Сюжеты · Общество

«Незаходные»

Российские суда десятилетиями не могут зайти в родной порт

Этот материал вышел в № 93 от 28 августа 2015
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 93 от 28 августа 2015

23:20, 27 августа 2015Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье

14517

23:20, 27 августа 2015Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье

14517

Фото: «Новая газета»

Российские суда десятилетиями не могут зайти в родной порт


Фото автора

— Вон, видишь, парень тащит? А норвежцы бы уже кран подогнали и бригаду грузчиков, — боцман Сергей иронически комментирует российский быт в европейском порту. Дескать, русский матрос и тяжести без посторонней помощи таскает, и кашу из топора сварит. По счастью, в последние годы ее варить почти не приходится: времена, когда брошенные судовладельцами мурманские рыбаки месяцами стояли в Норвегии без зарплаты и денег, чтобы заплатить за портовое обслуживание, — вроде бы ушли в прошлое.

По палубе действительно с грузом железяк проходит матрос. На судне идет ремонт — своими силами. Вот-вот начнется сезон, он у краболовов короткий, до ноября, а потом 30 человек экипажа разбредутся по разным кораблям других компаний до следующей осени.

Киркенес давно стал фактическим «портом приписки» для десятков кораблей под российским флагом, официально, на бумаге, приписанных к Мурманску. Около синего узнаваемого здания судоверфи «Кимек» в несколько рядов стоят корабли с синими бортами — почти все принадлежат крупной российской компании «СЗРК». На пирсе рядом многоэтажные стеллажи с краболовками. Сушатся. Чуть дальше, у разгрузочного терминала, выстроились собственно «рыбаки» — суда, что специализируются на донных породах: треске, пикше, зубатке, палтусе.

Русские моряки появились в Киркенесе в 90‑е. Сейчас их можно встретить едва ли не в каждом автобусе из Мурманска. У родного пирса в последние лет 20 они не швартовались ни разу, да и не предвидится, суда — «незаходные», то есть построены за границей. По приходе в Россию судовладельцу пришлось бы заплатить чудовищные налоги — почти четверть от контрактной стоимости судна, из которых 5% — таможенная пошлина и 18% — НДС. По разным данным, в Мурманске числится от 20 до 120 таких бортов.

Переделанный под краболов траулер «Салацгрива» построен в 89‑м году в СССР, но и он незаходной. Потому что любую запчасть, поставленную на борт за границей, нужно в России растаможить.

— Вот мы поставили американский кран, заплатили за него. А по приходе домой еще раз за него заплатим. Зачем? — интересуется Сергей.

Проблема в том, что за границей ремонтироваться дешевле и быстрее, чем дома. Но после такой починки в родную гавань путь заказан.

— Всё с 90‑х годов идет, когда судоверфи наши перестали работать, — утверждает Сергей.

В крошечном приграничном Киркенесе работает основная рембаза — судоверфь «Кимек», которую, как утверждают рыбаки, строили в том числе на русские деньги. Бизнес рационально вложился в современный норвежский проект, а не в подыхавший отечественный судоремонт. Правда, работают здесь русские слесари, тоже из Мурманска. Норвежцев вызывают только на «иномарки» — новые суда иностранной постройки, где нужно иметь дело с компьютеризированными системами управления.

Судно «Проект‑1», тоже мурманской компании, — как раз такое. Построено на норвежской верфи в 2000 году. Новенький, чистый и сверкающий «Проект‑1» на фоне потертых краболовов выглядит, как городской гость среди деревенских аборигенов.

— Так он еще года под российским флагом не отходил, только купили, — с хохотом объясняет капитан, почему у траулера столь «гламурный» вид.

Андрей Робертович, как церемонно представляют мне капитана, наотрез отказывается называть фамилию — как и предыдущий собеседник. Русские моряки в Норвегии все так же осторожны, что и 20 лет назад. Коллега недавно вспоминал, как в 90‑е тщетно пытался написать о русском флоте у киркенесского пирса. Соотечественники шарахались от него как от огня, опасаясь, что излишняя откровенность может стоить работы.

За работу держатся все так же, хотя былой престиж она потеряла. Средняя зарплата в море — 60 тысяч рублей, что по меркам рабочих профессий в Мурманской области немного. Плюс работа сезонная, и моряк постоянно находится в поиске, на какой борт и в какую компанию завербоваться, меняя шило на мыло.

«Проект‑1» — корабль вроде наших «мартышек» (так называют МРТК — «малый рыболовный траулер с кормовым тралением»). Улов на берег он не тащит, отгружает прямо в море на транспорты. В Киркенесе же только бункеруется и проходит ремонт. Здесь это не хлопотно:

— У них все суда на сервисе, как машина на гарантии. Я когда принимал судно, спросил у прежнего старшего механика, какие могут быть проблемы? Он ответил: «Никаких!» — и вынул три пачки визитных карточек сервис-центров, — делится капитан. — С обслуживанием все просто. Если нужна вода, звоним агенту, приезжает рабочий и заправляет. На такой маленький город два бункеровочных причала. Топливо здесь однозначно лучше. А когда нас российским бункеруют, механики плюются. На него даже в паспортах лепятся такие данные, которые просто несовместимы друг с другом. И — ничего, сертифицировано.

Моряки говорят: норвежское судно по сравнению с русским в обслуживании дороже. Но по удобству и продуманности — не сравнить.

— Вот стоит пароход «Капитан Рогозин» российской постройки. Там на 30 человек три гальюна и три душа. А у нас в каждой каюте. Мелочь, но… — разводит руками Андрей.

В Норвегии, впрочем, своя специфика работы. Если в России рейс «мартышки» длится от 70 суток до 4 месяцев, то здесь больше 20 дней держать людей в море не разрешают профсоюзы. Казалось бы, лишние затраты для судовладельца, но работать на норвежской территории все равно считается выгодным бизнесом. Хотя бы потому, что приход в порт не оборачивается многочисленными «заносами» контролирующим структурам.

— У нас в Мурманске до 15 человек заходят на пароход и чуть ли не друг друга проверяют, — говорит капитан «Проекта». — Здесь тоже проверки, вчера береговая охрана приходила. Осмотрели судно, глянули документы. У них система другая: они должны помогать нам, следить за безопасностью, предупреждать. А наши — штрафовать и наказывать. Плюс дома воды взять — проблема, на причал подключиться — проблема, причальные линии все разбиты. И дорого: сутки стоянки там (в России. — Т. Б.) обойдутся как неделя — здесь.

— Нас разгружают в Киркенесе со скоростью 20 тонн в час, — вторят мужики с краболова. — Дома тоже вроде быстро, но до этого приходят пожарники, ветеринары, портнадзор, пятое-десятое. У норгов тоже санитары, но не такие, как наши. Они температуру рыбы померили, чистоту фабрики проверили — и всё. И вечером нас уже разгрузили. А в Мурманске двое суток нужно ждать. Вот такая разница.

По словам рыбаков, их улов идет, несмотря на санкции, в Россию. Те, кто разгружается на берег, не растаможивают рыбу, а сдают ее в терминал на хранение. Затем фуры везут ее через границу, но не как импорт, а как выловленную в российской экономической зоне. «Мартышкам» проще: они разгружаются в море. В течение года растягивают квоту трески и пикши, чтобы взять побольше неквотируемого прилова. Иначе квота обловится за полгода, и еще 6 месяцев борт просто будет стоять в порту. Так что приходится изворачиваться.

Ловят по обе стороны «линии Путина» — так называют рыбаки линии, определенные недавними изменениями в нормативной базе, хотя договор с норвежцами о разграничении спорных территорий Баренцева моря в 2010‑м подписал бывший тогда президентом Дмитрий Медведев. Эти условные границы идут от мыса Нордкап до юга Медвежьего острова и от севера Медвежки до юга Шпицбергена. Все, что ловится восточнее этих линий, идет в Россию. Всем, что западнее, судовладельцы вправе распоряжаться по своему усмотрению.

По скромным подсчетам, на «незаходных» судах экономика Мурманской области ежегодно теряет до 5 миллиардов рублей. По многочисленным просьбам судовладельцев Росрыболовство разработало законопроект, освобождающий от налогообложения российские рыбацкие суда, построенные, отремонтированные и модернизированные за границей до 1 сентября 2018 года. Амнистию обещают не навсегда, а до 2020‑го. Видимо, к тому времени чиновники полагают наладить судоремонт и судостроение, во что моряки верят с трудом.

Законопроект еще не принят, но этот «подарок» уже оказался сомнительным. Параллельно то же ведомство разработало законопроект, запрещающий нерастаможенным судам промысел в российской экономической зоне. По замыслу два нормативных акта должны вступить в силу одновременно, что относительно логично. Хочешь ловить — легализуйся по амнистии. Но руководитель Росрыболовства Илья Шестаков уже допускает, что налоговая льгота для «незаходных» правительственный фильтр не пройдет. И тогда второй закон будет принят, а вот амнистии не будет. То есть «незаходными» суда станут вдвойне, а выловленная ими рыба, доселе фурами отправлявшаяся в Россию, попадет под санкции, получив статус импорта. Что на фоне предбанкротного состояния мурманских рыбообработчиков совсем грустно.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

2 часа назад

Youtube наложил ограничения на каналы «Новой», Sota.Vision и Ильи Яшина из-за ссылок на «Умное голосование»

Slide 1 of 6

выпуск

№ 47 от 30 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 47 от 30 апреля 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

447911

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

374432

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

253511

4.
Репортажи

«Считаю вас всех предателями и оккупантами» Алексей Навальный проиграл суд по делу о клевете на ветерана и выступил с еще одним последним словом

195697

5.
Расследования

Чайки по именам ЛСДУЗ и ЙФЯУ9 Чем занимаются зашифрованные для Росреестра сыновья Юрия Чайки

158716

6.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

150083

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera