Сюжеты · Политика

Элла ПАМФИЛОВА: «Давайте напишем, что я ничего не боюсь»

Элла Памфилова — по всей вероятности, новый омбудсмен России. По истечении полномочий Владимира Лукина она может занять пост уполномоченного по правам человека. Владимир Путин одобрил ее кандидатуру

Этот материал вышел в № 8 от 27 января 2014
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 8 от 27 января 2014

10:14, 25 января 2014Дмитрий Быков, обозреватель

32199

10:14, 25 января 2014Дмитрий Быков, обозреватель

32199

Фото: «Новая газета»

Элла Памфилова — по всей вероятности, новый омбудсмен России. По истечении полномочий Владимира Лукина она может занять пост уполномоченного по правам человека. Владимир Путин одобрил ее кандидатуру

Не удалось отобразить 667

 **— Элла Александровна, получается, вы ушли при Медведеве — с которым многие связывали либеральные надежды, — а вернулись при Путине, олицетворяющем жесткость.** 
— Дима, я не хочу сейчас пинать Медведева. Сейчас этого не делает только ленивый.
 **— Но объясните хотя бы…** 
— Скажем, так: я ушла при Суркове, когда поле публичной политики не просто вытаптывалось, а выжигалось. А вот общественные организации, и в первую очередь правозащитные, яростно сопротивлялись, не позволяя превратить себя в общественное кладбище. Хотя и понесли значительные потери. Я в том числе…
Что касается жесткости Путина — я не сторонница примитивных объяснений типа послевыборного прессинга и олимпиадного послабления. Это плоско. Путин обладает уникальной интуицией, у него, я сказала бы, прямой контакт с российским коллективным бессознательным. Поскольку глубинные процессы общественного развития и самоорганизации идут сложно, но довольно стремительно, у меня есть ощущение, что Путин ищет контакты с его самой дееспособной частью — поверх чиновничьих барьеров. Более того — в борьбе с коррупцией он только на нее и может опереться, потому что иначе система сама себя сожрет, и очень быстро. Что перемены в России назрели — понимают все, и у серьезного политика в таком случае всего два варианта. Либо задавить протест намертво — что уже невозможно, да и с кем власть тогда останется? — либо эти перемены возглавить. Так что никакого «олимпийского послабления» нет — есть долговременная тенденция, которая наметилась два года назад. Я поспорила тогда с другими аналитиками, не буду называть имен, на ящик коньяка. Мы с вами разговариваем в день освобождения Платона Лебедева, так что ящик приближается ко мне стремительно.
 **— У вас, насколько я понимаю, долгая история отношений с Путиным — и разногласий с ним…** 
— У наших отношений был довольно драматичный старт — я была одна из тех немногих, кто голосовал в Думе против его назначения премьер-министром в 1999 году.
В то время многие звали меня в разного рода предвыборные блоки, в том числе Березовский еще в августе передал мне через своих приближенных, что если не присоединюсь к «Единству», то получу на выборах 0,6%. Хотите — верьте, хотите — нет, но так и произошло:  наше движение «За гражданское достоинство» на выборах в декабре 1999 года получило именно 0,6%! Меня просто размазали, как и многих других политиков.
Понеся большие моральные, душевные и материальные потери, лишившись многих «друзей» и «соратников», практически в полном одиночестве, я заняла денег у близкой подруги и отправилась под Новый, 2000 год в Сочи зализывать раны. Там и услышала ельцинское: «Я ухожу…» Позвонила Примакову, спросила, будет ли он участвовать в президентской кампании — в этом случае собиралась его поддерживать. Когда он отказался, решила, что сама пойду — терять нечего просто потому, что у меня не было другого выхода:  или смириться со своей политической смертью, или еще подрыгать лапками, как лягушка, на нашем политическом болоте. На «авось»… Так я и сказала Медведеву, когда он в качестве руководителя предвыборного штаба Путина спросил меня о причинах самовыдвижения.
 **— А он что?** 
— Ничего, чаем с пирожными угостил. Я понимала, что у меня нет никаких шансов, — но это была единственная возможность для политического выживания, акт отчаянного сопротивления маленького человечка большим внешним обстоятельствам.
Потом было много встреч и, как правило, споров. Самая неожиданная история — в конце 2005 года, когда Дума приняла в первом чтении драконовские поправки в закон о некоммерческих организациях. На встрече с президентом я выступила против этих поправок, приведя ряд аргументов. Путин отнесся к этому настолько серьезно, что собрал по этому поводу Совет безопасности. Перед началом я поговорила с несколькими его членами, которые вроде бы соглашались со мной, — но во время заседания оказались, естественно, против. Путин с суровым видом наблюдал мои отчаянные попытки переубедить высокопоставленных членов Совбеза, которые дружно опровергали все мои доводы. Наконец, когда я уже почти безнадежно изрекла, что трудно одной противостоять всем собравшимся, но я буду настаивать на своем, президент,  сидевший напротив меня на другом конце этого длинного стола,  сказал: «Почему же одна? Я готов со многим согласиться»… В результате в закон были внесены определенные коррективы, без которых он был бы еще хуже.
Это я к тому, что Путин — и я не раз в этом убеждалась — уважает людей, которые, если с ним не согласны, не боятся это несогласие отстаивать — искренне, открыто, аргументированно, без камня за пазухой. Он понимает, что на холуяж никакой надежды нет. Когда необходимо одернуть кого-либо из чиновников или депутатов, кто в глаза постоянно кивает в знак согласия, а за глаза всю ответственность за собственные глупости сваливает на президента — вот тогда и нужен такой «несогласный». И сейчас как раз такой момент, когда, опираясь на людей с позицией, он может, если захочет, хотя бы урезонить многих зарвавшихся «радетелей народного блага».
 **— Были другие случаи, когда он вас услышал?** 
— Конечно, и не раз. И пенсии военнослужащим, пострадавшим в горячих точках, и миграционное законодательство, и многое другое удалось изменить. И еще — когда Россия принимала «Большую восьмерку» в 2006 году. Я тогда со своими коллегами-правозащитниками организовала «Гражданскую восьмерку», когда в Россию приехали правозащитники из пятидесяти стран, и Путин, несмотря на то, что практически все его отговаривали, согласился с ними встретиться. И в результате это стало общей победой: все стороны получили то, чего добивались.
 **— Как вы думаете, наверху испугались украинского Евромайдана?** 
— Не думаю, что испугались. Но, переживая за украинский народ и глядя на то, что там происходит, никому из нас не помешает хорошенько задуматься. Конечно, Россия очень инерционна — я считаю это не столько ее проблемой, сколько ее спасением. Благодаря этой инерционности — проклятой, но и благословенной, — мы много раз умудрялись не грохнуться в смуту. Потому что запрягаем долго, но потом, как известно, летим стремительно. И не приведи Господь, в пропасть… В России не было бы Майдана с его митинговой раскачкой. Политические гулянья, многомесячные стояния — вообще не наш формат. Тут очень долго ничего нет, а потом раз — и ВСЁ. И вот этого «раз — и ВСЁ» я очень опасаюсь. Настольная моя книга сейчас — «Пророки и мстители» Максимилиана Волошина.
Если вернуться к моей ситуации, то я ее рассматриваю как шанс содействовать поиску согласия и консолидации усилий всех, кто заинтересован защищать права и свободы людей, добровольно обременив себя ответственностью за многое из того, что происходит в стране. Когда мне позвонила Людмила Михайловна Алексеева, я решила, что не буду отказываться. А потом — Елизавета Глинка: «Если ты согласишься, мы поддержим…» Михаил Александрович Федотов со мной уже конкретно поговорил. Владимир Петрович (_Лукин._ —  **Д. Б.** ) сказал, что если окажется, что это не слухи, то поддержит. Многие звонили. Ганнушкина Светлана Алексеевна, Кирилл Кабанов…
Понимаете, если я вам сейчас скажу, что не хотела, не собиралась, — это будет правда, конечно, но будет выглядеть как непростительное кокетство. У меня только в последние годы появилась возможность больше читать, слушать музыку, которую люблю, больше уделять внимания близким и дорогим мне людям. В конце концов, на полноценную личную жизнь! Но давайте напишем, что я ничего не боюсь, ни о чем не жалею, благодарю, постараюсь оправдать и т. д.
 **— Как вы думаете, НКО сохранятся в России?** 
— Еще как! У них есть опыт выживания в условиях такого неблагоприятствования, что сейчас-то, когда пик этой выжигательной активности схлынул… когда поиск агентов уже не составляет главного удовольствия разнообразных «наших»…
 **— Ходорковский честно сказал, что не знает, как реформировать российскую пенитенциарную систему. А вы знаете?** 
— Это долгая история, которая требует невероятных усилий и терпения. Есть средства косметические и внешние — ремонтируют тюрьмы, убирают слишком явную антисанитарию — но главное-то не в этом. Главное-то — изменить правосознание и психологию людей, которые в этой системе работают: «Что, я должен им в камеру кофе носить?!» Это не злодеи, просто многие сотрудники не представляют, что может быть иначе. А еще есть совсем запущенное направление — это защита прав потерпевших и жертв преступлений — конь не валялся.
И, само собой, надо менять систему назначения судей, если мы хотим иметь независимые суды. Сегодня судья нередко попадает или в административную «неволю», или встроен в систему региональной круговой поруки:  то с прокурором, то с полицейским, а то и со всеми сразу, включая местную власть,  все друг другу сваты, кумовья, должники и собутыльники — поди пробейся через это простому смертному:  биться — не пробиться, только лбы расшибать.
 **— Я иногда не понимаю — до какой степени вы сами верите в успех собственных начинаний?** 
— В этом есть нечто иррациональное. Не поверите — в один из самых тяжелых моментов моей жизни внутренний голос весьма сурово изрек: Памфилова, прежде чем радеть за народное счастье, наведи порядок в собственной душе, в своей семье и со своими близкими. Да просто помоги тому, кто рядом! Политик, у которого несчастны дорогие ему люди, не может осчастливить город, поселок, край, страну, мир, земной шар… Сначала позаботься о своей душе, наведи порядок в мозгах, и только тогда берись за новое дело! Помогло, знаете ли.
 **— С годами это все трудней делать.** 
— Это зависит от самоощущения человека, его страсти к познанию, от его стремления к развитию.
 **— Вы не вышли замуж, простите за личный вопрос?** 
— «Быть замужем» и «не быть одной» — серьезная разница: я не одна, но никого не впущу в свое личное пространство дальше определенной границы.
 **— Хорошо, вы с Путиным принадлежите к одному поколению. Вы же не скрываете возраст?** 
— Это бессмысленно.
 **— Ну вот, вы почти одногодки. Как вы — не в порядке комплимента спрашиваю — умудряетесь выглядеть на сорок? Бег, диета, летание со стерхами?** 
— Хорошая обувь — главное, я так думаю.
 **— Только?** 
— Человеку естественно ходить, он это любит, когда обувь хорошая. Надо много ходить — не бегать, не летать — просто почаще ходить пешком. Этого совершенно достаточно. И, естественно, при первых признаках паники прикрикивать на себя.
 **— Но есть ли жизнь после шестидесяти? Мне вот сорок шесть, и я о пятидесяти думаю не без легкого содрогания…** 
— Дима, это абсолютно нормально. Я в сорок пять искренне полагала, что жизнь закончена, личная так уж точно. И вдруг настает лучший период в моей жизни, как раз после шестидесяти, когда вдруг начинаешь получать удовольствие от тончайших нюансов, которых раньше и не заметила бы…. И силы появляются, и желания, и стремления… Главное, не держать зла, никому не завидовать и не изводить себя бессмысленной желчью. Друзей ценишь больше, общение с ними. В людях разбираешься гораздо лучше. Вырабатываешь вдруг замечательно точные критерии для их оценки. И единственная проблема — требования к этим критериям все выше и выше, а сам все меньше и меньше им соответствуешь…
 

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

3 часа назад

США ввели санкции против российских компаний и судов, причастных к строительству «Северного потока-2»

важно

12 часов назад

Депутаты предложили запретить «причастным» к деятельности экстремистских организаций участвовать в выборах любого уровня

Slide 1 of 8

важно

15 часов назад

Tesla в России, перспективы МКС, базы на Луне и Марсе: Илон Маск выступил на российском форуме

выпуск

№ 54 от 21 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 54 от 21 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

236708

2.
Комментарий

Протест сошел с рельсов Десятки сотрудников московского метро лишились работы после акций в поддержку Навального

189834

3.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

139130

4.
Портрет явления

Пороки в своем отечестве Портреты пропагандистов: адюльтер с собой, язвы патриотизма и распродажа ненависти. Киселев, Соловьев, Норкин, Бабченко, Прилепин и другие

124048

5.
Расследования

Полчища жирных крыш Куда уходят миллиарды, собранные на капремонт. Расследование «Новой» на примере Московской области

56917

6.
Расследования

Взрыв в искусственном тумане Что случилось с самолетом президента Польши Качиньского, при чем тут березы и овраг. Ни при чем — теория заговора. Исследование Юлии Латыниной

53245

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera