Сюжеты · Общество

Это волшебное слово «шанс»

Наш специальный корреспондент Екатерина Фомина следует по маршруту беженцев, спасающихся от войны. Первый пункт — Турция, город Измир

Этот материал вышел в № 100 от 14 сентября 2015
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 100 от 14 сентября 2015

17:49, 12 сентября 2015Екатерина Фомина, корреспондент

26079

17:49, 12 сентября 2015Екатерина Фомина, корреспондент

26079

Фото: «Новая газета»

Наш специальный корреспондент Екатерина Фомина следует по маршруту беженцев, спасающихся от войны. Первый пункт — Турция, город Измир


Спасжилеты — ходовой товар. Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

На манекенах в магазинах турецкого города Измир самая популярная этим летом модель — оранжевый спасательный жилет. Пиcк сезона. На вешалках рядом с поддельными поло «Лакост» — жилеты; жилеты везде, такие желанные и необходимые предметы гардероба для новых посетителей городка, беженцев из Сирии. Цены — от 65 турецких лир. Мне особенно рекламируют норвежскую модель — со сложным механизмом и лампочкой — за 130. Для детей есть надувные с Человеком-пауком.

Три месяца назад Измир стал меккой для беженцев. Сюда стекаются те, кто мечтает прорваться в Европу. На автобусах их вывозят на побережье, где под покровом ночи сажают в надувные лодки — до греческих островов. Место в лодке — от 1200 до 2000 долларов, ребенок до пяти лет поплывет за шестьсот. Убегают налегке, из вещей — рюкзак (почти у всех одинаковые, купленные по случаю) и черный плотный объемный пакет. В нем — спасжилет.

Горячая точка Измира — район Басмане, где находится междугородная автобусная станция. Раньше все в округе вымирало после полуночи, теперь для сирийцев открыты все кафе и бары. Кто-то коротает время за чашкой турецкого чая. Кто-то, как призрак в ночи, молча бродит по улицам с рюкзаком за спиной. Все ждут отмашки — звонка «координатора» о сборе на автостанции.

Не удалось отобразить 667

Официально Турция уже приняла только из одной Сирии около двух миллионов беженцев. По словам губернатора провинции Измир Мустафы Топрака, почти 68 тысяч из них зарегистрированы в Измире. Уже в течение двух лет сирийцы бегут от войны в Турцию. Тех, кто приехал сюда два года или даже год назад, уже почитают за местных. В кафе MIM ekmek в Басмане уже второй год сирийская семья печет хлеб. В кафе Le cafe de Paris по соседству кальяны раскуривает и протирает столики Базел из Сирии. «Новеньких» видно сразу — они праздно проводят время, не находят себе места, слоняются по городу. Турция — лишь первая точка на карте их бегства от войны. Раньше вынужденные переселенцы оседали в приграничных городах и специально созданных лагерях. Теперь Турция для них — лишь перевалочный пункт. Премьер-министр Турции Ахмед Давутоглу называет это «буферной зоной между Европой и хаосом». Хотя, кажется, хаос царствует сейчас как раз на улицах турецких городов. Оставаться здесь не хочет никто. Добраться до Греции, оттуда в Македонию, дальше Сербия, Венгрия и желанная Германия.

Время в Измире ползет сонными мухами по потным телам под палящим солнцем — и закипает, когда на улице темнеет.

На лужайке рядом с автобусной станцией под пальмами растеклись в бессилии женщины в хиджабах. Вокруг бегают дети. Мужчины курят в стороне, о чем-то нервно переговариваются. Всех поднимает окрик грузного мужчины с рацией в руке, он гонит всех с городской территории «по приказу полиции». Нехотя, но покорно беженцы переходят дорогу и садятся на землю — прямо у ворот железнодорожной станции Басмане.

Не удалось отобразить 666

Женщина в длинной бесформенной толстовке Adibas устало завалилась на сумки. Я не сразу замечаю — она примерно на шестом месяце беременности. Белое с двумя росчерками бровей лицо Надин обрамлено паранджой. Ей 25 лет, она бежала из Хомса в Ливане, где боевые действия сейчас уже утихли. Надин здесь с отцом мужа, братом мужа и одним из его друзей. Ее муж Сулейман остался в Ливане, у него там бизнес. Их первый ребенок, двухлетний Абдулла, пока с ним. В Ливане Надин работала в аптеке. Она вся в черном, только носки в разноцветные сердечки и кеды в крапинку, веселые — очевидно, из магазина ее отца, он тоже пока остался на родине.

В свою первую ночь в Измире она спала прямо на земле — от усталости было все равно где.

— Сегодня нас довезут до берега, и мы уплывем на лодках, — говорит Надин. Вертит в руках Коран размером с ладонь, тисненный золотом. Четко и хладнокровно перечисляет: Самос, Афины, потом Македония, Сербия, Венгрия и, наконец, Германия.

В конечном пункте рассчитывает на место в лагере — и тогда уже позовет за собой мужа с сыном. Свой маршрут она даже показывает мне на картах в телефоне.

Мы сидим на асфальте, люди проходят мимо безразлично — практически все. Только дворник задел нас метлой, когда выгребал из-под дерева фантики и сигаретные пачки. Кажется, за три месяца турки настолько сжились с картиной спящих на земле людей, что не интересуются нами вообще. Местные СМИ о беженцах пишут, но и не бьют тревогу.

К семье Надин прибились сирийцы из Дамаска — Ренуа с мужем и тремя детьми. Они познакомились в автобусе из Бодрума в Измир и как-то сплелись своей бедой.


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

У Ренуа остатки былой жизни — красный потертый лак на ногтях. Новая жизнь загнала грязь под ногти. Трое детей — ее гордость, обуза и стимул двигаться одновременно. Лане — 8 лет, Нарам — 11, Махмуду — 12. Сама она в заляпанном пятнами пальто, дети одеты аккуратно. Девочки в белых туфлях, хотя у Нарам и запылились носочки; свой белоснежный, режущий глаз цвет они сохранили только под штанинами.

Играть здесь нечем, и дети изнемогают. Болтаются под ногами у прохожих, как шарики для пинг-понга, отскакивая от них. За игрушки принимают все — от зажигалки до зарядки для телефона. Прохожие добродушно ерошат волосы на их макушках, жалеют.

Мужчины принесли из магазина немного еды. Между лепешек растирают брынзу, на чемоданах катают их в роллы. Ренуа достает из рюкзака замотанную в целлофан трехлитровую банку. Национальное блюдо — макдус, маленькие фаршированные баклажанчики в масле. Масло течет по рукам, вытираемся вместо салфеток туалетной бумагой, которую тоже залило баклажанным соусом. Кажется, банка в рюкзаке протекла. Хотя какая разница — все равно вещи берут на всякий случай, готовы, если понадобится, сбросить лишние килограммы перед посадкой в лодку. Вот у Надин всего-то — запасное платье, обувь и ночнушка. Все. У мужчин еще блок сигарет и кое-какие таблетки. Они готовы распрощаться со всем ради шанса на новую жизнь. Слово «шанс» тут, как волшебное слово, у всех на устах.

Через три часа томительного ожидания сверху к нам протягиваются руки — кто-то из местных принес еды и айран.

Не удалось отобразить 667

— Люди бывают разные, есть плохие, а есть хорошие, — рассуждает Надин.

Не удалось отобразить 666

По соседству с нашим временным пристанищем — киоск с водой и прессой. Его хозяин, молодой лысый турок, иногда поглядывает в нашу сторону. Потом не выдерживает — идет к нам. Просит отодвинуть рюкзаки от кирпичной стены и не облокачиваться: там у него стоят корытца с водой для кошек, мы их загородили. Он бросает горсть корма, прибегают три кота.

Во время зухра, обеденного намаза, я вижу сирийских мужчин и этого продавца в мечети по соседству — они сидят рядом, склонив головы. Только там они сравнялись. Когда пришло время намаза, среди женщин с нами на земле остался только один мужчина: он не смог совершить тахарат-омовение — не хватило воды.

В нашем пыльном закутке приютилась и другая семья из Сирии: видно, что здесь они уже несколько дней. Пространство оборудовано: поверх картонки затертый плед, укрываются детской простыней с рыбками. В одинаковых, уже грязных розовых футболках две сестренки лет двух-трех, младшая косит на один глаз, безутешно ревет, не спасает даже соска. Мать выдыхает сигаретный дым и звучно целует малышку в переносицу. Та замолкает. Эта семья, кажется, никуда не стремится, их устраивает и Турция. И скоро им на простыню с нелепыми рыбками начинают кидать милостыню. Надин и Ренуа здесь не нравится, они хотят бежать дальше.

— Я сфотографируюсь в лодке и отправлю тебе по WhatsApp, — обещает мне Надин.

Пока мужчины в мечети, дети виснут на мне, что-то щебечут по-арабски. Лана мастерски изображает меня, повторяя интонации. Она не понимает моих слов, но все равно что-то упорно мне объясняет, иногда даже доверительно притягивает к себе и шепчет в ухо. Нарам, в клетчатой рубашечке и джинсовой жилетке, — типичная отличница, что-то раскрашивает в журнале для детей. Махмуд не по-детски спокоен. Тоже говорит со мной на арабском. Не разрешает Надин (она единственная знает английский) переводить. Просто тащит меня к киоску и знаками просит купить печенье.

Нас прогоняют отовсюду. Вот и с нагретого солнцем и распаренными телами места — перебежками до кафе на другой стороне улицы. В кафе везде — за столами, на земле — только сирийцы, здесь подают шаурму, но никто ее не заказывает. Просто сидят и ждут. Целый день я провожу с этими двумя семьями и с их тягостной неизвестностью.


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Но не все беженцы не могут позволить себе большего. Бегут и те, у кого есть деньги. Все гостиницы в Басмане переполнены, в некоторых живут теперь только сирийцы. Номер стоит 80 турецких лир, сирийцы ставят на кон 100 — кто даст больше, того и место. За номера в отелях теперь конкуренция, хотя из-за постоянной текучки можно ухватить себе место. В моем отеле действует правило — «только один номер для беженцев», поэтому тут уже 12 дней живет лишь одна сирийская семья из Дамаска, мать с дочерью. Девушка представляется Сарой, хотя, кажется, она выдумывает это имя, чего-то боится. Ей около двадцати, она ходит в белых тапочках с логотипом отеля, на лодыжке золотой браслет, кудрявые волосы собраны в хвост. Они с матерью пытались попасть в Грецию уже несколько раз — и все неудачно. В последний раз арестовала полиция — на три дня, но отпустили. Брат и сестра Сары уже успешно добрались до Германии и сейчас живут в палаточном лагере. Сара не рассказывает об этом, но уже днем работники отеля сообщили мне, что они снова уехали — снова в Бодрум, еще раз попытаться прорваться в лодку.

Приграничные с Турцией греческие острова — Кос, Лесбос, Самос, Лерос — пользуются спросом. Каждую неделю туда прибывают по морю около 20 тысяч человек. Оттуда — на пароме до Афин. Но не всегда лодка доходит до берега, многие переворачиваются в море. Говорят, были и случаи, когда греки просто стреляли по резиновым лодкам. Те, кому удается прорваться, получат доступ ко всей шенгенской зоне, поэтому, кажется, о цене жизни здесь не думает никто.

Уже стемнело, наш «координатор» обещал прислать машину к полуночи, но неожиданно звонит — переносит отъезд на завтра. То есть в лодку запихнут двойную партию за два дня — минимум по 40 человек вместо двадцати. Придется выбросить рюкзаки. За еще один день томительного ожидания на улицах Басмане доедят макдус, может, повезет — и уплывут в эту ночь.

Я слежу за семьями Надин и Ренуа. И я последую по их маршруту через все страны, наблюдая, получится ли у них использовать «шанс».

Продолжение следует

Измир

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#беженцы #сирия #специальный репортаж #турция

важно

11 часов назад

Что произошло за день 4 мая. Коротко

Slide 1 of 6

выпуск

№ 47 от 30 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 47 от 30 апреля 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

399881

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

279907

3.
Репортажи

«Считаю вас всех предателями и оккупантами» Алексей Навальный проиграл суд по делу о клевете на ветерана и выступил с еще одним последним словом

195171

4.
Расследования

Чайки по именам ЛСДУЗ и ЙФЯУ9 Чем занимаются зашифрованные для Росреестра сыновья Юрия Чайки

154188

5.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

127668

6.
Колонка

Власть из трех букв Государство перешло в новое агрегатное состояние — террор ФСБ. Грабить и сажать будут всех

117096

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera