Мнения

Есть ли жизнь после бадминтона?

Дмитрий Медведев искал в студии Владимира Познера опору для политической реинкарнации

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 62 от 6 июня 2012
ЧитатьЧитать номер
Политика

Андрей Колесниковспециально для «Новой»

 

К сожалению, личная драма Медведева после рокировки 24 сентября, которую в ответах на вопросы Владимира Познера глава «нетехнического» правительства счел нравственно и юридически корректной, состоит в том, что он был в течение четырех лет (как выяснилось) техническим президентом…


 

С ответов на вопросы «прустовской анкеты» (ее, помимо Владимира Познера, использует еще журнал Vanity Fair, а первым применил такой прием знаменитый  французский телеведущий Бернар Пиво) экс-президент начал жизнь после политической комы, наступившей 24 сентября 2011 года. Любимые писатели – Чехов, Достоевский, Набоков…  Какой-то уж слишком «школьный» ответ. Обычно так на него отвечают в Vanity Fair актеры-интеллектуалы вроде Ральфа Файнза, добавляя сюда, допустим Ибсена, Эллиота, Беккета.

Да и какой русский не любит Чехова и Достоевского, причем не возвращаясь к их творчеству со времен средней школы? Гораздо более интересным оказалось заявление о том, что технических премьер-министров не бывает.

Подобного рода слова в прустовский вопросник не помещаются.

Среди прочих «нетехнических» премьеров Медведев даже назвал Михаила Фрадкова и Виктора Зубкова, вошедшего случайным, но симптоматичным образом в политическую историю в качестве «Виктора Пиписькина». Но в том-то и проблема, что по объему полномочий в России глава правительства – политически мощная фигура, а по реальным функциям и действиями иной раз – подогреватель кресла.

К сожалению, личная драма Медведева после рокировки 24 сентября, которую в ответах на вопросы Владимира Познера глава «нетехнического» правительства счел нравственно и юридически корректной, состоит в том, что он был в течение четырех лет (как выяснилось) техническим президентом…

Есть ощущение, что, вопреки ожиданиям, Дмитрий Медведев будет работать премьером долго. Он в хорошей форме, обидчиво-агрессивен, очень напряжен и внимателен, убежден в своей правоте, разногласий с  Владимиром Путиным, если судить по содержательной части интервью, у него теперь гораздо меньше, чем еще полгода назад.

У него еще остается чувство юмора, которое мало кто, увы, оценил в предыдущие четыре года, и быстрота реакций, выработанная большим риторическим опытом. «Что вы цените больше – профессионализм ли личную преданность?» - «Неужели вы думаете, что я отвечу: «личная преданность»?». «Вы состояли в КПСС?» - «Да, Владимир Владимирович, как и вы, только я меньше…» - «Я старше». «Говорят, один человек голосовал против вас…» - «Не было голосовавшего против, иначе мы бы его нашли и наказали». Ирония человека, всезнающего, как змея…

В остальном – жесткая, непримиримая оборона, направленная на то, чтобы убедить себя же в собственной правоте. Не верит соцопросам, если они противоречат выводам, сделанным из отфильтрованной для первых лиц информации.

Нетерпим к критике (это новое в политическом поведении). Готов все оправдать, что делается. Поэтому любимое слово – «нормально».

Мединский, например, в качестве министра культуры – это нормально. Критикуют Сердюкова – это нормально. Кому-то политическая система надоела – это нормально. Взгляды Медведева и Познера на РПЦ не сойдутся – это нормально.

Внезапные запальчивые приговоры: администрация президента не имеет отношения к решениям, принимаемым правительством. А поручения президента правительству? А совместные обсуждения возможных решений на совещаниях у премьера и президента, где присутствуют, как правило, одни и те же люди?

Надо выращивать культуру создания политпартий. Говорит об этом, словно бы не понимает, что партийная система дискредитировала себя. Ровно потому, что в последние годы не выражала взглядов гражданского общества, оставляя без представительства существенную часть населения страны, да еще обойденную честными выборами.

Во Франции нет недовольных выборами, потому что все убеждены в их честности. Это единственный тезис Познера, который Медведев парировал неудачно. Мы любим ссылаться на иностранный опыт только тогда, когда нам это удобно, продолжил интервьюер. И в этом микросюжете интервьюер переиграл интервьюируемого.

Здесь Медведев ответил вопросом на вопрос – мол, сколько лет иностранным выборным традициям? Да и вообще в 90-е годы людям было безразлично, какими будут результаты выборов (и поэтому они были честные?). Это в 1996-м-то безразлично? Или в 1993-м? Почему сначала они были честные, несмотря на отсутствие многовековых традиций, а потом вдруг стали нечестными?

Сюжет, о котором Владимир Познер не спрашивал толком, а Дмитрий Медведев и не отвечал – что он, собственно, будет делать с правительством, где все «нормально», с  протестами, которые «нормальны», со страной, где тоже все «нормально»?

Теперь, после Познера и попытки публичной реинкарнации, Медведеву, даже если от него этого не ждут те слои, выразителем интересов которых он был до 24 сентября, придется все-таки объяснить эту «новую нормальность». Будет ли это «Стратегия 2020» или чисто ситуативное реагирование на проблемы с последующими попытками залить их деньгами? Будет ли это какая-то другая стратегия или горестное молчание. Как, например, в то время, когда, например, гг.  Сечин, Муров и Ко начали новый этап перераспределения собственности?

«Нетехнический премьер»? Остался ли драйв для того, чтобы доказать это своим разочаровавшимся и несостоявшимся избирателям?

 

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera