Сергей Лобан — вероятно, самый загадочный персонаж современного российского кино. Его попадание в жюри ММКФ в этом году — отдельная сенсация: очень уж этот человек не вписывается ни в какой официоз, и представить его всерьез судящим чужие творения тоже очень сложно. Вместе со своим постоянным сценаристом Мариной Потаповой он сделал два чрезвычайно любимых и знаменитых фильма (неприятное слово «культовый» к ним не липнет, поскольку чего-чего, а самодовольства в них нет). Сначала Лобан снял «Пыль» — принципиально за 3000 долларов. А потом четырехчасовое, вызывающе неформатное, разбитое в прокате на две части «Шапито-шоу». Про что оно? Буквально про жизнь, хотя формально про сложные пересечения четырех сюжетных линий в Крыму.

— В России есть сегодня молодое кино? Кроме вас?

М.П.:Есть талантливые ребята, но мы их не видим. Нам не с кем скооперироваться, поэтому когда нам предлагают участвовать в альманахах, мы обычно отказываемся.

С.Л.: Альманахи вроде «Москва, я тебя люблю», «Москва, я тебя ненавижу»… Мы не сможем в этом участвовать, потому что это будет нечестно с нашей стороны. Вообще, не хватает азарта и интриги, поэтому нет совершенно индустрии независимого кино. Ведь очень интересно снять кино за тридцать тысяч долларов и получить за него полмиллиона! Но почему-то почти никто этого не делает.

М.П.:Да потому что его потом никуда не денешь. Надо же потом заниматься прокатом, раскруткой, а кто этим будет заниматься с неизвестным молодым режиссером, когда не ясно, получишь ты что-нибудь или будет провал. Рисковать сейчас не любят, предпочитают делать ставку на то, что наверняка сработает.

— Но «Шапито» же не тридцать тысяч стоило.

С.Л.:Ну нет, конечно, но дело даже не в этом. Вот Макс Кузьмин — наш дистрибьютор — приходит к Сельянову, а тот ему говорит: «Да вы больше 200 тысяч не соберете, на что вы надеетесь?» И сразу давит человека своим авторитетным мнением.

М.П.:Так мы столько и собрали же?

С.Л.:Да какое там! Мы собрали больше миллиона.

— А откуда вы вообще взялись? Что делали до «Пыли»? Где начинали?

С.Л.: В программе «До шестнадцати и старше». По части творческой свободы нам пока еще нигде не было лучше. Мы там придумывали сюжеты и акции, которых и теперь не стыдимся. Детские, с полетами в космос всякими, с неожиданными репортажами…

— На кого ориентируетесь из режиссеров?

М.П.:Дэвид Линч и Тод Солонз! Фильм Солонза «Счастье» — по-моему, идеальное кино.

— Из молодых хоть кого-то можете назвать?

С.Л.: Вот Миша Местецкий, я думаю, скоро оформится. Талантливый юноша. У него короткометражка про поезда, потом был отличный фильм «Ноги — атавизм». Сейчас у него есть отличный сценарий, но ему кажется, что ему пока еще рано снимать свой фильм по своему сценарию. Что сначала надо сделать кому-то по заказу, чтобы накачать мускулы, а потом уже работать для себя. И вот мы надеемся, что у него ничего не выйдет с продюсерским проектом, и он как-то напряжется и снимет свой фильм.

— А почему вас на «Нике» так прокатили?

М.П.:Ну, просто там в жюри сидят люди прошлого поколения, и они выбирают свое, традиционное, близкое и понятное кино. А кто мы такие, они не поняли. Вот когда-нибудь, лет через двадцать, когда мы будем сидеть в жюри, тогда будут побеждать такие фильмы.

С.Л.:И вообще, часто ли побеждают комедии? И это не только в России. За границей тоже. Наш фильм, например, очень нравится отборщикам многих международных фестивалей, но они не могут взять, потому что существует другой тренд. Наше кино не поймут.

— Действительно, мало кто понял. В этом шапито на берегу пытались найти средоточие мирового зла, и не найдя, разочаровались…

С.Л.:Это никакое не мировое зло, просто шапито, где самодеятельный режиссер с помощью самодеятельных артистов ставит самодеятельные номера…

М.П.:А если в экзистенциальном плане, то это театрализация, то место, где герои оказываются в момент наивысшего напряжения чувств.

— У меня ощущение, что, скажем, в 90-е «Шапито-шоу» приняли бы на ура — тогда была пора экспериментов, пусть не всегда удачных…

М.П.:Действительно, тогда происходила в кино смена…

С.Л.:Парадигмы!

М.П.:Ну да, и фигур, и парадигмы тоже…

— Ну вот, ей-богу, что такого уж экспериментального в «Шапито»?

С.Л.: Да мы и сами не знаем, в общем, ничего особенного. Но мы просто не вписываемся ни в одну из существующих категорий. Есть определенные стереотипы. Если это коммерческое кино, скажем, то оно идет полтора часа, а если дольше, это означает, что режиссер не смог вписаться… Если артхаус, то это серьезное социальное кино, чтобы всю боль можно было почувствовать. А мы не лезем ни в какие глубины, не вскрываем раны. Мы снимаем про людей, которые любую вещь превращают в искусство.

— Что будете делать после «Шапито»?

М.П.: Пока не знаем. Снимать без денег трехкопеечное кино, тратить на него все время — как «Пыль», которую делали на одном энтузиазме, — мы уже не можем себе позволить. Это возможно только в очень молодом возрасте. И даже если мы возьмемся — есть еще актеры, которым надо зарабатывать… Пока работаем с СТС, пробуем сочинить сериал…

С.Л.: Предлагаем им разные идеи сериалов, а они нам говорят, пойдет это или нет.

— И что обычно говорят?

С.Л., М.П.: Нет. (Смеются.)

С.Л.:Мне кажется, единственный вариант — находить деньги на первую серию, снимать пилот и дальше уже продавать на телевидение.

— А деньги где находить?

М.П.:С помощью краудфандинга, через интернет. Это сбор денег с народа на какой-то проект, вроде частного добровольного финансирования. И мы открыли сайт «Напарапет», предназначенный специально для того, чтобы люди, у которых есть интересные идеи, могли их осуществить.

— И все-таки, каким должен быть мир, в котором такое кино, как ваше, имело бы перспективы?

М.П.:Надо, чтобы к такому кино — независимому, необычному, малобюджетному — был интерес у тех людей, которые рулят киноиндустрией.

С.Л.: Это достижимо. Но пока никто особо не хочет этим заниматься.