Интервью · Культура

Точка самоидентификации России

Юрий Бродский — о Соловках, разноликости нашей истории,  паломническом бизнесе, русском Нострадамусе и номенклатурных шапках

Этот материал вышел в № 59 от 5 июня 2017
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 59 от 5 июня 2017

21:05, 4 июня 2017Елена Дьякова, обозреватель

7295

21:05, 4 июня 2017Елена Дьякова, обозреватель

7295

Фото: Юрий Бродский

Юрий Бродский фотографирует Соловецкие острова, собирает свидетельства и свидетелей самых страшных, «лагерных» лет архипелага, думает и пишет о Соловках почти полвека.

Его книга «Соловки. Лабиринт преображений» (М.: «Новая газета», 2017) — четыреста с лишним страниц о сути, метафизике, природе и истории островов: от доисторических лабиринтов — к «чудским» рыбакам; от игумена Филиппа Колычева до раскольничьего бунта в обители и его жесточайшего подавления стрельцами в 1676 году; от деятельного, очень мирского по духу «паломнического бизнеса» конца XIX века — к расстрелам на Секирной горе.

Виктор Ерофеев в предисловии отмечает важнейшее: «Три возможных пути России прослежены и оценены в этой книге. Здесь и скандинавско-варяжский путь Новгорода; и латинский, при сохранении православия, путь Русской Литвы; наконец, всех победивший выпускник суровой школы татаро-монгольского нашествия и покровительства ханов — Московское царство с самодержавным корнем с самого начала и по самое не балуйся».

Все это Бродский видит — среди ветров, болот, морошки и клевера, птичьих миграций, пляски прибрежных взводней и морской мари. Он слышит солидный гул рыбацких голосов в кемской пивной, где поморы «частушек не пели, а вели разговоры о треске, пикше, снастях, судах, таре и соли». И тихий шепот в партере лагерного театра 1920-х с соловецкой чайкой на занавесе, где мужья-заключенные имели право во время представлений встречаться с женами (при условии покупки зэком двух билетов).

И пророчества прорицателя Авеля, отбывшего в монастырской тюрьме 1790—1810-е: «русский Нострадамус», предсказавший войну с Бонапартом, пожар Москвы и многое иное, был выпущен именным повелением Александра I, но казематы Соловков описывал страшно.

И слова святителя Филарета (Дроздова) о том, что самым процветающим обителям XIX века «недостает нестяжания, простоты, надежды на Бога и вкуса к безмолвию».

Соловки в «Лабиринте преображений» безмерно многообразны. Но в этой разноликости они явно (ежели использовать слова Герцена о Москве) — «иероглиф всей России».

— К ак вы впервые попали на Соловки?

— По дурости. 1970 год. Я — романтик, прыгал с парашютом, занимался спелеологией, альпинизмом, срывался вместо учебы то в походы, то на соревнования. Маме этим немало горьких минут доставил… Случайно встречаюсь, будучи в Каргополе на съемках, с вертолетчиком, который недавно спас нашу экспедицию в Туруханском крае: мы там пятьдесят суток блуждали по тайге, а тайга горела.

Он говорит после возлияний:

—Хочешь на Соловки?

— Хочу.

Приятель моего спасителя, тоже вертолетчик, который забирал с участков драгировки водоросли, сделал крюк, завис над заброшенной спортплощадкой и сказал, что нужно прыгнуть, чтобы не фиксировать посадку. Я прыгнул. Он улетел.

Запахи моря. Трава высокая, лег в нее, смотрел на небо. Потом вышел на берег озера, тропинка вывела к пролазу в стене крепости. Так оказался в полузаброшенном кремле, возле изумительно красивой мельницы. Залез на чердак, где лежала гора изношенной обуви. Я тогда не понял, что некогда она принадлежала заключенным. Нашел на чердаке пару пустых комнат, заночевал.

Может быть, кремлевская стена на Соловках — наша Стена Плача? Фото: Юрий Бродский

Вернувшись на материк, я через две недели нашел возможность опять сорваться на остров. Место в общем вагоне стоило недорого, а билет из Кеми на Соловки — 1 руб. 95 коп. Пароходик «Лермонтов» ходил из Кеми два раза в день.

