Репортажи · Общество

«Я хочу, чтобы меня вытащили отсюда»

Пленный ефрейтор Агеев встретился в СИЗО с матерью и спецкором «Новой» Павлом Каныгиным

Этот материал вышел в № 79 от 24 июля 2017
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 79 от 24 июля 2017

07:47, 23 июля 2017Павел Каныгин, спецкор

99196

07:47, 23 июля 2017Павел Каныгин, спецкор

99196

Фото: Павел Каныгин, "Новая газета"

Переговоры о встрече матери ефрейтора Агеева с сыном начались сразу же после публикации на сайте «Новой» обращения к президенту Украины. Светлана Агеева просила Петра Порошенко содействовать в личном свидании с сыном. В тот же день на меня вышли представители администрации Порошенко и сообщили, что решение о свидании солдата с матерью принято.

В дорогу Агееву собирали всем селом Топчихой и всей ее школой. «Кто по двести рублей, кто по 300 приносил, — рассказывает женщина. — Много разве насобираешь, когда учителя наши по 10 тысяч рублей получают».

Билет на самолет до Москвы Агеевой купили журналисты местного медиахолдинга «Алтапресс». Дальше вдвоем мы могли бы сесть с ней на прямой поезд до Харькова и оттуда на машине за 3,5 часа добраться до Старобельска. Но прямо перед покупкой билетов выяснилось, что у Агеевой нет загранпаспорта. В виде исключения официальная украинская сторона согласилась пустить женщину по внутреннему российскому паспорту. Но, как мы узнали через свои источники, проблемы у нее, скорее, могли возникнуть при пересечении российской границы. Более того — еще на Алтае, незадолго до вылета в Москву, Агеевой звонили из ФСБ и дали понять, что служба знает о ее планах и такую самодеятельность не приветствует.

«Зачем вам такие приключения? Вы же знаете, что происходит там, куда вы собираетесь», — говорил ей человек, представившийся сотрудником местного УФСБ. «Говорил таким вкрадчивым приятным голосом. Не по себе мне как-то стало. Будто меня раздели и все видят», — вспоминает Агеева.

На территорию Украины в итоге мы попали, делая большой крюк, через Беларусь дневным поездом Минск—Харьков. Всю дорогу Агеева с тревогой и любопытством смотрит в окно. «Никогда тут не была, а на Украине аж с 1976 года не была, как люди живут, даже не представляю». Белорусские пограничники долго разглядывают наши паспорта. Документы изучает уже третий по счету сотрудник: сначала при помощи лампы, а затем увеличительного стекла. В какой-то момент кажется, что наша затея с объездом границы обречена. Но вот белорусы сообщают, что документы в полном порядке. «Но, может быть, украинцам что-то не понравится», — говорит девушка-пограничник.

Через полчаса наш поезд замедлился на пограничной украинской станции Хоробичи. Светлана Агеева начала креститься: вдоль вагона шли люди в камуфляже и с собакой. «Волнуюсь очень, — сказала Агеева. — А вдруг нас сейчас…» «Что именно?» — спросил я. «Что-нибудь, — сказала женщина. — Возьмут и все. Обидно, сына не увижу». «Не бойтесь. Может, поселят рядом», — вырвалось у меня не к месту. Агеева снова перекрестилась. Но люди с собакой так и не появились в вагоне, зато пришел один из руководителей погранотряда — на украинском языке рассказал о порядке краткосрочного пребывания и пожелал скорейшего свидания.

— Очень приятный юноша, — заявила Агеева.

— А вы что ожидали?

— Боялась агрессии какой-то. Почитаешь комментарии, что иногда пишут, показывают…

— До сих пор смотрите «Соловьева—Киселева»?

— Да что вы прицепились к ним? — не выдержала Агеева. — Соловьев, Киселев… Ну нету у меня больше других каналов, два канала только показывают! Раньше приставка была, десять каналов работало, мне их вот так хватало, а потом совсем не до того стало… Приеду сейчас, может, опять приставку поставлю. НТВ, «Культуру»…

— А «Би-би-си»?

— Это я в молодости любила, прямо на английском слушала… А сейчас и времени нет совсем: работа, дети, — и зарабатываешь только на еду и коммунальные платежи, и больше ничего не остается, да и сил не остается, какое там «Би-би-си».

— А отдыхать куда ездите?

— В Казахстан раньше часто ездила к друзьям, в Барнаул вот ездим к старшему сыну, внукам…

— Отдыхать?

— Ну и отдыхать, — вздыхает Агеева.

Наш поезд проезжает по северу Украины. На станциях Агеева разглядывает из окна пассажиров и редкие привокзальные строения. «Ты вот спрашиваешь: езжу или нет. Ты, видать, совсем не знаешь, как люди в глубинке живут. Вы же не пишете про это! Все вам про горячее надо! — вспылила женщина. — Иногда хочется так поговорить с кем-то и про политику, и про экономику, обсудить что-то, но не с кем же. У меня библиотека дома, книги. Никому это не интересно, никто не интересуется. Все только выживают. Хотя было время, когда вроде начали люди жить достойно потихоньку, с 2006 года до 2009-го, а потом как с горки вниз».

— А почему вы не уехали из своего села? Почему там остаетесь?

— Куда я сейчас уеду? Это лет двадцать назад можно было переехать, я и переехала из Казахстана сюда. Всюду рвалась, очень деятельная была, и Виктор у меня такой же. Десять лет назад у нас, помню, ставили сотовую вышку, в первый же день мне позвонил участковый: забирайте своего сына, он у вас залез и сидит на самом верху. Вот он такой и остался. Я надеялась, что армия даст ему возможность вырваться, начать жить, учиться…

В Харькове нас встречают представители СБУ. После короткого отдыха мы выезжаем на микроавтобусе в Старобельск, вместе с нами — съемочные группы трех европейских информагентств. Журналист Bild по-английски спрашивает Агееву, как она себя чувствует. «Вери гуд», — чеканит учительница английского так, что репортер больше ничего не спрашивает. Всю дорогу Агеева молчит, оглядывая то присутствующих, то виды из окна. «Когда вернусь, начну рассказывать, что видела, и никто в селе не поверит. Скажут, завербовали, одурманили, уже представляю разговоры. Ну и ладно!»

В СИЗО Старобельска нужно пройти формальную процедуру — написать заявление на свидание и передачку. Агеева заполняет бланк в кабинете начальника изолятора Михаила Череватого, высокого мужчины средних лет в форме подполковника. Пока она пишет, Череватый просит меня сфотографировать их с Агеевой на его телефон. «История — штука интересная, — говорит Череватый. — Вы знаете, например, что несколько дней Старобельск был столицей Украины? А в здании нашего СИЗО раньше был пивзавод? История по-всякому поворачивается». Сама Агеева уже не обращает внимания на разговоры и журналистов. Совсем скоро — встреча с сыном.

Агеев появится в спортивных штанах и черной майке, немного растерянный. Перед встречей с мамой иностранные журналисты зададут ему несколько вопросов. Агеев вновь подтвердит, что в Луганской области оказался в качестве военнослужащего российской армии, но заметит при этом, что почти сразу после перехода границы заключил контракт уже с «ЛНР».

Большая часть свидания с матерью, как изначально и было обещано, прошла наедине.

— Светлана Викторовна, наконец, вы встретились…

— **** Да, так долго мы к этому шли, два дня добирались…

Три.

— **** Три. Голова болит, извиняюсь. Очень помогла нам в этом украинская сторона. И, пользуясь случаем, очень хочется поблагодарить всех, кто нам помог. <…>

Светлана Викторовна, что вы увидели здесь за эти два дня на Украине, расскажите об этом?

— **** Положа руку на сердце, скажу, что ожидала немножко другого. Но оказалось, что встретили такой теплый прием и отношения доброжелательные. Старались оказать внимание, поселили в гостинице. То есть отношение было очень хорошее, такое человеческое. Я очень благодарна им.

Что Виктору скажете?

— **** Что очень скучаю и… чтобы скорее вернулся домой.

Виктор:

— Я тоже хочу.

Мать:

— Чтобы забыть это и сделать выводы. Да?  

Сын:

— Да забыть это не получится

Мать:

— Ну забыть не получится, но выводы сделать надо.

— Какой, например?

Мать:

— **** Вывод надо такой сделать, что не должны люди стрелять друг в друга. Не должны. Страны должны не воевать, а дружить. И чтобы наши политики подумали об этом, чтобы не создавались такие ситуации больше с нашими детьми.

В самом конце нашего разговора я рассказал Агеевым про историю сержанта Александрова и капитана Ерофеева, которые ждали обмена почти год (в конце мая 2016 года Украина обменяла их на Надежду Савченко — ред.).

Я предупредил, что суд и переговоры по обмену могут и в этот раз затянуться на многие месяцы. В ответ ефрейтор рассказал, что из официальных представителей России его до сих пор не навестил никто — притом что ближайшее Генеральное консульство России находится совсем рядом — в Харькове. За весь месяц дипломаты лишь однажды позвонили начальнику колонии Череватому.

«Даже если потом когда-то вернусь в Россию — то что дальше?» — спросил меня Агеев. «Решишь сам», — отвечаю я. «А ты слышал, что стало с ГРУшником Ерофеевым, когда он вернулся? — начал Агеев. — Его просто убрали. Убили». «Откуда ты знаешь?» — «Я знаю точно. Об этом все говорят: и там, и здесь, по эту сторону. Все знают, что с ним это сделали. Потому что говорил лишнего». — «Но это же пропаганда, так обычно запугивают на войне». «Нет, — настаивал 23-летний ефрейтор. — Просто так не стали бы говорить. Я уверен. Хотя уже ни в чем нет уверенности… Я просто хочу, чтобы меня вытащили отсюда».

обновлено

Обращение Светланы Агеевой к украинским матерям

Записано после встречи с сыном Виктором

P.S.

P.S. От редакции В день встречи Виктора Агеева с матерью глава Службы безопасности Украины Василий Грицак заявил, что действия Агеева квалифицируются как терроризм.

Минск–Харьков–Старобельск

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#пленные #лнр #украина #сбу #порошенко #агеев виктор

важно

2 часа назад

Что произошло за ночь 6 апреля. Коротко

важно

17 часов назад

Навальный рассказал об ухудшении своего состояния и случаях заболевания туберкулезом в отряде колонии

выпуск

№ 36 от 5 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 36 от 5 апреля 2021
  • № 35 от 2 апреля 2021
    № 35 от 2 апреля 2021
  • № 34 от 31 марта 2021
    № 34 от 31 марта 2021
  • № 33 от 29 марта 2021
    № 33 от 29 марта 2021
  • № 32 от 26 марта 2021
    № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Колонка

Боль как норма В Ростовской области покончил c собой настоятель храма Дмитрия Донского протоиерей Андрей Немыкин

309914

2.
Комментарий

Кто должен мыть полы в бараках? Мария Бутина, обличая Навального, вскрыла преступление в покровской ИК-2. Объясняет Ирек Муртазин

294364

3.
Сюжеты

Культурно посидели, попили-поели Нарушения почти на полмиллиарда рублей нашли аудиторы Контрольно-счетной палаты в работе администрации Адмиралтейского района Петербурга

252576

4.
Сюжеты

«Всю ночь стоишь по колено в крови, и я потребовал отдыха» Признания участников спецгрупп НКВД и исполнителей расстрелов советских граждан. Украина продолжает открывать архивы Большого террора

188732

5.
Сюжеты

Да вас просто надули! Президент России и губернатор Петербурга не могут справиться с частными управляющими компаниями северной столицы

173831

6.
Репортажи

Принеси, подай, дай денег — не мешай Ролевая модель взаимоотношений России и Абхазии: республика считает себя независимой страной, но ее бюджет зависит от Москвы на 60 процентов

132615

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera