Колонка · Политика

Валентин Данилов: «В отношении 300 тысяч зэков нарушается закон»

Известный ученый и бывший заключенный — о том, как должна измениться тюрьма, чтобы не повторилась история Магнитского, что следует из домашнего ареста Васильевой и как предотвратить бунты осужденных

Этот материал вышел в № 142 от 18 декабря 2013
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 142 от 18 декабря 2013

21:54, 17 декабря 2013Алексей Тарасов, Обозреватель

8864

21:54, 17 декабря 2013Алексей Тарасов, Обозреватель

8864

Фото: «Новая газета»

Валентин Данилов

Физик, автор сотни научных работ. Семь патентов. К моменту ареста — директор теплофизического центра Красноярского государственного технического университета. В соответствии с описью имущества, проведенной следствием, состояние семьи Даниловых было оценено в 30 тысяч рублей. Ни дачи, ни автомобиля. Мы жили по соседству, видел, как супруга ученого приценивается в ларьке к продуктам. Выбирала подешевле: на продаже родины, видимо, нажили немного.

Дело о выдаче гостайны Китаю и мошенничестве возбудили в 2000-м, в 2001-м Данилова арестовали. В 2003-м его оправдал суд присяжных, однако вердикт отменил Верховный суд. В 2004-м судья Афанасьев дал Данилову 14 лет (прокуроры Гурская и Анциферов просили 17), впоследствии срок сократили на год.

ФСБ добивалась обвинительного приговора Данилову почти 5 лет. Эта бультерьерская хватка для многих тогда стала вторым, более чем внятным посланием государства обществу. Первым стал арест Ходорковского. Общественно значимые уголовные процессы, точнее жертвоприношения, — всегда знак, мессидж, рычаг воздействия на определенные социальные группы. Как Ходорковского — для олигархов, Данилова принесли в жертву, чтобы и физики с химиками вспомнили, где живут. Ученые, обменивающиеся информацией с зарубежными лабораториями, выяснили, что они, не подозревая о том, потенциально изменяют родине. Ведь тематику исследований могут внезапно постфактум засекретить. Опубликованное ранее в открытой печати — сделать гостайной. И — засудить без суда, подменив его любительским спектаклем в декорациях, но без публики.

Свидетельства ученого мира об абсурдности обвинений, аргументы нобелевского лауреата Виталия Гинзбурга, профессора Сергея Капицы, академиков Юрия Рыжова и Эдуарда Круглякова прокуратура и ФСБ определили по разряду комариного писка.

Берия и Абакумов сознавали, что госбезопасность обеспечивают физики, и создавали им и в неволе условия для работы; у нынешних стражей государства — иные приоритеты: Данилову заниматься в узилище наукой не позволили.

Год назад его условно-досрочно освободили. Он весь теперь погружен в планы, в будущее. Исключительно рационален, конструктивен и позитивен — «Сразу хочу сказать: образ пострадавшего, потерпевшего — не для меня». Даже о политических проблемах страны рассуждает с точки зрения технологий и механизмов демократии. Государство сумело отнять у него 12 с половиной лет жизни, но не в состоянии отнять право думать. И теперь Данилов своим специальным мозгом погружен не только в физику плазмы, но и в то, как изменить это государство.

 

— Волею судеб я стал крупным специалистом в пенитенциарной системе, — говорит Данилов. — И могу доложить, что в отношении 300 тысяч осужденных из 680 тысяч сейчас сидящих нарушается законодательство. В СССР зэки сидели от звонка до звонка и, освобождаясь после длительного срока, снова совершали преступления. С 1997 года, учитывая этот опыт, приняли другую концепцию. Систему наказания решили изменить так, чтобы осужденные не теряли социальных связей и, освободившись, находили себе место в вольной жизни. Как этого решено было достигать? Во-первых, зэк должен сидеть в исправительной колонии (ИК) не весь срок, а только его часть: 1/4 — в колонии общего режима, 1/3 — в колонии строгого режима. Потом он должен переводиться в колонию-поселение (КП), и у него уже будут деньги в кармане, он сможет жить в отдельно снимаемом помещении с семьей. И главное —  сможет трудиться. А в конвойных колониях обеспечить работой невозможно: в СССР им планово спускали госзаказ, сейчас его нет.

Во-вторых, после отбытия половины срока или, по особо тяжким статьям, как у меня, — 2/3 срока, должен изменяться вид наказания: с лишения свободы на условное осуждение под надзором по месту жительства.

Поскольку время пребывания в ИК и КП по закону одинаково, то и число осужденных в них должно быть одинаковым. Из 680 тысяч зэков ныне примерно половина должна быть в КП. А что в действительности? В КП их в 8—9 раз меньше — 40 тысяч всего. С УДО та же история.

Почему? Финансирование ФСИН определяется количеством сидящих. Вопросы дальше есть? Им выделяют 215 млрд на эти 680 тысяч. А если в колониях останется вдвое меньше зэков, сколько дадут миллиардов? И кому это надо? Кроме того, развертывание КП почему-то поручено ФСИН, хотя она должна обеспечить КП только кадрами. А все материальные затраты должны возлагаться вообще-то на местные бюджеты, частно-государственное партнерство (у красноярского ГУФСИН, кстати, есть в этом положительный опыт). Вот если государство заявит о готовности оставить 215 млрд, как прежде, но только пусть эти парни не сидят сиднем, а работают в КП, — тогда что-то с соблюдением законов, может, и изменится.

Как бороться с правовым нигилизмом граждан, если государство больно тем же? Почему оно не может закрепить принцип, что финансирование ФСИН не зависит от количества зэков в конвойных колониях?

— Вы сами оказались в числе тех 300 тысяч? Или к вам относились по-особенному?

— Оказался. Меня еще в 2007 году должны были по закону перевести из ИК строгого режима в Громадске в КП куда-нибудь под Бородино (речь о населенном пункте Красноярского края), где отбывал в свое время Игорь Губерман. И занимался бы я с внучкой, преподавал бы… Нужно добиваться, чтобы система соответствовала закону.

Что говорить о 300 тысячах зэков, если даже в отношении единичных фигур, которые у всех на виду, творится беззаконие? Когда Ходорковского должны были перевести в КП? А предоставить УДО? Толоконникова сейчас в туберкулезной больнице (КТБ-1), это хорошо: там и режим питания особый, и медпомощь, все вполне прилично. Может, попадет под амнистию, как раз к концу срока. Но! В отношении нее государство нарушило закон. Девушки из Pussy Riot должны были пойти в КП уже из зала суда. Судья Сырова вынесла несправедливый приговор, так как не учла время содержания их в СИЗО: оно засчитывается в отбытый срок наказания.

Мой судебный процесс еще не закончен. Жду, когда Европейский суд разродится. Жалоба в ЕСПЧ лежит более 8 лет. ЕСПЧ не выполняет свою функцию, я вообще предложил бы России отказаться от его финансирования. Если нарушаются разумные сроки судебного разбирательства —  оно теряет смысл. Замечу, что вот этих слов — про «разумные сроки» — у нас раньше не было, они из Европы пришли. Я говорил адвокату, чтобы написала им: продолжительность жизни мужчин в РФ 60 лет. Мне 65.

Из практики исполнения решений ЕСПЧ по жалобам россиян видны пробелы в нашем законодательстве. Судят, приговаривают, человек отбывает наказание, жалуется в ЕСПЧ —  тот проверяет, находит нарушение права на справедливый суд, пишет в РФ, РФ соглашается, и что дальше следует? Правильно, суд повторяется. Снова судят, снова нарушают, товарищ снова жалуется —  и так до бесконечности. Либо шах, либо ишак. Значит, какой-то изъян здесь, вы не находите? Полагаю, должно быть так: если ЕСПЧ устанавливает существенное нарушение права на справедливый суд, уголовное преследование следует прекратить.

Допустим, ЕСПЧ через пару лет рассмотрит мое дело. Ну, естественно, они скажут: нарушение есть. Мы и сами это знаем, Америку они нам не откроют. Дальше что? Нарушено — надо повторить? Теперь уже другой закон, присяжных не будет, тройка судей…

Но вернусь к реформе ФСИН: она должна заключаться в том, чтобы неукоснительно соблюдалось законодательство, и ничего сверх того. У нас законодательство в этой части, на самом деле, очень продуманное, одно из лучших в мире. Будет большой ошибкой вместо колоний строить тюрьмы, как в США. Все бунты в ИК происходят из-за чего? Из-за нарушения исполнительного законодательства. Вот, скажем, осужденному дали 9 лет колонии строгого режима. Он должен только 3 года отсидеть в этой ИК, потом 3 года в КП, потом выйти по УДО. А его держат в ИК все 9 лет. Он теряет все социальные связи, не работает. Страдают потерпевшие: кроме срока есть ведь еще возмещение ущерба. А как он погасит — работы для него нет?

Почему бизнес не идет в зоны? Потому что зайти-то предприниматель туда зайдет, а вот выйдет ли он с продукцией — большой вопрос. Ребята там вооруженные. В Новосибирской области «вывод на работу» в колониях всего 20%, раньше нормой было 95. Причем и эти 20 с грехом пополам вымучивают, деля одно рабочее место на четверых, оформляя каждого на четверть ставки, — эти люди по 12—15 рублей зарабатывают.

В КП возникает широкое поле для частно-государственного партнерства. Если б было так: бизнесмен использует труд осужденных, а местные власти отдают приоритет этому предпринимателю при распределении региональных заказов. Тогда он обучает этого осужденного, он его знает, и, когда тот выходит по УДО, легко находит работу.

— Встречались ли вы за этот год с людьми, сломавшими вам жизнь?

— Не пересекался ни со следователями, ни с присяжными. Они меня не интересуют. Когда выносили решение, единственный, кто посмотрел мне в глаза, — старшина присяжных. И то как-то затравленно. Они давали присягу судить по совести, вот пусть перед своей совестью и отвечают, не я им судья. Вообще правильно утверждают, что совесть — лучший контролер. Я могу смотреть в глаза людям. У меня угрызений совести нет, единственные переживания — о семье. Родным психологически тяжело было. А любое психическое напряжение подрывает здоровье. И здоровье они потеряли.

Но сейчас не об этом. О том, как сделать суды справедливыми. Нужно добиться, чтобы аудиозапись всех судебных заседаний была признана судебным документом и размещалась в интернете. Сейчас вот представители Совета по правам человека выступают по поводу дела Ходорковского. А вы, отвечают им, знакомы с этим делом? Может, присутствовали на процессах — от и до? А как вы тогда оцениваете, справедливым ли был суд? А была бы в интернете запись, любой, прослушав все заседания, — по сути, побывав на них, смог бы составить обоснованное мнение. Ведь других материалов не может быть, кроме тех, что представлены в зале суда*.

В деле Навального проводили телетрансляцию заседаний, не думаю, что это правильно: в США запрещено даже фотографировать, камера влияет на человека, а аудиозапись никому не помешает. Но где в интернете можно посмотреть полную видеозапись всех заседаний суда? А если ее нет, тогда вновь нечего ответить на вопрос: какие основания у вас считать вынесенный судьей Блиновым приговор несправедливым?

— Что вы думаете о работе общественных наблюдательных комиссий?

— Какая задача у ОНК? Только наблюдать, как следует из названия? Бегать по тюрьмам и смотреть, что там и как происходит? А зачем? Что, мало тех, кто там сидел и вышел? Как вы считаете, есть ли разница между разговором с тем, кто там сейчас сидит, и с тем, кто уже не сидит? Наверное, есть. И большая. Правозащитники могут услышать правду от тех, кто сидит. Но тогда они невольно подставляют тех, кто им ее донес, под невыносимую далее жизнь — об этом свидетельствуют, например, истории девушек из Pussy Riot. Кто освободился, может свидетельствовать, уже ничем не рискуя.

ОНК должны не наблюдать, а собирать информацию о нарушениях и, самое главное, выходить с законодательными инициативами по принятию мер, которые позволят предотвращать эти нарушения. Тогда в ОНК есть смысл. И он отсутствует, если дублировать подразделения прокуратуры, которые получают зарплату за то, что надзирают за соблюдением прав осужденных и исполнением законов.

Наблюдающих и надзирающих хватает — помимо ОНК. Что, создадим орган, который будет наблюдать за работой прокуратуры, Минюста, а потом еще один, наблюдающий за теми, кто наблюдает? Кстати, по поводу формирования составов ОНК. Если это общественные комиссии, формируемые из представителей общественных правозащитных организаций, то и порядок выбора их состава должен быть понятным и прозрачным. Как показали последние перевыборы ОНК — взять хотя бы новый состав московской ОНК, — все идет к тому, что наблюдать за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания будут ветераны силовых ведомств. Оригинальный, конечно, подход, но что-то мне подсказывает: такой состав ОНК не будет сильно заинтересован в улучшении ситуации с соблюдением прав человека в тех местах.

Хотя я ничего не слышал о законодательных инициативах и от ОНК, составленных в основном из правозащитников.

У меня было достаточно времени на изучение законодательства, и могу рассказать, какие инициативы нужны, чтобы не повторилась история Магнитского.

Первое. Должен быть беспрепятственный доступ адвоката к арестованному, в т.ч. в условиях карантина. Почему при карантине надзиратели ходят на работу, а адвокаты не могут ходить на свою? Наденьте на лицо повязку. Это ж не оспа, не холера. И второе. Беспрепятственный доступ врача. Не тюремного — со свободы.

Другая законодательная инициатива, что напрашивается. Евгения Васильева сидит под домашним арестом. Как вы думаете, что она кушает? Думаю, и бокал французского вина за обедом может себе позволить. И срок у нее идет. День, отсиженный дома, считается за день в колонии. В законе у нас домашний арест был прописан давно, но теперь возникла резонансная практика. А значит, и вопросы. Все должны быть в равных условиях, так? Почему тогда в СИЗО должны есть то, что дают? В правила внутреннего распорядка, благодаря истории с Васильевой, следует внести положение: при наличии у арестованного средств он может заказывать питание по своему усмотрению, не ограничивая себя, в т.ч. и в бокале, уж извините, красного вина по субботам. Либо двух банок пива, как в Европе.

То же в колонии. Ну нет денег в бюджете, чтобы меня кормить, как полагается. Но ведь я могу заплатить, и пусть ассортимент расширят. Не надо деликатесов — всего-то творог, сыр, сок. Нельзя, отвечают. Нет такого в инструкциях. Значит, менять их надо, эти инструкции. Меня же не приговаривали есть то, что вы готовите. Далее. Вот перечень предметов, разрешенных находящимся под стражей. Он написан еще до изобретения стирального порошка: мыло в списке есть, а порошка нет. Кто должен корректировать этот перечень? ФСИН, что ли? У них задача — соблюдать инструкцию. Минюст? Они скажут: а нас никто не просит. Вот чем должны заниматься ОНК.

И я бы без ограничения предоставлял видеотелефонные переговоры с близкими. Понимаете, все переговоры контролируются, все записи разговоров автоматически относятся к допустимым доказательствам в суде. В таких условиях преступления при помощи телефона совершаться не будут.

Режим. Почему в СИЗО арестованный должен укладываться спать в половине десятого? Не понял. Госпожа Васильева не смотрит телик? С какой стати такие ограничения? Отбывать наказание должно только по приговору суда. Понимаю, нельзя дебоширить, шуметь после 23-х, забивать козла — это можно ограничить. Но все остальное? Из-за чего сейчас все эти вопросы обретают особую актуальность? Из-за Васильевой.

— Васильевой, в общем, надо памятник ставить.

— Да, создан прецедент. И о нем все в курсе. Так давайте будем последовательны. Иначе закон — не для всех… Почему в камерах освещение нулевое? Я пытался там читать и посадил зрение. Почему нельзя свет-то яркий? А вентиляцию нормальную обеспечить? Вот красноярский ИВС, я там был давно, в 2001-м: абсолютно нет притока воздуха —  караул просто, каменный мешок. Там зарешеченные были проемы в дверях, хоть через них воздух поступал, так какой-то придурок плеснул кипятком через решетку, ошпарил контролера. И их закрыли стеклом. Как сейчас, не знаю.

В последний год из Громадска меня вывезли в ИК-17. Эта колония и еще две рядышком расположены с подветренной стороны КрАЗа (Красноярского алюминиевого завода), всего лишь в паре километров от цехов. Эти колонии, конечно, надо закрывать: положим, зэков не жалко, так ведь и администрация там работает. Жаловаться они не могут: люди в погонах. Какой-то мудрый зэк написал по инстанциям: раз такие вредные условия, уменьшайте нам сроки. Если работники КрАЗа раньше на пенсию уходят из-за вредности условий, значит, и зэки должны меньше сидеть. Ответили, что по закону санитарная зона КрАЗа — 500 метров, так что у вас курорт. Кто принял такой закон о санитарных зонах алюминиевых заводов в России, да еще с такими технологиями? ОНК должна добиваться перевода этих ИК в другие места.

— Как вам то, что назвали амнистией?

— Если она касается только малой части контингента, как это происходит в последние годы, это не акт милосердия, а что-то совсем другое. Милосердие не бывает избирательным. Оказать милость можно единственным образом — снижением срока на одну и ту же величину для всех сидящих. Разумно выбрать эту величину в 1 год.

Подробное расследование «Руси сидящей» на эту тему читайте в №138 от 9 декабря 2013 года.

 

P.S._ Данилов сейчас занят, в частности, тем, чтобы донести до властей и бизнеса идею утилизации тепла от газов, выбрасываемых КрАЗом. Помочь и городу: этим теплом можно обеспечить его весь, поправив существенно и его экологию; и сидельцам: он их не забыл. «Слушайте, вышел из тюрьмы, впечатление, что вчера сел. Ничего не изменилось. Я про КрАЗ рассказывал в 2000 году. Умер мой друг Вадим Славин, с кем мы двигали это дело. Все давно сказано. Когда говорят, что у вас украдут идеи, отвечаю: это где-нибудь, не у нас»._

Впрочем, это уже другая история.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#тюрьмы

важно

31 минуту назад

Украина прекращает авиасообщение с Беларусью с 26 мая

Slide 1 of 5

выпуск

№ 55 от 24 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 55 от 24 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

276298

2.
Сюжеты

Два термоса с кипятком 13 лет без воды, света и канализации в московской квартире прожила пожилая женщина, исправно оплачивая коммунальные услуги

261138

3.
Комментарий

Как белорусские спецслужбы выследили Романа Протасевича Рассказывает спецкор отдела расследований «Новой» Денис Коротков

223624

4.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

140338

5.
Интервью

«Какая твоя фамилия, сволочь?‎» Авиаэксперт Вадим Лукашевич о «воздушных пиратах», захвативших самолет с экс-главредом NEXTA Романом Протасевичем

126579

6.
Комментарий

«Это жестокая атака на весь Евросоюз» Как европейские страны реагируют на экстренную посадку самолета Афины—Вильнюс и задержание экс-главреда Nexta

88586

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera