На днях Комитет по законодательству Госдумы России провел в Геленджике круглый стол «Модернизация Гражданского кодекса Российской Федерации», где обсуждались поправки к ГК, внесенные Дмитрием Медведевым еще в начале апреля. По итогам обсуждения председатель комитета Павел Крашенинников отметил: «У нас есть все основания получить на выходе полноценный, качественный системный закон, который определит поступательное движение рыночной экономики на многие годы вперед».

Обновленный кодекс планируется ввести в действие с 1 сентября 2012 года, а давно назревшие поправки к части IV, регулирующей область интеллектуальной собственности, были анонсированы руководителем проекта Гражданского кодекса Дмитрием Медведевым более года назад. Но вопреки оптимистичным заявлениям Крашенинникова, эксперты, представляющие все заинтересованные стороны — от крайних сторонников «закручивания гаек» до приверженцев интернет-свобод, — сходятся в том, что предложенный проект чересчур компромиссен и не принесет практически ничего нового в этой части законодательства.

Наиболее, пожалуй, обсуждаемой позицией стало внесение статьи 1253.1 об ответственности провайдеров, до сих пор пребывавших в правовом вакууме. Проект почти не делает различий между провайдерами доступа в интернет и контент-провайдерами (например, администраторами социальных сетей): в обоих случаях они освобождаются от ответственности, если «информационный посредник не знал и не должен был знать» о том, что клиент нарушает чьи-то права. Председатель Совета Российской государственной академии интеллектуальной собственности Павел Катков, один из крайних сторонников политики «закручивания гаек», в интервью на сайте «Руформатор» критикует такую формулировку:«При оговорке «при наличии вины» и ссылке на ответственность, якобы содержащуюся в законодательстве об информации, а в действительности отсутствующую в нем, эта статья не будет работать никогда».

Юрист и журналист Павел Протасов, создатель содержательного блога duralex.org, однако, не согласен с этим мнением. В интервью «Новой» он заявил: «Важное значение среди поправок имеет описание условий ответственности «информационных посредников», раньше этот вопрос решался на уровне судебных толкований». Это, наверное, шаг вперед, но явно недостаточный: ведущий специалист по авторскому праву, партнер юридической фирмы «Саланс» Виктор Борисович Наумов указал на то, что с применением этой нормы «будут проблемы до той поры, пока в ФЗ «Об информации» не внесут поправки».

Зато Павел Протасов указал на другой аспект проблемы. Он полагает, что поправки не внесут ничего нового потому, что практика охраны авторских прав в России вообще находится за пределами области, охватываемой Гражданским кодексом: «Основная «защита прав» в России осуществляется с помощью административных методов и в сфере уголовного судопроизводства. После внесения поправок в ГК, разумеется, не прекратятся такие вещи, как «проверки на контрафактность» организаций или возбуждение уголовных дел, подавляющее большинство из которых просто сфабриковано при так называемых «контрольных закупках», когда оперативники специально просят у «жертвы» установить кучу разных дорогостоящих программ, чтобы «раздуть» установку до уголовного дела».

В проект не вошли давно ожидаемые интернет-сообществом (и, заметим, поддержанные в свое время Дмитрием Медведевым) поправки, вводящие в наше законодательство понятие «свободные лицензии» — очевидно, одержали верх ортодоксы, старающиеся сохранить чистоту советского законодательства от всяческих прецедентных сущностей, пришедших с Запада. Однако упоминание о праве автора «сделать заявление о предоставлении любым лицам возможности безвозмездно использовать принадлежащий ему результат интеллектуальной деятельности» все же вошло в проект поправок к статье 1233. Правда, с существенной оговоркой, благодаря которой поправка теряет какое-либо практическое значение: «Указанное заявление должно быть сделано путем размещения на официальном сайте федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности». Протасов обращает внимание, что «такое требование будет противоречить Бернской конвенции, которая запрещает требовать соблюдения каких-либо формальностей при осуществлении авторских прав».

Ужесточается порядок «свободного использования произведений», в том числе охраняемых авторским правом. В старой статье 1273 запрету подлежало лишь «репродуцирование» (то есть изготовление твердой копии), поправки предусматривают замену этого термина на «воспроизведение» вообще. Теперь любое несанкционированное использование (например, чтение копии книги из пиратской библиотеки и прослушивание скачанной с торрентов музыки, даже в глухом одиночестве) может привести к ответственности по закону не только распространителя (как это было до сих пор), но и клиента таких ресурсов. Если вспомнить практику провоцирования на преступление, описанную Павлом применительно к «проверке на контрафактность» компьютерных программ, то возникают определенные сомнения, что эта статья будет использоваться в нашей действительности не в качестве инструмента запугивания и давления, а действительно для защиты чьих-то прав.

И как бы в качестве компенсации за это — в думском Комитете по законодательству не поддержали инициативу главы Российского союза правообладателей (РСП) Никиты Михалкова и президента Российского авторского общества (РАО) Андрея Эшпая о получении сборов с владельцев сайтов в пользу правообладателей музыки. Как говорит Павел Протасов, «учитывая ту любовь, которую законотворцы испытывают к «авторам» (читай: «скупщикам исключительных прав»), поправки могли быть и хуже. И не исключено, что к моменту окончательного принятия закона они хуже еще станут».

Борьба с «экстремистами» под прикрытием педофилов

Госдума вносит поправки, допускающие самые широкие толкования

Одновременно с поправками в Гражданский кодекс, в общем и целом оказавшимися достаточно нейтральными и мало что меняющими, законодатели по полной программе отыгрались на законе «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Руководствуясь, естественно, исключительно благими пожеланиями о чистоте морального облика подрастающего поколения, депутаты протащили в проект нового текста закона понятие «экстремизм» — как и в других случаях, без расшифровки содержания термина, допускающего самые широкие толкования. Более того, о педофилии, которая, по идее, и послужила поводом для данной инициативы, в проекте поправок нет ни слова. Зато предложено создать единый реестр запрещенных сайтов, курируемый Роскомнадзором, к которому, по сведениям «Газеты.ру», получат доступ и силовики. И вот тут никакие отмазки о том, что информационный посредник «знал или должен был знать» о недопустимом, с точки зрения властей, содержании, уже не катят — все разновидности провайдеров обязаны способствовать перекрытию доступа к информации, попавшей в реестр.

А это уже не просто вялотекущая война правообладателей с пользователями, как в области авторских прав: эти инициативы депутатов, после принятия закона о митингах и разработки законопроекта о некоммерческих организациях, стали третьей реакцией властей на массовые акции протеста. Налицо и редкое единодушие среди парламентариев — инициатива принадлежит представителям всех четырех фракций: это Елена Мизулина («СР»), Сергей Железняк («ЕР»), Сергей Решульский (КПРФ) и Ярослав Нилов (ЛДПР). По этой причине вероятность внесения каких-то изменений до принятия закона невелика.

«Если в закон включат поправку о том, что органы исполнительной власти имеют право включать в этот реестр в досудебном порядке не только сайты педофильской и суицидальной направленности, но и «экстремистские», а отвечать за удаление и блокировку такого контента заставят бизнес, это будет катастрофа. Бизнес будет перестраховываться и заранее блокировать все, что может вызвать неудовольствие властей», — считает депутат Илья Пономарев. Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека в своем заявлении прямо назвал творящееся «реальным введением цензуры в российском сегменте интернета».