреспондент-стажер

13109

Фото: Виталий Кавтарадзе / «Новая газета»

В канун Дня космонавтики «Новая» обратилась к истокам отечественного ракетостроения и пообщалась с инженером-конструктором РКК «Энергия» на пенсии, ветераном труда Николаем Бабичевым. Николай Григорьевич всю жизнь проработал на главном ракетостроительном предприятии страны, пройдя путь от рядового рабочего до ведущего инженера.

— Расскажите, как вы попали на РКК «Энергия», каким был ваш путь ракетостроителя?

— Зовут меня Бабичев Николай Григорьевич, я аж 1932 года рождения, молодой. Работал всю жизнь территориально на одном месте, так называемое второе производство. Если ехать из Королева на Москву, то это с левой стороны, в «красном здании», инженерный корпус. Изначально я был рабочим, когда пришел, то в ЦКБ (Центральное конструкторское бюро) начальником был генерал-полковник Василий Гаврилович Грабин. Тогда там занимались артиллерийскими системами.

Но шли преобразования, и руководителем стал академик Александров, а после него сочли нужным передать предприятие Сергею Павловичу Королеву. Вот и вышло, что работал всю жизнь на одном месте, а трудовая книжка исписана, переходил из одного подразделения в другое, узнал, так сказать, производство со всех сторон.

— Как такового образования «космического инженера» в те годы еще не было. Как вы видели свое профессиональное будущее, когда учились?

— После МАИ, где в 1966 году я получил специальность «авиационное приборостроение», стал инженером-конструктором первой категории. Однако и до института я уже работал на предприятии. Учиться приходилось на вечернем. Нам «повезло в жизни», отец мой, как у и многих, погиб на войне, учиться на дневном было непозволительной роскошью, не на что было жить. Как говорят, хочешь жить — умей вертеться.

Когда уже пришел на предприятие инженером, то начал разрабатывать схемы. Вначале сам процесс проектирования заключался в чем: садишься и начинаешь чертить электрическую схему. После того, как начертил, начинаешь объяснять, почему ты те или иные элементы применил. Учитывается все: простота и читаемость чертежа, улучшения по отношению к предыдущим версиям, надежность, возможность полной проверки прибора на земле и многое другое.

— Ракета не веник, узлов и автоматов в ней много, чем именно вы занимались?

— Я занимался системами аварийного спасения экипажа и системами приземления. На пенсии уже десятый год, но до сих пор, когда производится посадка «Союза», волнуюсь. Ведь я был ведущим специалистом в разработке, а система с тех времен не изменилась.

Также я разрабатывал системы аварийного спасения корабля, который готовился облететь Луну. Корабль бы уже готов и даже совершил беспилотный полет, сделал фотографии, но, когда дело дошло до отправки экипажа, американцы успели сесть, и наш запуск отложили. И мы так и не долетели.

Удалось запустить и «Союз-Аполлон», но там срок на работу был довольно приличный. Да и мы свой корабль пустили, американцы — свой, отлетали, программу выполнили.

Фото: Виталий Кавтарадзе / «Новая газета»

— РКК — предприятие необычное и сегодня, а в советское время не только предприятие, но и сам город Королев, тогда «Калининград», были особо секретными объектами. Не было ли у вас ощущение чрезмерной закрытости или изоляции от мира?

— Строгость на предприятии была необычайная, бывали и перегибы. Например, по работе часто приходилось перемещаться между корпусами, все через проходную, легко могли остановить и поинтересоваться: «куда это вы идете?»

Примерно между 1974 и 1985 годами бывало и такое, что ночью приезжает машина, говорят: «Стоим, идут испытания, собирайтесь». Бывало, уйдешь в двенадцатом часу ночи и только через сутки возвращаешься. Главное, супруга работала на том же предприятии и все понимала. Но все равно звонил, говорил: «Не знаю, когда приду, как разберусь, так и приду». Правда, поесть в столовой можно было и завтрак, и обед, и ужин, часов в восемь, а дальше уже грех есть. Несмотря ни на какие трудности, никто не стонал, я не видел ни одного человека, который мог бы сказать: «Да пошли вы, ухожу, спать охота». А ведь я именно с 1974 года стал ведущим инженером, а сейчас ведущий по огородному участку.

Фото: Виталий Кавтарадзе / «Новая газета»

— Как же при таком режиме удавалось сохранять семью?

— Вы спрашиваете, как удавалась совмещать семью и работу? Мы ведь с благоверной по сей день вместе. Наши жены все понимали, кто работал тоже на предприятии, а другие — да, теряли семьи.

— Ощущали ли вы значимость своей работы для мира или страны? Что было вашим внутренним двигателем?

— Наверное, нельзя сказать, что ощущал значимость своей работы для мира. Но вот для страны — да, а когда найдено хорошее решение, то это была настоящая радость. Мы очень серьезно относились к работе, по принципу «делай хорошо, плохо само получится». Все понимали, что что-то исправить можно только на земле, а если оторвался в воздух, там уже только Богу молиться. Поэтому, если сейчас что-то идет не так, то недопонимают молодые, что есть области производства, где нельзя быть разгильдяем.

Даже были случаи, например, на полигоне при испытаниях что-то загремело по стенду, и тут же все останавливают, начинают искать. И пока не находили выскочившую у кого-нибудь гайку, не успокаивались. Все понимали, что даже маленькая неисправность может привести к потере всего изделия, что это колоссальный труд, который из-за этого может быть выброшен на свалку.

В свое время я читал про Микеланджело, про скульптуру молодого человека, у него все мышцы напряжены. Он очень долго воплощал эту скульптуру, много труда положил, все время что-то дорабатывал, а когда закончил, у него в руках была киянка, не удержался, стукнул его по коленке и сказал: «Говори».

Вот это чувство удовлетворенности, осознания, что все сделал, больше ничего не надо для того, чтобы это было, оно и двигало. Думаю, и сейчас такие люди есть.

Тогда были строгие временные рамки. Когда производили облет Луны, были сроки вплоть до конкретных дат. Не успел — жди еще месяц. Мы соревновались даже не с американскими коллегами, а с самим временем.

— То есть, вами двигала любовь к своей работе?

— В работе нас одолевало любопытство: а как они эту проблему решили, как сделали? И скорее даже не за рубежом, а в соседнем отделе с похожей тематикой. Вот есть в ракетостроении такое понятие «пиротехника». У них есть условная схема, к ней прилагается проверяющая аппаратура. И они с этой аппаратурой и улетают, а ты смотришь и не понимаешь, ведь деньги то на это идут, нужно больше горючего. И ведь если бы оно возвращалось назад, а ведь оно сгорает, бессмысленно тратятся ресурсы. Но друг от друга разработки не скрывали, было ощущение, что это что-то общее.

— А каким вы видели развитие космической отрасли, когда только начинали в шестидесятые?

— Особых представлений не было, по крайней мере, у меня. У нас был такой элементный отдел, и я всегда к ним заходил: «Есть какие-нибудь новые поступления? Дайте посмотреть, если есть». Ведь не так быстро, но элементная база менялась. Конечно, сейчас все совсем иначе, появились, например, те же бортовые вычислительные машины. В элементной базе прогресс сейчас большой, а от этого многое зависит. Если раньше что-то весило тонну, то теперь всего 300 килограммов. Заметны сдвиги, но всегда мешает то финансирование, то еще что-то. Но человечество чересчур любопытное, так что мы не остановимся.

Фото: Виталий Кавтарадзе / «Новая газета»

— Бывали ли вы на Байконуре? Помните свой первый старт?

— На Байконур я не то что ездил. С 1972-го до 2007-й мне доводилось месяца по три отсутствовать дома. Один год был, не помню точно, какой, по моему, 1984-й, как уехал в апреле, так и вернулся в сентябре, супруга не даст соврать. На несколько дней, правда, под честное слово меня отпустили сменить одежду. А то в зимней одежде в жару 40 градусов нехорошо ходить. Сказали бы: «вон, мужик того, свихнулся, лови его, как бы что не натворил».

Первый старт я смотрел километра за 2, прилетел на пересменку, и в это время проводили беспилотный старт. На космодроме как: ходят дежурные и всех выгоняют с территории. Толпой мы ушли в степь на железную дорогу. «Ну, отгремело! Пошли назад!» И мы пошли досыпать в гостиницу. Но условия были, конечно, не курортные.

Там, в части на Байконуре, в какой то момент сделали бассейн, 25 метров в длину. Ну, и мы туда приходили, но не купались, вода не менялась. А потом была история. Приехали с одним молодым специалистом, а он стоит и говорит: «А до Арала отсюда далеко?» А ему отвечают: «Километров около 200». А этот молодой: «Ни хрена, пляж отгрохали». Там ведь песок повсюду.

— Как строились ваши отношения с экипажами кораблей, которые вы конструировали?

— Космонавтов мы не только пускали, я ездил и принимал у них экзамены по «своему предмету», по знанию систем аварийного спасения и приземления. Это все ведь автоматические системы, часто приходилось им объяснять, тогда то над головой будет то-то, а тогда «грохнет». «Вы не думайте, что корабль разваливается, это штатная работа». Любой человек — живое существо, без подготовки может напугаться. И все же, аварийные системы — большое дело, продумано, что люди должны спасаться.

У Гагарина была только кнопка, которая запускала отстрел на парашюте вместе с ложем. Если сейчас корабль приземляется и только потом оттуда выходят космонавты, то его просто выстрелило оттуда.

— Вы уже 10 лет как на пенсии, продолжаете следить за новинками ракетостроения, может быть, есть желание что-то улучшить?

— За миром космонавтики продолжаю следить. Наблюдал и посадку Falcon9, безусловно, сложная работа, оригинальная. С комментариями наших специалистов я скорее согласен, стоит дорого, да и надежность не 100 %. Но коли они говорят, что повторно запускают, значит, экономически это выгодно. Вот, говорят, что у нас скоро будут новые ракеты — и легкие, и средние, там, наверное, имеет смысл возврат делать. А тяжелый носитель — вряд ли, это какой парашют надо делать или сколько топлива надо оставить, чтобы посадить.

Космос как средство от скуки

Илон Маск объявил о начале новой космической гонки между государствами и частными компаниями

Сейчас на работу возвращаться пыл, пожалуй, не тот. Но тем, что я сделал, я доволен. На пенсию я уходил спокойно, с чистой совестью. И когда покидал предприятие, то всем сказал: «Ничего не трогайте, все сделано как надо».

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#байконур #космос #россия

важно

2 часа назад

Поселок в Мурманской области остался без воды и тепла из-за аварии в бывшем цехе «Норникеля»

Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

497466

2.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

200646

3.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

188739

4.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

184047

5.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166829

6.
Версии

Танкер, который смог Почему блокировка Суэцкого канала не похожа на случайность

167756

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera