О том, что митинг в поддержку Навального состоится на Манежной площади в семь, договорились задолго до приговора. С утра оппозиционные активисты, заехавшие на Манежную проведать ситуацию, в ужасе сообщали: там затеяли ремонт мостовой, плитка на земле лежит стопками. «Кто возьмет плитку — тот провокатор», - заявил предвыборный штаб Навального, стремясь не допустить нового 6 мая. Однако за несколько часов до объявленного митинга на площадь заехала строительная техника, рабочие спешно погрузили плитку в кузовы и увезли, а после брусчатку даже помыли.

Манежная площадь пестрела туристами, гуляющими, аниматорами в костюмах персонажей мультиков. Только приглядываясь к пестрой толпе — тут значок за Навального, там камера или диктофон в руках - можно было догадаться, что среди гуляющих по площади или сидящих на газоне людей много тех, кто пришел на митинг. Около шести вечера, за час до назначенного времени сбора, их было около двухсот человек: едва ли не половина - журналисты. Тогда полиция начала действовать.

«Манежная площадь закрыта из-за проведения ремонтных работ», - зазвучали в мегафон объявления полицейских: обычные гуляющие потянулись ко входам в метро, а пришедшие на народный сход смеялись этому «ремонту» и плотнее вставали на ступенях, ведущих к фонтанам. Было ясно, что будет противостояние с полицией, тревожную атмосферу усиливал протяжный крик старика, стоявшего на Манежной с плакатом «Ложь в Кремле — честь в тюрьме» с самого утра: «Заповедь: не лжесвидетельствуй!»

«Ой, что здесь происходит? Митинг?! И Красная площадь тоже закрыта? То есть фестиваль цветов они открыли и закрыли?» - недоумевали любительницы цветов в воздушных платьях, упрямо лезущие сквозь толпу ближе к Историческому музею, туда, где уже выстроился цепью ОМОН. Цепь полиции двинулась на протестующих, выдавив их к краю площади. Только тогда «зачищенные» заметили, что они не одни: за выставленными по периметру площади ограждениями их ждали товарищи. Толпа образовалась у гостиницы «Москва», люди заполнили тротуар у «Националя» и у Думы, а с Тверской подходили новые и новые участники. Получилось, что митинг возник на перекрестке, изгибе двух улиц. Увидеть всех собравшихся одновременно было невозможно. Друг друга люди не всегда видели, но слышали. «Один за всех!» - кричала одна сторона Тверской. «И все за одного!» - ладно отвечала другая.

На улице Охотный ряд со стороны гостиницы «Москва» задерживали точечно, хватали самых активных. Со стороны Думы — нет. И там, и там почти не было плакатов. Люди то и дело начинали хлопать, как на молчаливых акциях протеста в Белоруссии. А почти единственным лозунгом (по крайней мере первый час) было простое «Свободу!» - этот клич то и дело подхватывали в разных частях митинга, но поддерживали его все. И всем было ясно, кому «свободу»: Навальному и Офицерову, политзаключенным, всей стране. Ни малейшего намека на лидеров протеста в толпе не было. Появились Гудков и Митрохин, пришедшие выразить поддержку Навальному, но интересны они оказались только журналистам.

Скандирования становились яростнее, злость нарастала и наконец выплеснулась — люди начали выбегать на проезжую часть Тверской, а затем и Охотного ряда. В какой-то момент перекрытие удалось полностью, поток машин остановился. Но полиция быстро вернула контроль над ситуацией — из тысяч стоящих на улице перекрыли ее всего человек сто.

• Освободите проезжую часть! - требовали «космонавты», отводя людей на тротуар.
• Освободите страну! - отвечали им.

Полиция явно не справлялась — ее оказалось слишком мало. Поэтому с митингующими полицейские были мягки, с проезжей части просили уйти увещевательным тоном. А по Тверской мимо них мчались грузовики с дополнительными силами правоохранителей.

Пространство, занятое протестующими, постепенно обросло агитацией — как будто это их мысли выплеснулись в видимый мир. Круглые красные стикеры «Навальный», которые печатали в его штабе, оказались налеплены на стены шикарных отелей в округе. С помощью них крепили листовки «Навальный невиновен» на вход в Думу, а на золотой табличке с помощью куска бумаги исправили букву «М» на «Р» в слове «Дума». Окна Думы исписали маркером — обидное о Путине писали в зеркальном отражении, чтобы было видно думцам, когда наутро придут и поднимут шторы.

И все же люди постепенно успокаивались.

— Иди-ка домой. Сама доберешься? - обращается митингующий к жене. Все равно это ничего не изменит. Просто надо показать, что мы не струсили.

Кричат уже меньше, но тем не менее ни жена митингующего, никто другой никуда не уходит.

Лавочка с мороженым, к которой оказались притиснуты протестующие, вела бойкую торговлю и снабдила всех едой, а люди с мороженым в руках перекрывать улицу уже не будут. К десяти вечера митинг разбился на группки. Всеобщего уныния не получилось: вышли заступиться за посаженных людей, а все же шутили, смеялись. По толпе бродила девушка с распечатанным на принтере плакатиком: «Путин, сидеть!»

— Вот, так и надо! — обрадовался парень с залихватски закрученными усами, указывая на нее. - Сейчас надо глумиться, надо тыкать пальцем в Кремль и говорить, что Путин — краб. Против стеба автозаки не выведешь!

К компании присоединяется еще один приятель. — Может, хоть ты понимаешь, что сейчас происходит? — Да ничего. Полицейские ждут когда основная масса людей разойдется, чтобы завинтить оставшихся, - буднично поясняет вернувшийся. — Так вот. Знаете, на чем ошиблись народовольцы, когда ходили в народ? - продолжвет прерванный разговор закрученный ус.

— Мы с друзьями придумывали, что делать в автозаке. И решили, что андерграунд-хипхоп, записанный на телефон в автозаке - это самая тема, — со смехом рассказывает мне музыкант Костя. Со времен лагеря у Абая прошлой весной он к автозакам привык. Навальный, считает он, в каком-то смысле был последней надеждой людей: - За узников Болотной выходило по 40 человек. Все ждали, что положение как-то улучшится. А стало, наоборот, совсем плохо.

Уже два десятка активистов сели на асфальт в кружок и стали читать «К Чаадаеву» Пушкина и бодро скандировать «Мы все скоро сядем», уже начали раздавать в толпе бесплатно воду, уже добавил протесту музыки появившийся неизвестно откуда трубач — но лагерь разбить не дали, удержаться на улицах у Кремля не удалось. В одиннадцать «космонавты» рассекли толпу на сектора, часть людей выдавили по Моховой дальше, часть — по Охотному ряду в сторону Театральной площади, часть — вверх по Тверской. Те, кто даже после этого не хотел расходиться, вернулись к старым добрым «салочкам» с ОМОНом: так по улицам и бульварам ходили в мае прошлого года, чтобы потом осесть на Чистых прудах у Абая. Гуляния пополам с задержаниями продолжились до утра.