После первых дней конкурса полнометражных фильмов и короткого метра ощущение такое, будто двадцатипятилетний «Кинотавр», подобно двадцатипятилетнему режиссеру, пытается «осмотреться на местности», как умеет — понять и описать пространство, в котором живет. И соотнести себя с этой особенной страной, которая, прямо скажем, описанию практически не поддается.

Тем ценнее хотя бы относительные приближения к реальности. Ведь, чего греха таить, наш кинематограф и действительность либо идут параллельными галсами, либо экран с реальностью заигрывает. Как свет-зеркальце из пушкинской сказки, которое убедительно приободряло царствующую молодицу, расписывая ее милость, румяность, белокожесть.

Из новостей. В отечественном кинематографе сформировались девичьи команды — талантливых молодых авторов, близких по духу, предпочитающих работать вместе. Девушки в основном из провинции, поэтому о жизни страны знают не понаслышке. И если говорить об особенности их стиля, интонации — их отличает способность слышать реальность: ее скрежет и ее музыку.

В этой девчачьей группе Наталья Мещанинова (она из Норильска), которая долго была в тени Гай-Германики (они вместе делали «Школу»), режиссер Оксана Бычкова (автор нашумевшего в свое время «Питера ФМ» выросла на Сахалине), и их соавтор, сценарист Любовь Мульменко (она из Перми).

Девушки еще в начале своей собственной истории, связанной с кино. Фильмы их, безусловно, грешат недостатками. Но в их картинах ценно усилие нащупать живую связь с миром, разобраться с зудящими вопросами, с самими собой. В этом ощутимом усилии — достоинство картин. В платоновской сказке-были «Неизвестный цветок» девочка спрашивает у цветка:

— А отчего ты на других непохожий?

— Оттого, что мне трудно…

Самостоятельный дебют Наташи Мещаниной «Комбинат Надежда» — групповой портрет молодых ребят норильчан. Цех с искрами от огнедышащей лавы, заводская поликлиника, водочные вечеринки на живописном берегу прямо на брошенных трубах, высоковольтная линия передач под свинцовым небом, роман по скайпу… отчаяние и надежда, как смерть и жизнь. И, конечно же, вечное «в Москву, в Москву…». Впрочем, из эдакой дали, что Москва, что Темрюк или Тайвань — почти космос: не достать.

Но главный герой здесь намагниченный, пропитанный запахом серы город, унылый и величественный. Город-остров, из которого не вырваться, потому что это место энергетической силы. Город, с которым у каждого свой исполненный ненавистью и любовью роман. Северный град, посланный советской империей в коммунистическое будущее, да увязнувший по дороге в прошлом. Речь героев — живая, напоминает диалоги Петрушевской, мучительное желание прервать немоту. Понимая сложность момента (закон о запрете ненормативной лексики в прокатном кино вступит в силу 1 июля 2014 года) режиссер снимала и дубли без мата — и возможно, эта «очищенная» версия выйдет на экраны.

Оксана Бычкова представила «Еще один год» по мотивам знаменитой пьесы Володина «С любимыми не расставайся» (точнее, это римейк фильма с Абдуловым и Алферовой). Картина о житье-бытье молодой пары. Она — бильд-редактор в модном издательстве, он не может найти работу и по ночам «бомбит». Это история о невозможности жить друг без друга, даже когда все обстоятельства, логика жизни и социума — против. Оксана Бычкова умеет наполнять легкие фильма кислородными пузырьками: смены настроений, атмосферы, ощущения непредсказуемого потока жизни, энергии сегодняшнего дня. Ее герои — почти дети (она в шапке с помпоном, варежки на резинке), пылкие, обидчивые максималисты.

Одно из главных открытий фильма — Надя Лумпова (она играет в «Практике»). Ей и Алексею Филимонову («Жить» Сигарева) удается произносить текст, будто он возникает сиюминутно.

Меня лишь смущает неосведомлённость наших режиссеров о современном кинопроцессе. Была же совсем недавно шикарная семейная драма «Еще один год» Майка Ли, зачем же плодить одинаковые названия?

Картины Натальи Мещаниновой и Оксаны Бычковой в этом году были участниками Роттердамского фестиваля, «Еще один год» отмечен одним из призов).

В короткометражном конкурсе среди прочих работ показали «Некролог». Сняла небольшой фильм Марина Потапова , один из авторов знаменитого «Шапито-шоу». В начале фильма убивают журналиста, главного друга героя. Теперь герой должен написать некролог о товарище, журналисте «Новой газеты». Этот немного путанный маленький фильм, тем не менее, наполнен ощущением морока жизни. Абсурда, в который окончательно оборотилась наша, устремленная в неясную вертикаль реальность-оборотень. И можно было бы весело иронизировать над фриками, бродящими с плакатами рядом с домом убитым журналистом, над воодушевлением креативных протестантов… кабы не страх, разлитый в воздухе.

Ученик Германа Рамиль Салахутдинов снял мрачный и очень медленный антидетектив «Белая белая ночь». История поисков частным детективом пропавшего юноши — лишь повод для пространного разговора о времени — истекшем и настоящем, о поляризации поколений и их взаимоотношениях. А еще о представителях, власти, которая словно карточный домик, рушит-уродует один из красивейших в мире городов, и словно тараканов давит людишек, стоящих на пути этого разрушительного цунами. Фильм культурный, но ему всерьез мешают искусственные театральные тексты и умствующая визуальные метафоры.

Дебютантка Вера Харыбина предприняла любопытный опыт. С помощью актеров оживила реальные монологи гастарбайтеров, прибывших в Москву из разных точек бывшей необъятной… «Спроси меня» — это цепь из псевдо-интервью «понаехавших» и одной москвички — редактора «Литгазеты» — люто ненавидящей приезжих. Но разрозненные монологи не срастаются в единое «тело» смысла, или образа. Вербатим — коварная вещь, задача для актера сыграть реальных людей — высший пилотаж. Юные артисты с задачей не справляются. Слишком видны нитки между исполнителем и образом. Нитки очень мешают.

Подавляющее число участников двух конкурсов: полного и короткого метра — молодые авторы. Поэтому на мастер-классы не пробиться.

Александр Сокуров , получивший приз за вклад в мировой кинематограф (после его обращения к президенту из эфира канала «Россия» исчезла трансляция церемонии Открытия фестиваля), на встрече с молодыми режиссерами говорил о необходимости «литературной базы», как основы для работы, рассказывал и о некоторых технических аспектах профессии. К примеру, он сказал, что, по его мнению,

Еще Сокуров требовал отменить плату за образование в творческих ВУЗах.

Андрей Звягинцев рассказывал начинающим режиссерам о работе с актерами, о том, что кастинг решает, каким быть фильму. Ради ощущения родства между актерами и местом действия, Елена Лядова и Алексей Серебряков во время работы над «Левиафаном» жили на Кольском полуострове со съемочной группой два с половиной месяца.

Звягинцев оспорил мысль наших «культурных чиновников», твердящих как мантру, что раз государство дает деньги на кино, оно имеет право требовать чтобы кино это соответствовало «поставленным задачам». А именно: дарить надежду на светлое будущее. Режиссер убежден, установка эта ошибочна. Государство, по его мнению, обязано помогать современной культуре, которая отражает состояние дел и атмосферу общества: «Не помню точно, кому принадлежат слова, — добавил Андрей, — Следует говорить не о том, каким должен быть человек, а о том, каким он является, каким может стать». Дело это трудное. На встрече режиссера спросили: «Конечно, вы обладатель главных мировых наград, можете себе позволить многое».

Вот с этим я в корне не согласна. Дело же не в наградах. Напротив, признание и уважение коллег, заслуживаются не только талантом, но и способностью оставаться внутренне свободным. Для режиссера это качество столь же важно, сколь владение профессией. И, на мой взгляд, сила Звягинцева, прежде всего, в том, что он предпочитает следовать постулату Марка Аврелия: «Говорить правду — это не столько дело воли, сколько привычки».

P.S. Когда текст уже был написан, в конкурсе показали фильм, который претендует на один из главных призов. О «Классе коррекции» «Новая» уже рассказывала. И вот фильм об обитателях искусственно созданного гетто для детей-инвалидов готов. В режиссуре юного Ивана Твердовского есть соотношение холодного расчета и зашкаливающей эмоции. На этой разнице температур строится кино, которое, конечно же, изобилует недостатками и требует отдельного разбора.

Скажу лишь вот что. Очевидно, что среди лучших фильмов кинотавровского конкурса работы в своей основе опирающиеся на образцы советского кино. И Твердовский не исключение. В истоках его фильма о сломанной и изгаженной неистребимым советским социумом первой любви – темпераментный райзмановский «А если это любовь», нежный фрэзовский «Вам и не снилось», неистовое быковское «Чучело». Нынешние молодые стоят на плечах великанов. И смею надеяться, «Класс коррекции» не разочаровал бы мастеров.

Кстати… Ване Твердовскому ровно 25. Он ровесник «Кинотавра».