Как фотограф я начал сотрудничать с музеем. Снимал архитектуру для буклетов, делал репортажи о первых слетах бывших юнг, фотографировал добытчиков водорослей. И буквально всюду мне попадались следы лагерей, которые тогда уничтожались весьма рьяно, а я старался их запечатлеть: в моем архиве свыше пяти тысяч негативов и слайдов.

Вот на окне решетка двойная: лагерная поверх монастырской. Пока выстраивал композицию, приехал трактор, выдрал вместе с рамой обе решетки и бросил их, не отцепив троса. Я снял и этот сюжет.

Если кто-то из путешественников интересовался лагерями, я потихоньку показывал свои находки. Среди моих гостей оказался Ефим Григорьевич Эткинд. Мы подружились. Я ему много рассказывал и о Соловках, да и о себе. Я, мол, чемпион по лыжам (на Анзер зимой хожу в одиночку) и секретарь комсомольской организации конструкторского бюро на крупнейшем предприятии атомной отрасли. А Эткинд улыбается. Ты все делаешь правильно, только акценты у тебя расставлены не совсем так…

— Ваше предприятие — это был «почтовый ящик»?

— «Ящик».

А Эткинд в начале 1970-х был не только профессор-филолог, но и «доверенное лицо» А.И. Солженицына —хранитель рукописной копии «Архипелага ГУЛАГ» до выхода романа.

— Да. Мне очень везло на людей. Эткинд ни в чем меня на Соловках не убеждал, а просто мы много разговаривали о жизненных позициях. О том, что можно делать в рамках системы, а чего нельзя делать никогда, и эти разговоры изменили мой взгляд на мир.

Еще через год на Соловках был Федор Александрович Абрамов. Я ему показывал острова, а он очень доверительно делился со мной опытом своих столкновений с властью большевиков. Договорились до того, что я стану собирать материал для его будущего романа о Соловках.

Собирать материал для Абрамова! Я был счастлив. Летал за свой счет по стране, даже в Петропавловск, записывал воспоминания бывших заключенных и их родственников. На Соловки таких немало приезжало: искали места, где сидели близкие… Кое-что из найденного для Абрамова позже вошло в мою первую книгу «Соловки. Двадцать лет Особого Назначения» и фильм «Власть Соловецкая».

Но Федор Абрамов задуманный роман не написал: он умер в 1983-м.

Я рассказал о моих встречах с Абрамовым Андрею Битову. Отец его первой жены, Георгий Шамборант, сидел в Соловках. Битов захотел сам написать об островах. Но и Битовым книга так и не была написана, хотя очень важные строки о Секирной горе вошли в его «Империю в четырех измерениях».

Семидесятые, начало восьмидесятых. Вы работали на закрытом предприятии. И вам не препятствовали заниматься этой темой, искать свидетелей, снимать следы?

— Препятствовали, но мне везло. Почти все сотрудники КГБ, которые меня «профилактировали» по месту жительства, были не очень умные люди или не очень старались. На Соловках в туристические группы внедряли провокаторов, чтобы те следили за рассказом экскурсоводов: про лагеря — нельзя никак, про монастырь можно — но только плохо! Дома, в Электростали, вызывали: «А почему ты ездишь на Соловки, а не в Сочи?» Я врал напропалую, будто собираю материалы для Соловецкой энциклопедии. Сейчас мне кажется, что такая энциклопедия может иметь смысл.

А материал копился. После обработки он превратился в две огромные папки. Все, кто их видел, пугались и говорили: это невозможно издать уже по одному объему материала! Потом эти папки у меня украли. Но я благодарен вору: начал все сначала и за год сделал лучше, чем было.

…Чуть позже, в самом начале перестройки, творческое объединение «Круг» под руководством Сергея Соловьева полуподпольно приступило к работе над фильмом о Соловецких лагерях, хотя это была запретная тема. Авторы фильма — режиссер и оператор Марина Голдовская, сценаристы Дмитрий Чуковский и Виктор Листов, а также директор картины Владимир Москалейчик (он, кстати, еще с Михаилом Роммом делал «Обыкновенный фашизм») — вышли на меня, предложив быть научным консультантом. Тут-то и пригодились мои материалы, они вошли в картину, которая в последний момент получила название «Власть Соловецкая». Фильм, конечно, нельзя было показывать: он не получил разрешительного удостоверения и подпольно шел в клубах.

7 ноября 1988 года благодаря Раисе Максимовне Горбачевой Марина Голдов­ская сумела показать фильм Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Ему работа понравилась. Дали для премьерного показа кинотеатр «Октябрь», а в фойе устроили большую выставку моих фотографий. На «Власть Соловецкую» стояли очереди — фильм был важный. Думаю, как «Покаяние» Абуладзе.

После премьеры «Власти Соловецкой» появилась возможность открыто говорить о Соловецких лагерях, приоткрылись двери архивов. Сейчас о таком можно только и мечтать.

Появление документов и воспоминаний позволило мне завершить работу над рукописью книги «Соловки. Двадцать лет Особого Назначения». К ее изданию приложили руку прекрасные люди: директор «Иностранки» Екатерина Гениева, итальянский архиепископ Романо Скальфи, шведский король Карл Густав VI, папа римский Иоанн Павел II. Сначала книга увидела свет на итальянском, затем (много позднее) на русском, в «РОССПЭНе».

А я сел писать вторую книгу: «Соловки. Лабиринт преображений».

Если первая книга была о том, что такое СЛОН (Соловецкие лагеря особого назначения), то вторая — почему СЛОН? Почему именно в России? И где тот краеугольный камень, с которого на Соловках начался путь к ГУЛАГу?

Вчерне книга сложилась быстро, ее журнальный вариант был опубликован Фондом имени Д.С. Лихачева в 2005 году. Но я все время перепроверял себя, находил консультантов: искусствоведа Александра Ильича Комеча, археолога Петра Григорьевича Гайдукова, биологов, геологов. Потом долго, шесть лет, мы с художником Ириной Новосельцевой делали макет.

Вы от СЛОНа пошли вглубь. Через всю историю освоения Соловков монахами и вплоть до избиения ангелами карельской «рыбацкой женки» на Секирной горе в 1429 году.

С чего некоторым образом и начинается история Соловецкой Спасо-Преображенской обители: рыбаки бежали, оставив острова инокам. И в вашей книге история эта сложна и противоречива. Хозяйственное освоение островов, стремление к построению рая на земле мешало монастырю стать «домом молитвы»?

— Я думаю, так и есть. Но вот Владимир Скопин, замечательный специалист по Соловкам, сказал после прочтения книги: «Мне очень понравилось. Но у тебя все написано с точки зрения либерального автора». Я не утверждаю, что мои взгляды на историю Соловков есть истина в последней инстанции. Но я не согласен с моими критиками, говорящими, будто нельзя оценивать деяния наших предков с точки зрения сегодняшней морали. Моральный кодекс нашей эры, моральный кодекс европейской цивилизации, сформулированный в евангельских заповедях, не изменился за две тысячи лет.

И это старый спор, в России он восходит к XV веку. Спор церковников-иосифлян со священниками-нестяжателями. Вассиан Патрикеев, глава нестяжателей, после смерти Нила Сорского очень хорошо написал своему идеологическому противнику Иосифу Волоцкому: исправляйте мир, если уверены в своей правоте, силою молитв, а не кострами палачей! А у нас вечно: несогласных уничтожают физически.

Сечение с благой целью неповинной женщины на Секирной горе положило начало цепочке событий, изменивших не только название горы, но суть островов. Секирная гора — историческое лобное место Соловков — открывает общероссийский список самых скорбных мест страны. Стена Соловецкого монастыря — это наша Стена Плача.

У вас есть и глава о том, как филиалы УСЛОНа в конце 1920-х расползались по карте СССР: Лодейное Поле под Ленинградом, Тулома под Мурманском, Вишера на Урале (там сидел Варлам Шаламов) и «Байкальская экспедиция», положившая начало БАМу — все они изначально подчинялись Управлению соловецких лагерей. Вы пишете о том, как на Соловках создавался проект лагерного барака, возникал промысел лагерной татуировки и ее символика. На Секирной горе была учреждена Школа-питомник собак для конвоирования… То есть семена ГУЛАГа разнеслись по России из Соловков? Гримаса 1930-х или в ней есть сверхсмысл?

— А еще разведение ондатры «на номенклатурные шапки». Крыс впервые в СССР стали разводить и шить из них шапки именно на архипелаге. И нормы лесоповала. И копание каналов. И способы убийства политических противников. Чекисты не раз отмечали: Соловки — это модель! В том смысле, что сначала в Соловках, а потом — в России.

Такое мистическое место этот остров: «Сегодня на Соловках — завтра в России». Теперь и патриарх Кирилл заговорил, что по тому, как сегодня живут на Соловках, можно понять, как завтра будут жить в России.

— Можно ли вывести некие выстраданные смыслы из истории Соловков в  XX  веке?

— Судьбы людей, о которых я пишу в книге, свидетельствуют о том, что порядочным человеком быть утилитарно выгоднее, чем непорядочным. В Соловках, в СЛОНе, родилось выражение, почти непереводимое на другие языки, но понятное для нас на генном уровне: «Бог — не фрайер!»

Я знаю человека, у которого один из дядей отправлял людей на Соловки, а другой — сидел в Соловках и был убит. Я знал прекрасного актера, отец которого отсидел 25 лет, в том числе и в лагере, начальником которого был дед жены этого человека. Я пригласил на Соловки внучку начальника СЛОНа и говорил с ней о том, что она не должна казнить себя за дела деда. Это судьба. И время. Мы должны осудить идеологию Ленина—Сталина, но не мстить потомкам за мерзости предков. Мне близка позиция преподобного Нила Сорского: что грехи должны быть осуждены, но не грешники.

Не удалось отобразить 667

— Что не вошло в вашу вторую книгу?

— Я не стал писать о массовых безобразиях, которые творились на острове во время войны 1941—1945 годов. Об этом, надеюсь, напишет человек, первым обнаруживший материалы, совсем непохожие на военно-патриотические сочинения Валентина Пикуля.

Не стал я включать в книгу и свои заметки о приездах на остров патриархов, о моральном климате в замкнутом мирке сегодняшней обители, о возведении помпезной губернаторской дачи на берегу Святого озера, о бездарной реставрации, о гибели музея. Эти сюжеты, острые сами по себе, показались мне ненужными для раскрытия темы книги. По этой же причине мне не удалось рассказать о сегодняшних героях, например, о капитане Саше Астанине по кличке Седой, который дважды уезжал с Соловков и дважды возвращался. Ему дали корабль на Черном море, но… он опять вернулся. Зимой, под Новый год (я был тогда на Соловках), какой-то корабль подошел к острову и не мог попасть в фарватер, проделанный ледоколом. Волны били обреченное судно о припай. За его неминуемой гибелью наблюдали многие соловчане. И лишь Астанин схватил лыжи, побежал на край ледяного поля и показал, где вход в канал. А сам он обвалился в промоину. Его вытащили уже мертвого. В соленой воде, имеющей отрицательную температуру, человек гибнет в считаные минуты.

Может быть, это войдет в новую книгу о Соловках, в которой, видимо, не будет ни слова «Соловки», ни слова «Россия».

— То есть роман?

— Не знаю! У меня там рыжий архангельский кот Басилий и полуфранцуженка, кошка Калифа будут рассуждать о ментальности островитян, а ворон Лева вспоминать о людях, населявших некий остров.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

2 часа назад

Что произошло за ночь 2 апреля. Коротко

важно

3 дня назад

«Мемориал» включил канских подростков в список вероятных жертв политических репрессий

выпуск

№ 35 от 2 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 35 от 2 апреля 2021
  • № 34 от 31 марта 2021
    № 34 от 31 марта 2021
  • № 33 от 29 марта 2021
    № 33 от 29 марта 2021
  • № 32 от 26 марта 2021
    № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Версии

Танкер, который смог Почему блокировка Суэцкого канала не похожа на случайность

499797

2.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

259906

3.
Сюжеты

Культурно посидели, попили-поели Нарушения почти на полмиллиарда рублей нашли аудиторы Контрольно-счетной палаты в работе администрации Адмиралтейского района Петербурга

241905

4.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

196328

5.
Сюжеты

«Всю ночь стоишь по колено в крови, и я потребовал отдыха» Признания участников спецгрупп НКВД и исполнителей расстрелов советских граждан. Украина продолжает открывать архивы Большого террора

162849

6.
Сюжеты

Да вас просто надули! Президент России и губернатор Петербурга не могут справиться с частными управляющими компаниями северной столицы

140956

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera