Приближается очередная годовщина кровавой драмы в школе города Беслана. Еще не изгладилась в памяти трагедия в Театральном центре на Дубровке, завершившаяся гибелью сотен людей, пришедших посмотреть мюзикл. Захват заложников стал привычным явлением. Продолжает дискутироваться вопрос, каким образом вызволять невинных жертв, попавших в беду. Простейший способ, не требующий особого ума, это предпринять силовую акцию, чреватую непредсказуемыми последствиями, огромными человеческими жертвами. Именно так и произошло, к сожалению, в обоих случаях. Но имеется и альтернативный вариант, характеризующийся особой сложностью и предполагающий использование филигранных инструментов во имя благородной цели - сохранения жизни людей.

В этой связи хотелось бы привлечь внимание читателей к зарубежному опыту выхода из непростой ситуации, хотя, безусловно, этот случай особенный. Лима, столица Перу, 17 декабря 1996 года. В резиденции посла Японии начинался прием по случаю национального праздника – Дня рождения императора. В залах собралось свыше 800 человек. В числе гостей: высокопоставленные чиновники, зарубежные дипломаты, экономическая делегация из Страны восходящего солнца. По неофициальным данным, ожидалось прибытие главы государства Альберто Фухимори.

В момент всеобщего расслабления группа вооруженных до зубов молодчиков из Революционного движения Тупак Амару нейтрализовала охрану, совершила молниеносный налет и захватила заложников. Требования боевиков сводились к безоговорочному освобождению своих товарищей – участников других террористических акций, осужденных или находившихся под следствием. В противном случае заложникам грозила смерть.

Перед властью возникла дилемма: осуществить штурм или вести переговоры или прибегнуть к комбинированному варианту.

Бандиты, понимая, что удержать всех на ограниченном пространстве невозможно, сразу же выпустили женщин. Мужчин распределили по комнатам особняка. В доме, разумеется, имелись представительские помещения, но он был рассчитан только на членов семьи посла и прислугу. Скученность и теснота - неимоверная. В подобных условиях штурм исключался. Он неминуемо закончился бы большой кровью. Террористы, среди которых были и женщины, кроме автоматов с боекомплектом, гранат и прочего вооружения, постоянно носили поверх бронежилетов специальные пояса, напоминающие пулеметные ленты. Только вместо патронов из них торчали динамитные шашки. При попадании пули они взрывались бы, как фугасы. Жертв было бы не счесть.

Правительство приняло решение - приступить к переговорам. Оно было поддержано политиками, средствами массовой информации, государствами «восьмерки», в целом мировым сообществом. На первых порах по уполномочию главы государства переговоры вел министр труда. Затем его заменили представители Красного Креста и примас Лимы, архиепископ Хуан Луис Сиприани, пользовавшийся огромным авторитетом. Он встречался не только с боевиками, но и с пленниками, отправляя религиозные обряды желающим. В ходе контактов удалось добиться многого: наладить регулярное питание обитателей резиденции, доставку необходимых медикаментов, смену белья и одежды, передачу писем от родственников и т. п. Постепенно стали выпускать больных, иностранных дипломатов и лиц, не представлявших интереса для налетчиков. Так число узников сократилось до 72.

В процессе затянувшихся вязких переговоров уточнялись списки и фотографии заключенных, процедуры подачи индивидуальных кассаций, способы, маршруты, средства перевозки и доставки в будущем помилованных. Дискутировалась масса других, в том числе технических, деталей. Все это усыпляло бдительность террористов, создавалось впечатление, что силовая акция исключалась. Это подтверждалось и мирным настроем властей, и открытыми обращениями узников к президенту с призывами не допустить кровопролития. Между тем Альберто Фухимори совершил блиц поездку в Гавану с намерением обсудить с Фиделем Кастро возможность принятия на Кубе террористов, или, как минимум, добиться от них большей уступчивости.

Страна жила в тревожном ожидании. Сотни кино-, теле-, фотожурналистов, съехавшихся со всего света, круглосуточно дежурили на близлежащих улицах и крышах домов. Пресса, телевидение, радио подробно освещали все перипетии эпопеи, приобретшей характер драмы. И впоследствии их никто и ни в чем не упрекнул.

Параллельно с соблюдением строжайшей секретности и с согласия правительства Японии разрабатывался план силового освобождения заложников. За городом, в безлюдном, тщательно замаскированном и охраняемом месте возвели макет здания в натуральную величину. На нем группа спецназа методично отрабатывала варианты захвата. Одновременно сооружался подземный тоннель через улицу прямо под территорию резиденции. Звуки работ заглушались громкоговорителями большой мощности. Через них круглосуточно передавались обращения к террористам с призывом выпустить удерживаемых, и проигрывалась музыка в стиле тяжелого рока.

Многомесячное напряжение, отсутствие нормального сна, шумовая и психологическая обработка сделали свое. Террористы пребывали в крайне измотанном и заторможенном состоянии. 22 апреля 1997 года, убедившись в полной готовности, президент отдал приказ приступить к операции. Молниеносный штурм длился буквально секунды. С разных сторон одновременно, словно из-под земли выскочили спецназовцы. Не успев воспользоваться оружием, все 14 террористов оказались уничтоженными. Нападавшие не обошлись без жертв: двое погибли, кое-кто получил ранения. У одного из заложников – пожилого члена Верховного суда – случился сердечный приступ. Спасти его не удалось. Несколько человек отделались легкими ранениями, среди них министр иностранных дел Франсиско Тудела. Никто не исчез, не пропал без вести.

Так завершилась 126-дневная эпопея. Ее эпилогом стала выразительная картина с участием президента. Под восторженные возгласы и приветствия десятков тысяч горожан он ехал на подножке автобуса в колонне, увозившей предельно утомленных, теперь уже бывших заложников в военный госпиталь.

Разумеется, речь не идет о копировании чужого опыта. Но знать его полезно. В Перу приоритетом являлся диалог с целью освобождения людей, оказавшихся в беде. Штурм рассматривался как запасной вариант. В России же переговоры вели лишь добровольцы. Информация от лиц, побывавших в театральном центре на Дубровке, фильтровалась спецслужбами. Разница менталитетов наглядно проявилась в том, что в одном случае превалировали интересы человека, в другом – забота о чести мундира, стремление снять с себя ответственность, переложить ее на других, угодить начальству. Отсюда столь варварские методы, применявшиеся на Дубровке и в Беслане.