Интервью · Культура

Евгений Сидоров: «Нам ежедневно прививают культуру войны»

Известный писатель и общественный деятель о культурном Ренессансе, проблемах педагогики и новых героях — в день своего 80-летия

Этот материал вышел в № 16 от 14 февраля 2018
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 16 от 14 февраля 2018

16:38, 9 февраля 2018Анна Саед-Шах, поэтесса, писатель, журналист

3478

16:38, 9 февраля 2018Анна Саед-Шах, поэтесса, писатель, журналист

3478

Фото из архива

Если открыть энциклопедию, то о Евгении Сидорове там — 16 строчек. Это много. Посол по особым поручениям МИД РФ, постоянный представитель РФ при ЮНЕСКО в Париже, депутат Государственной думы РФ первого созыва, министр культуры ельцинского периода, первый секретарь Союза писателей Москвы.

— Евгений Юрьевич, если верить энциклопедии, то вы, известный критик и литературовед, почему-то всегда были начальником.

— Сам удивляюсь. Еще в 1959 году, когда в Вене проходил международный фестиваль молодежи и студентов, нужны были на советский плакат три парня: черный, желтый и белый — так вот белым выбрали меня. Это было в МГУ, где я учился. Впрочем, в Вену поехали другие.

— Смешно. А правда, что в 1997 году министром культуры хотели назначить вместо вас Аллу Пугачеву?

— Ее назначали только журналисты. Кстати, Пугачевой я реально помог получить Государственную премию. Хотя противников было много, включая почти всю музыкальную секцию. Говорили: «Попса!»

Я в то время был заместителем председателя по Госпремиям в области литературы и искусства. С.А. Филатов принял мою сторону. Именно тогда удалось изменить начальственный взгляд на эту награду. Ее стали получать не придворные авторы, а Андрей Битов, Юрий Давыдов, Белла Ахмадулина, Новелла Матвеева…

— Почему в 1995 году вы отказались от депутатского мандата?

— Ни в какие депутаты я вообще не собирался. Но в 93-м году, после известных трагических событий, мне позвонил Егор Гайдар с просьбой о поддержке. И сообщил, что «Выбор России» выдвигает меня от Тулы. В которой я никогда до этого не был. А у них там, в Туле, свои любимцы, свои демократы. И на меня смотрели как на навязанного из центра варяга. Что, в общем, было правдой.

В самой Думе нам удалось провести несколько законов в пользу культуры, и поэтому, когда через два года жители Тульской губернии выбрали меня снова, я задумался. К этому времени нельзя было совмещать министерскую должность с депутатством. И я отказался (по просьбе Черномырдина) от мандата, оставшись министром.

— Мы до сих пор вспоминаем эти годы как короткую эпоху культурного Ренессанса…

—. Культура в начале 90-х не хотела падать в объятия рынка и коммерческого экстаза. Она освободилась от цензуры и получила новые возможности развития. Со мной в министерство пришли люди, уже имевшие имя и авторитет не в чиновничьих кругах, а среди творческой интеллигенции. Кое-что нам действительно удалось: ни один театр, ни один музей, ни одно учебное заведение искусств — не закрылись.

Замурованные на пятьдесят лет, как трофеи, в музейных запасниках — вышли на свет потрясающие произведения искусства… Удалось уволить директора разваливавшейся Ленинки. В Туле (с помощью В. Распутина и В. Крупина) мы сменили руководство Ясной Поляны — вернув туда Толстых. Руководителем Эрмитажа назначили Михаила Борисовича Пиотровского… Его отец тоже был директором этого великого музея. Вот тут я приверженец династической преемственности.

При мне развивались культурные связи со всеми странами СНГ, Балтии, с Европой, США и Юго-Восточной Азией. Родилась социология отечественной культуры, выходили научные исследования, о которых сегодня благополучно забыли, заодно закрыв институт культурологии.

— Какова сегодня политика Минкульта в отношении деятелей культуры и, в частности, писателей? Почему внимание власти к союзам писателей сегодня не выше внимания к какому-нибудь Обществу любителей бабочек. Как финансируются союзы писателей и возможно ли их объединение?

— В отношении писателей у Минкульта нет никакой политики. Может, это и хорошо, не мешают. И все же министерство (еще с моих времен) выделяет небольшие гранты для стариков и молодых авторов. Учитывая, что статус литератора законодательно так и не определен в нашей якобы литературоцентричной стране, то спасибо и на том. Может быть, нищета и воля — залог нравственного здоровья и независимости от болезненных причуд авторитарного правления?

.— Сегодня властители дум — телеведущие. Какой вред культуре (литературе) нанесло раздувание вражды между гражданами России в связи с Донбасом и Крымом?

— Вместо культуры мира нам ежедневно прививают культуру войны. Но я не впадаю в пессимизм и мизантропию по этому поводу. Слишком ненадежная экономическая и идейная почва под режимом, чтобы он мог долго существовать подобным образом. И дело здесь, конечно, не в культе личности, а в системе, которая не способна к демократическому развитию и постепенно уничтожает самое себя.

Пропаганда хиленькая, и «ответка» не лучше

Лютый против Скляра с Прилепиным: кто громче?

— Если Русский Пен — правозащитная писательская организация, то почему из него вышли почти одновременно около 50 самых известных писателей, в основном демократического направления.

— Русский Пен-центр, к сожалению, превращается в беззащитную и не авторитетную организацию. Когда-то он был важен как часть международного писательского правозащитного движения. Сегодня эту свою главную функцию он теряет. Но справедливости ради надо сказать, что и во всем мире авторитет Пен-клуба поблек. Одна из причин — не стало всемирно известных писательских имен, которые были бы слышны далеко за пределами своей родины.

— Десять лет назад в нашей беседе вы сказали, что новое качество приходит в литературу с новым героем. Кто сегодня наш герой?

— Это, на мой взгляд, Путин, Чубайс, Березовский, Абрамович, Венедиктов, патриарх Кирилл. Это романные герои нероманного времени. У каждого из них две жизни, одна — потаенная, другая — публичная. Меня как литератора они интересуют чрезвычайно. В них есть эпическое начало, артистичность, масштаб (не смейтесь!). При этом я говорю о них не как о людях, а именно как о персонажах, затвердевших фантомах. Эти герои образно персонализируют политическое двуличие постсоветской России. А со знаком плюс или минус (когда как) — дело второе. Есть герои и помельче. И в жизни, и в литературе, как, к примеру, мачо с автоматом Калашникова, писатель-боец и майор Прилепин, пошедший воевать за Гренаду путинского извода.

Хочу пояснить, почему время нероманное. Потому что нет ни одной публично артикулируемой, пусть и дискуссионной, идеи национального развития. Quo vadis, человек?

Фото из архива

— А почему в вашем списке оказался патриарх Кирилл?

— Православная церковь могла бы сыграть очень важную благодатную роль. Но с ней у нас серьезные проблемы. Патриарх Кирилл, еще будучи митрополитом, подарил мне небольшую современную греческую икону в серебряном окладе. Она ежедневно передо мной, и, глядя на Богоматерь с младенцем, я невольно думаю о патриархе. Кем он войдет в историю русской церкви? Какой молитвой он осеняет президентский постриг Путина? Образованный, умный человек, Кирилл скорее дипломат и политик, нежели православный монах и духовный пастырь великого народа. Чудом безвременья вознесенный на патриарший олимп, он, пожалуй, импозантней правительственной черни, толпящейся по церковным праздникам у его престола. Если бы судьбой и Богом ему было дано, то он бы стал одним из политических лидеров России, а не духовным помощником государственного беззакония, то и дело нарушающим заветы Спасителя.

Деятельность верхушки патриархии стала опасной темой для полемики. Того и гляди, сочтут не только махровым атеистом, но заодно и русофобом.

Все-таки предстоятель — не Спаситель, и простые миряне вправе думать о его политике, когда она касается образования, культуры, имущественных отношений.

— Вы уже давно — профессор Литературного института им. Горького. Сейчас ведете творческий семинар. Это интересный опыт?

— Я люблю своих студентов и занимаюсь с ними без малого сорок лет. У меня принципиально смешанные семинары: будущие прозаики, поэты, критики. На мой взгляд, литератор должен уметь все: не только стихотворение написать или рассказ, но и рецензию, статью, пьесу. Мы смотрим фильмы, болтаем о политике… Потом сами разберутся и найдут себя.

— А правда, что Пригов — это их Пушкин?

— Нет, Пригов (к которому я замечательно отношусь) — Пушкин Виктора Ерофеева. У моих студентов множество своих Пушкиных, в том числе и совершенно мне непонятных.

— Какой видите сегодня педагогическую задачу?

— Лично моя педагогическая задача — не подлаживаться под молодежь и в то же время давать им свободу. Мы учимся друг у друга. Наверное, я кажусь им мастодонтом с романтическими иллюзиями. Я даже ноутбуком пользуюсь крайне редко. Хотя у меня все это есть. Пишу шариковой ручкой, потом отдаю машинистке. Помню, в 65-м году я приехал к Леонову в Переделкино, и он тогда сказал: «Бог умен. Он создал руку как замечательный инструмент. Когда пишешь рукой, она ощущает тяжесть. Лишние слова рука перетаскивать не сможет. Она их убирает».

— С 2008 года вы — первый секретарь Союза писателей Москвы.Что удалось сделать за десять лет?

— Что удалось… Думаю — немного. Здесь (как и в министерстве) моя задача была — не столько развитие, сколько сохранение. Например, достоинства, профессиональной чести, когда ценится дар, а не способность к мимикрии. В сущности, наш союз — это собрание людей для обмена смыслами и текстами, включая, разумеется, презентации хороших книг в клубе ЦДЛ. Здесь рождаются новые имена, которые, в отличие от многих нас, старших, лишены и тени сервильности по отношению к власти или дутым авторитетам.

— О чем жалеете?

— Я работал в правительстве почти шесть лет, пережив нескольких министров финансов и столько же вице-премьеров по социальным вопросам. Но в результате, можно сказать, потерпел почетное поражение, так и не сумев доказать, что культура выгодна. Даже экономически. И как реальная сумма национальных богатств, как духовное наследие, не подверженное инфляции, и как единственная почва нормального развития государства и гражданского общества (включая, разумеется, образование и науку).

— И еще в той самой беседе десятилетней давности вы сказали: «Мы — европейская страна. Я против спекуляций на тему восточных сюжетов (Китай, Иран), против византийского проекта России. Вся наша культура, весь наш образ в мире — конечно, европейский. Мы — особая часть Европы». Евгений Юрьевич, вы все еще настаиваете на том, что мы европейцы?

— Мы должны быть европейцами. Либо мы станем ими, либо нас не будет. Но русскому человеку проще всего поддаться какому-нибудь новому утопическому сюжету. В этом он видит даже некоторое свое превосходство.

— Что в русском человеке, на ваш взгляд, сохранилось из тех качеств, которые подпирали Россию? Где пресловутая широта души, наконец?

— Как говорил Митя Карамазов: «Широк русский человек, надо бы сузить». Конечно, не до такой степени, как ныне. Но кое-что осталось. Мечтательность осталась. Чувство социальной справедливости. Впрочем, я не сторонник штампованной национальной ментальности. Я родился сначала и навсегда — человеком, а уж потом русским, и тоже навсегда.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#россия #писатели

важно

5 часов назад

Российские фигуристы Синицина и Кацалапов стали чемпионами мира в танцах на льду

Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

496796

2.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

186543

3.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

183588

4.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166593

5.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

139236

6.
Новости

«Я кричал от боли»: похищенные чеченские юноши подали заявление в СК по факту пыток со стороны силовиков в 2020–2021 годах

87603

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera