Главный магнит и нерв фильма — сам Аллен, чистой воды стихия: огонь, воздух, вода и земля… Проза и поэзия. Кажется, и самого Уайде не покидает вопрос: чем же этот 77-летний тщедушный невротик до сих пор держит интерес и внимание многомиллионной аудитории? Отчего его, коротышку в метр шестьдесят пять любили не только самые красивые, но и по-настоящему умные женщины? Неотразимая Дайна Китон, например, и сегодня говорит о нем с неподдельным восхищением. Да она просто теряла голову, мечтая лишь об одном: как бы понравиться ему еще больше. Все его кинематографические музы - фантазии наяву. Стоило кому-то из див понравиться Вуди, как он заставлял весь мир влюбляться: в Киттон, Миа Фэрроу, Шарлотту Рэмплинг, Миру Сорвино, Джуди Дэвис, Скарлетт Йохансон.

Его путь был тернист, поскольку он безжалостен и нетерпим по отношению к себе. А еще нечеловечески работоспособен. После уроков он сочинял по 50 шуток за день, зарабатывая больше родителей, видевших будущее неказистого сына в аптекарском деле. Вряд ли маму радовали телевизионные аттракционы, в которых ее взрослый сын боксировал с кенгуру, пел дуэтом с собакой. Его стендапы в известных клубах «Голубой ангел» и «Последний вздох» уже пользовались успехом… а он боялся сцены до тошноты. На протяжении всей долгой жизни он боксирует (не без успеха) с реальностью, чуть ли не ежегодно снимая по фильму. Он может проиграть «раунд», но едва заканчивает съемки одного фильма, немедленно начинает следующий.

После первого искалеченного сценария, он принял решение, что будет только сам ставить свои тексты, держать полную власть фильмом. От инвесторов всего-то и требовалось: оставить мешок с парой миллионов долларов и ждать фильма. Вуди снимает быстро, дешево и сердито.

Циник и романтик, он состоит сплошь из парадоксов, Прирожденный трагик снимает комедии. Живет, пренебрегая правилами успеха, общественным мнением. Вместо своей первой оскаровской церемонии идет играть концерт в Нью-Орлеане на кларнете. Женится на своей приемной дочери, и становится героем скандальной хроники. «Аллену конец! — кричат газеты, - он — антихрист!» Но он обладает способностью превращать жирную точку, которую в его карьере ставят журналисты (а порой и публика), как минимум в многоточие, а нередко и в восклицательный знак. На нем столько раз ставили крест. Хорошо, что он пропускал это мимо ушей; он вообще предпочитает, чтобы всю критику читали продюсеры.

После супер-успешных, ожидаемых зрителем комедий, он снимает меланхолические драмы. «Какая разница чего хочет публика? Я знаю, чего хочу я. А я всегда хочу делать кино. Не вижу никакого смысла себе в этом отказывать». И создает революционную, полную рефлексий «Энни Холл» - исповедальное, зрелое кино без привычных гэгов. С иной природой юмора, высекаемого из сложных парадоксов реальной жизни. Эту горькую и веселую историю любви он снимает с великим оператором Гордоном Уиллисом, которого после «Крестного отца» назвали князем тьмы. Никто никогда не знает, в какую сторону Аллен повернет дальше. Для него кино давно не повод рассмешить, но возможность задать самому себе самые сложные вопросы, лезущие из всех щелей его вроде бы незамысловатых комедий. К примеру, существует ли бог? В чем смысл жизни и «почему мы здесь?»

Сам он почти презирает свои мегапопулярные хиты, вроде «Манхеттена», зато обожает провалившиеся в прокате «Воспоминания о звездной пыли». Кстати, в этом фильме его альтер-эго режиссер задает спустившимся на землю инопланетным пришельцам мучающий его вопрос: «Если жизнь не вечна, почему я снимаю кино?» «Потому что оно нравится нам!» — отвечают его фанаты-пришельцы.

В эпоху кризиса идей, Аллен методично разрабатывает собственное бездонное месторождение роящихся замыслов. В начале любого проекта он раскладывает на кровати бумажные клочки с шутками и идеями, выбирая из них подходящие.

Убежденный пессимист, он дарит зрителю вожделенную надежду. Его комедии помогают справляться с будничными ужасами жизни. Юмор по Аллену— не панацея, но что-то вроде лейкопластыря: лучше заклеить раны, чем ходить разбитым.

Несмотря на всю любвеобильность Аллена, его главная любовь— экран. Ребенком он смотрел «Белоснежку» - не выдержал, вскочил с места, побежал и дотронулся до белого холста. До волшебства. Мечта соединить киноволшебство с реальностью дремало в нем, пока не воплотилось со всей страстью в «Пурпурной розе Каира». По сути уникальной love story между экраном и действительностью.

Впервые серьезно нахмурился он в 5 лет, осознав что смертен: «Вы хотите сказать, что это не будет продолжаться вечно? Пас! Я в такие игры не играю!». На каннской пресс-конференции ему задают вопрос об отношении к смерти: «Мое отношение к смерти остается прежним, я по-прежнему против». Для него разница между комедией и трагедией и состоит в том, что в комедии люди находят способ справиться с трагедией.

Кажется, режиссер Уайде нащупывает формулу успеха манхеттенского гуру. Аллен Стюарт Конигсберг — человек, осуществивший детские и юношеские мечты. Он по-прежнему играет джаз, снимает кино и снимается, пишет тексты, которые никто не правит и терпеть не может бессмысленные фестивальные ритуалы.

Его фанаты — члены «Клуба Вуди Аллена» пожизненно. Безусловно, его аудитория никогда не сравнится с аудиторией «Трансформеров». Увы, прав Аллен: «Будь у людей больше чувства юмора, мы бы жили в совсем другом мире».