Согласно недавнему опросу Левада-центра, 46% взрослых жителей страны не читают книг, три пятых семей не держат их дома. Книжные выставки, конференции, даже книжные магазины — все это есть только в больших городах. Корреспонденты «Новой газеты» провели неделю с КИБО — передвижной библиотекой, объезжающей дальние поселки Карелии, чтобы понять, что такое книга для деревенских жителей, кто из них читает, что и, главное, зачем.

Из Петрозаводска выезжаем на рассвете. У разрисованного книгами грузовика ISUZU, оборудованного под КИБО, высокая подвеска, подъемник для инвалидных колясок, спутниковая тарелка на крыше и около тысячи книг внутри.

Стартуя из Национальной библиотеки Карелии, КИБО объезжает 12 поселков, возвращаясь каждые две недели, — на это время и выдаются книги. То, чего нет в КИБО, можно заказать в фондах библиотеки.

Всю дорогу за окнами машины с книгами тянется одинаковый густой лес, груженные лесом фуры, старые «Жигули» и редкие коровы. Изредка на светофоре соседи на тракторе спрашивают, что это за штука и куда идет. И ржут в ответ.

От войны до войны

— Я про войну люблю. Но могу и про любовь. Вчера до полвторого ночи сидела, «Расколотое небо» читала, роман про Покрышкина, знаете?

Нина Николаевна Фалькина берет в КИБО Мураками для внучки, серию «Спецназ» для мужа, военные романы и Пола Остера — для себя.

Живет рядом, в центре села Святозеро (952 жителя, 66 км от Петрозаводска). В уютном доме — большой книжный стеллаж. На полках — любимые: Набоков, Дюрренматт, Солженицын.

— Я его еще на листках достала, когда за это наказывали, — торопится объяснить Нина Николаевна. — Друзья привозили, и я читала тихонечко, плакала…

Родителей мамы Нины Николаевны раскулачили. Во время блокады семью вывозили из Ленинграда на баржах. «У мамы там старший сын погиб. Очень-очень сильно заболел и погиб, — Нина Николаевна говорит спокойно: просто констатирует. — Бабушка была больная и тоже умерла. А мама не умерла, только ноги отморозила». Мать Нины Николаевны книг про войну не читала. «Для нее война была слишком близко. А я читаю. Только про Чечню — никогда. И про Афганистан».

Нина Николаевна помнит, как, беременная, услышала, что из Афганистана выводят советские войска. «Я подумала: слава Богу, значит, мой сын туда не попадет… Его забрали в армию в ноябре, а в январе пришло письмо: привет тебе, мама, из Чечни».

На войне сын был дважды.

— Отправили в разведроту… — без выражения произносит Нина Николаевна, — Пришел с ранением. Стала стирать его обмундирование — никогда в жизни не видела такой грязи. И целый таз платяной вши. Когда я с ним ночь первую сидела, он воевал во сне. Всю первую ночь. А второй раз его отправили, уже когда в милиции служил… Но об этом он никогда не рассказывал…

Нина Николаевна надолго замолкает. Лицо у нее круглое, доброе, русые волосы мягко зачесаны назад, а взгляд — жесткий, упрямый.

— Наше поколение жило от войны до войны, — говорит она. И невпопад добавляет: — А у вас, девочки, детей нет? Сыновей рожайте. Мальчики — это такая прелесть!

Установка на счастье

Пол библиотеки села Святозеро плотно заставлен ведрами. Ведер не хватает, и в ход идут кастрюльки, банки, бидоны, цветочные горшки и старая детская ванна. Над кастрюльками красивыми лохмотьями нависают хлопья краски — из-за влаги она частями сошла со стен и выглядит, как венецианская штукатурка.

Крыша начала протекать года два назад, объясняет библиотекарь Татьяна Адамовна, но ремонт сделали на год раньше, поэтому денег на новый не видать. Хорошо, выделили на книги: 1700 рублей в год, и Татьяна Адамовна умудрилась купить аж 19 книг.

— Народная медицина, дыхательная гимнастика, траволечение… — увлеченно перебирает она тоненькие брошюрки. — Такое часто берут.

Самая дорогая покупка — «Тайны мира от Натальи Правдиной», розовая книжка с цветами и дебелой блондинкой на обложке.

— Вот посмотрите: «Тайна богатства. Как достичь», «Тайны любви», «Тайны счастья. Выберите успех». Тут можно даже цитаты выписывать! — восхищается Татьяна Адамовна.

Татьяна Адамовна работает уже 28 лет. Помнит, что в 80-е библиотека еще закупала Проскурина, Иванова и прочий соцреализм, но очереди уже стояли за романами про «Анжелику».

— Теперь «Анжелики» есть, а очереди нет, — удивляется Татьяна Адамовна. — Потом пошла сталинская тема: Шаламов, Солженицын, Гри… ну, эта, «Крутой маршрут».

Читать перестали тогда же, когда развалился Святозерский зверосовхоз.

— Норки были, лисы. Потом пошло спутниковое телевидение, сериалы, видеофильмы… — через запятую перечисляет Татьяна Адамовна.

Вообще-то записано в библиотеку много, 435 человек. Раньше было больше, но «самые хорошие читатели уже умерли».

Мы спрашиваем, какие книги для Татьяны Адамовны — главные. Их оказывается две: молитвенник и Наталья Правдина.

— Я пока не уверена, но, может, она настроит мне установку… Ну чтобы счастливой быть, — Татьяна Адамовна смущенно хихикает. — Вторую половинку найти…

От мужа библиотекарь ушла много лет назад: «Недостойным оказался». Почему, спрашивать не принято, и так ясно. Думала найти нового через интернет, «но очень сложно оказалось выбрать. Прям столько кандидатов…» В общем, с помощью Правдиной надежнее.

— Вы ассоциируете себя с кем-то из книг? — спрашиваем мы.

— Я не социирую, — рассудительно говорит Татьяна Адамовна. — У меня так: если в книге хороший конец — я хочу иметь такую судьбу. А если плохой — то не хочу.

Сама Татьяна Адамовна — веселая, круглолицая и кокетливая. В юности ей очень нравился Грин, «Алые паруса».

В Тибет, в Тибет!

На второй день водитель КИБО куда-то ушел (вероятно, в запой), и, пока искали нового, в Пухту (42 км от Петрозаводска) добрались к полудню.

Библиотекарь Галина Ивановна прибегает в КИБО первой. Работы у нее мало (из 194 пухтинцев в библиотеку ходят 13), читает она много:

— Вот, сдала Блаватскую, Гумилева про хазар — хорошая очень книга! Взяла Пржевальского, «От Кяхты на истоки Желтой реки», «Труды тибетской экспедиции» Певцова… Хорошо познакомилась с Тибетом, Гималаями. Ой, так интересно!

— Мама у нас умное читает, — дочь Галины Ивановны Марина кивает уважительно и как будто с испугом.

Всю жизнь Галина Ивановна занималась тем, что она буднично называет «поднимать культуру». Работала в избе-читальне, потом в библиотеке, устраивала праздники, выпускала в леспромхозе «боевой листок»… В пухтинскую библиотеку пришла в 1969-м. Раньше она занимала большое теплое здание, но в 2004-м его запретили пожарные, и библиотеку перевели сюда, в маленькое и холодное. Закрыли бы совсем, но подошли выборы, а их ведь надо где-нибудь проводить. К прошлым выборам, кстати, в поселок впервые провели интернет: ради веб-камер. Пухтинцы обрадовались, но на компьютеры пока не накопили.

Фонд в библиотеке большой, 5 тысяч книг, в основном — классика. На неклассику денег не выделяют уже много лет. Марина боится, что скоро перестанут выделять и на зарплату. Сейчас в клубе полторы ставки. Одна — на заведующую, это Марина, 8800 рублей. Еще половина — уборщицы, это Галина Ивановна, 2700 рублей.

— Совсем нас, наверное, не закроют, — рассуждает Галина Ивановна, кутаясь в пуховой платок (денег на дрова, честно говоря, тоже нет). — Хоть полставки оставят. А мы как работали — так и будем.

Говорить о будущем Галина Ивановна не любит. Больше про Блаватскую.

— Она в Тибете открыла такую народность… Высокие молодые люди. Они живут до 40 лет, а потом умирают. Очень красивые: высокие, светлые. Может, не такие, как в Атлантиде, но наподобие.

— А вы сами хотели бы куда-то поехать?

— В Тибет! — выпаливает Галина Ивановна. — В Тибет!

Марина Рериха не читает, в основном любовные романы Даниэлы Стил. Да и путешествовала уже немного: «В Лодейном поле была. Может, когда-нибудь на Украину съезжу, у меня зять оттуда. Но я так думаю: у кого получилось где-то побывать — слава Богу. А я почитаю».

И, когда мы уже прощаемся, застенчиво добавляет: «Только я хотела бы очень посетить Париж. Очень».

Цвели ромашки

В Ладва-Ветке (1500 жителей, 67 км от Петрозаводска) КИБО останавливается у ДК. Капитальный ремонт там закончился год назад, и нас предупреждают, что теперь это самое роскошное учреждение культуры на весь район.

Внешне этого, правда, не скажешь. Красная штукатурка фасада живописно облупилась, в дырах проглядывает серый кирпич, ступени поросли мхом. Внутри репетирует поселковый хор.

— Цвели рома-ашки, а сердце пе-ело, когда меня ты-ы поцеловал, — ритмично поворачиваясь всем корпусом, жалобно выводят четыре женщины.

Дослушать песню не удается: меня обнаруживает директор клуба. Она долго рассказывает про реконструкцию, модернизацию и обновление фондов библиотеки, а потом цепко хватает под локоть и тянет вперед, на сцену.

— А здесь у нас, — громким шепотом возвещает она, — туалет!

Энтузиазм директора я поняла позже. Неловко говорить, но за всю поездку по культурным учреждениям Карелии это был единственный теплый сортир.

«Столы богаты, кругом салаты»

КИБО возвращается в Петрозаводск, а мы — в Пухту. Сегодня в библиотеке репетиция: ансамбль «Сударушки» (Галина Ивановна, Марина и подружка Марины — Света) готовится к концерту.

Вечер. На стенд «Осень в творчестве русских поэтов» падают длинные тени, по библиотеке плывет запах свежих дров и клея от старых шкафов.

— «Столы богаты, кругом салаты, а мы желаем всей душой, чтобы всегда счастливою была ты и чтоб жила ты хорошо»… — поют «сударушки». Они постепенно раззадориваются, начинают поворачиваться, пританцовывать, отбивать такт ногами.

— «Я-я с тобой гуляла, в губы це-еловала, ай-яй-яй… Ох темные ночи, ох карие очи…»

На столе стынет чай, заветривается нарезанная для нас колбаса. Просачиваются в окна тяжелые карельские сумерки, догорают поленья, но «сударушки» поют, словно ничего этого нет, и столько в их песне радости, столько жизни и силы, сколько никогда не приснится никакой Ваенге.

Мы спрашиваем про любимые литературные персонажи. Марина уважает Скарлетт: «В нашей русской литературе одни размазни, а это такая женщина, что из любого положения выход найдет. Поднимется, как говорится, после всего. Вроде когда ничего уже не осталось… Вот потому я от мужа и ушла, — вдруг заключает она. — Не могла больше так жить. Трудно было одной — но поднялась!»

Свету Марина стала приучать к книгам недавно. Сначала, чтобы привыкла, взяла для нее в КИБО романы для подростков. Потом «перешла к серьезному» — Даниэле Стил.

— В школе-то я читала, а потом не пробовала, — словно извиняется Света. — Работала в леспромхозе: лес принимала, машины отправляла. Там и пенсия…

Книги для подростков ей понравились: «Там две девчонки влюбились в одного парня, не помню, чем все закончилось. Но жизненный сюжет».

— А у вас когда-нибудь так было?

Света молчит.

Трещит печка, библиотекари тревожно обсуждают, хватит ли дров до апреля, течет ли крыша…

— У меня так было, — Света вдруг набирается решимости, на секунду застывает и смотрит на нас, не мигая. — Я еще в школу не ходила, как встретила мальчишку. Ну, понравился, дружили, гуляли. Потом постарше стали, пошли в школу. Там тоже мальчишка был, ходили к нему в гости. Посидим, чаю попьем. Другой раз со школы портфель несет… Потом с мужем познакомилась. Вроде влюбилася-я-я… С армии его ждала, замуж вышла. Ну а потом пошло неладно, начал пить, загулял. Пришлось детей забрать и уехать. Сын у меня еще школьник был… Он тоже к Галине Ивановне за книжками ходит. Любит фантастику. И такое, военное. Про Чечню.

Самая читающая страна

Мы спрашиваем женщин про книги, которые повлияли на всю их жизнь. Галина Ивановна называет «Мать» Горького и «Как закалялась сталь» Островского. Марина — «Вечный зов» Анатолия Иванова: «Через такие книги человека понимаешь».

Сидя в деревянном бараке, посреди бывшего поселка ссыльных, под одинокой лампочкой Ильича, Марина с тоской вспоминает свое пионерское детство и комсомол. Как подтягивали тогда отстающих и ценили каждого человека; как уважали труд и память о войне…

Вопрос про самые главные в жизни книги мы зададим в десятке поселков. «Как закалялась сталь» вспомнят везде. Мы тщетно будем пытаться понять, почему все, кто читает книги, сохранили приверженность советским идеалам и ценностям. Пока не обнаружим, что все ровно наоборот: чтение — это советская ценность. Все, кто хранит уважение к книгам, приобрели его, когда были гражданами самой читающей в мире страны. Остальные просто не считают книги необходимостью, а начитанность — достоинством, воспринимая чтение как часть детства, школы, учебы.

«Отчитался я уже», — самый частый ответ селян на вопрос про книги. Невостребованное с годами умение воспринимать письменный текст уходит, как, к примеру, школьное знание того, что такое катод, валентность или дискриминант.

…Из библиотеки выходим совсем в ночи. «Сударушки» провожают нас на крыльце. Белый платок Галины Ивановны светится в темноте, Марина машет вслед. К груди обе прижимают взятые в КИБО книги. Выглядит, как финал фильма «451 градус по Фаренгейту»: немногие оставшиеся читатели бродят по засыпаемому снегом лесу, бормоча под нос выученные наизусть тексты сохраняемых книг…

Зомби, монстры, Кафка

— Там война была, в этой, в Припяти. Взрыв огромный. Зомби, монстры и вся фигня… Люди в болоте спасались, у них очень мало было еды, и в конце они умерли…

Роман из серии «Сталкер» 13-летний Саня из Святозера пересказывает взахлеб, путаясь и забывая сюжет. Если попросить взрослого посетителя КИБО пересказать только что прочитанное, результат, скорее всего, будет таким же бессвязным.

— Не жалко тебе людей, умерли ведь? — спрашиваем мы Саню.

— Так я ж их даже не знаю, чё их жалеть?..

Если составить рейтинг запросов читателей КИБО, на первом месте окажется Дарья Донцова. В женском чарте ей на пятки наступают детективы Александры Марининой и Татьяны Поляковой, любовные романы Екатерины Вильмонт и Даниэлы Стил.

Предпочтения мужчин: серия «Спецназ», серия «Сталкер», серия современных поделок о Второй мировой «Военные приключения», а также детективы про супергероя Бешеного (20 с лишним книг) и разведчика Дронго (98 томов).

Из интеллектуального чтения: Улицкая, Булгаков, Солженицын.

Популярная переводная литература исчерпывается любовными романами, в лучшем случае детективами Ю Несбё. «Нам про свое интереснее», — объясняют все.

Качественных современных русских авторов в КИБО хранят на отдельных полках. Там есть и Владимир Маканин, и Асар Эппель, и все лауреаты литературных премий последних лет, от Михаила Шишкина до Андрея Балдина. При нас с этих полок не брали ничего.

Правда, если кто-то из читателей КИБО прочтет что-то действительно хорошее, книгу начинают передавать из рук в руки, как самиздат. В селе Пряжа (3075 жителей, 50 км от Петрозаводска) запоем читают «Превращение» Кафки.

— Я про него еще по «голосам» слышал, у нас-то его не печатали, — 60-летний кадровик Евгений Николаевич Мелентьев автоматически понижает голос. — Меня так потрясла эта вещь! Прямо как в жизни! Если с тобой что-то случится — как к тебе отнесутся? Родственники небось отвернутся…

— Ой, мне так было жалко героя! — перебивает соседка, 40-летняя Света.

— И мне… — вздыхает Мелентьев.

— А еще я Новый Завет читала, — гордо говорит Света. — И, знаете, тоже нравится!

Машина времени

Каждый день КИБО объезжал два-три поселка, и перед нами проходила галерея его читателей.

Валентин Сергеевич, охранник из Ладвы, заказывал «почвенников» Василия Белова и Федора Абрамова. «Про старинную такую деревню. Как жили коллективом, работали. У людей были устои. А сейчас что?..»

Санитар психбольницы Анатолий Салтыков хвастался, что видел среди пациентов пару карельских писателей, но сам читал не их, а космическую фантастику и хочет дожить до 2025 года, чтобы увидеть, как люди слетают на Марс: «Я все про него прочитал».

Школьники просили древнегреческие мифы — «Я в рекламе по телевизору видела Гермеса, он умный» — и справочники по консервированию овощей.

Методист Дома культуры Ладвы Игорь Капоров попросил привезти книги по истории театра и малоизвестные пьесы. Он создал полноценный театр в убогом ДК и сейчас ставит со школьниками повесть Приставкина «Кукушата» — о приюте для детей врагов народа.

В село Пай КИБО не доехал: грузовой ISUZY застрял на разбитой дороге. Правда, Пай — вообще место дикое: «Там волки собак с цепями уносят».

Скоро все карельские села сливаются для нас в одно. С разбитым асфальтом и жидкой грязью, с пропахшими мокрой паклей подъездами и детскими площадками, похожими на орудия пыток. С пьяными тенями мужчин, высокими, со всхлипом уходящими в грязь каблуками женщин и облезлыми псами, которые подбегают к тебе боком, словно боясь удара. И кажется, что люди здесь пытаются уравновесить окружающее идеальным, созданным книгами миром. Чтение становится проявлением тоски по чему-то утраченному и, возможно, никогда и не бывшему: путешествий — для Галины Ивановны; счастливой семьи — для Марины; легко разрешимых проблем со счастливым концом — для всех остальных.

КИБО оказывается в равной степени нужно и прогрессорам из Москвы, набившим машину качественной литературой, и местным жителям, которые ждут книжек про Бешеного и энциклопедию огородника. Грузовик книг кажется машиной времени, везущей интернет, Умберто Эко и идеи XXI века в деревни, словно застывшие в Средневековье. Без КИБО, признают все, было бы вообще никак.

Фото Анны Артемьевой Республика Карелия

Справка «Новой»

Разработанные фондом «Пушкинская библиотека» машины КИБО (Комплекс информационно-бытового обслуживания) начали ездить по стране в 2009 году и сейчас работают в 12 областях. В КИБО можно сделать ксерокопию, воспользоваться компьютером и интернетом. Аналогичные проекты есть во многих развивающихся странах. В Венесуэле, к примеру, книги возят на ослах.