Сюжеты

Счастья не будет. Этого всерьез опасаются на «Кинотавре»-2012

Открытие 23-го «Кинотавра» было пропитано ощущением печали и тревоги

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 62 от 6 июня 2012
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Завершалась церемония чудесным диалогом из «Города Зеро». Прокурор Владимир Меньшов объясняет заезжему командировочному Леониду Филатову непреходящую суть исторического момента: «Немногие понимают, что все наши революции приводят в конечном счете к укреплению и усилению государственности… Сегодня мы переживаем один из самых критических моментов истории…»

Открытие 23-го «Кинотавра» было пропитано ощущением печали и тревоги. Оно была разлито в строгом дизайне сцены, на которой смятенно вспыхивали и гасли трехмерные экраны. В тревожной музыке с перкуссией, бьющейся взволнованным сердечным ритмом. Режиссер Владимир Хотиненко даже заметил, что, несмотря на общее настроение, надеется: новое кино не разочарует жюри. Безусловно, это смелое решение — составить жюри исключительно из режиссеров. Представьте себе лодку, в которой гребут столь разные авторы, как Бакур Бакурадзе, Вера Глаголева, Николай Хомерики, Анна Меликян, Александр Котт и Алексей Федорченко. И заправляет командой своенравных солистов Владимир Хотиненко.

Судя по всему, решение этого ареопага будет неожиданным. Впрочем, президент фестиваля Александр Роднянский сразу предложил рецепт: выбирать не лучшее, а самое любопытное — фильм как эмоциональное путешествие, заставляющее пережить то, что невозможно испытать в рутинном течении жизни. Настроение в кинематографической среде и впрямь не назовешь лучезарным. Новые назначения — и министра культуры Мединского, и бывшего шоумена Демидова (рулить кинематографом) вызывают неодолимую тревогу. К тому же хронические пертурбации в киносфере уже который год (если не десятилетие) ввергают киносообщество в состояние всё нового ступора. Только-только начинают приспосабливаться к очередной экономической формуле продюсеры —  бац!  — Госкино сливают с Минкультом, потом «разливают», потом финансирование режут пополам между Минкультом и Кинофондом и назначают «мейджоров», потом вовсе останавливают финансирование почти на год, дабы разобраться в направлении неуправляемых денежных потоков. Да и кто знает, что придет в голову новым управителям?.. Не случайно Роднянский со сцены признался, что с каждым годом фестиваль проводить все труднее.

Но открытие прошло под знаком звезды Тарковского, которому в этом году исполнилось бы 80 лет. Сквозным лейтмотивом были специально снятые ролики, в которых известные актеры и режиссеры (Панин, Пускепалис, Хабенский, Миронов), цитируя Тарковского, размышляли о профессии, о жизни, о предназначении искусства. О том, что красота — это символ правды. Увы, но именно правда — сегодня самый невостребованный «натуральный продукт», его вытесняют суррогаты и заменители вроде «ура-патриотики».

«Как ощущать присутствие красоты? — спрашивал себя Тарковский, и сам отвечал: — По мурашкам, бегущим по спине». Чувство в последнее время, прямо скажем, практически забытое.

Награждали «За вклад» Карена Шахназарова, режиссера, фильмы которого из плотной реальности катапультируют в иллюзию. И все же среди его заслуг чуть ли не главной является возрождение «Мосфильма», ставшего одной из лучших европейских киностудий.

Шахназаров поведал о своей эволюции во взглядах на кино. В юности с помощью кинематографа он мечтал изменить мир. Потом понял, что киноискусство ничего изменить не может, и хорошо бы заняться чем-то более практическим: лечить, учить. Наконец, он созрел до понимания удивительной власти слова над людьми. А значит, и твои маленькие «словечки» —  фильмы, и даже фразы из фильмов — могут что-то изменить пусть не в пространстве человечества, а всего лишь одного конкретного человека. Но и это немало.

Шахназаров сам для себя формулирует существо профессии: «Мы должны отвечать за то, что делаем. Несмотря на возраст, регалии. Бывает страшно. Но и сегодня я отвечаю за картину, сделанную 40 лет назад».

Ретроспектива Шахназарова началась с его дипломного фильма «Шире шаг, маэстро», 40 лет назад снятого по рассказу Шукшина. История юного врача, вынужденного вместо лечения больных выбивать железо для больнички, пропитана беспричинно радостным настроением. Это облучение весенним солнцем и ожиданием перемен вообще свойственно кинематографу 60-х.

Завершалась церемония чудесным диалогом из «Города Зеро». Помните, прокурор Владимир Меньшов объясняет заезжему командировочному Леониду Филатову непреходящую суть исторического момента: «Немногие понимают, что все наши революции приводят в конечном счете к укреплению и усилению государственности… Сегодня мы переживаем один из самых критических моментов истории…» Герой Филатова с каждой фразой то скептически-недоуменно, то удивленно-тревожно округляет глаза, олицетворяя собой народ, который безмолвствует.


«Пока ночь не разлучит»

Фильм открытия — «Пока ночь не разлучит» Бориса Хлебникова. Место действия — ресторан «Пушкин». Персонажи: крутой замес из пиарщиков, бизнесменов, жен и любовниц «папиков», бизнесвумен, провинциалок, пристраивающихся к теплому золотому боку столицы. Это «верхи», которые, судя по всему, уже ничего не хотят. Есть мир кухни, в дыму-чаду которой «низы» — гастарбайтеры жарят-парят, любят-страдают от унижения. И, судя по всему, ничего не могут… Пока. Между «верхом» и «низом» шныряют два официанта, в исполнении любимых актеров Бориса Хлебникова: Александра Яценко и Евгения Сытого.

Фильм вырос из текста в «Большом городе»: журналисты подслушали разговоры в «Пушкине» — так называемом «переговорном центре» Москвы. Фильм сняли за 11 дней и ночей. Московская пресса рыдала от счастья. В одном месте можно было увидеть, как элиту живописуют Алена Долецкая, Оксана Фандера, Сергей Шнуров, Анна Михалкова, Авдотья Смирнова, Василий Уткин, Василий Бархатов, Алиса Хазанова, Клавдия Коршунова, Мария Шалаева… Есть точные завершенные скетчи. К примеру, эпизод с бизнесменом, которого достали паразитка-жена, вампирша-теща и тупые дочки. В свой день рождения вместо тоста он велит в два дня выматываться всему кагалу из дома вместе с пожитками.

Отличный визуальный анекдот про продюсера (Шнур), который меняет собеседников как перчатки, «запивая» их исключительно водой («сегодня не пью»), и не отрывает взгляда от пергидрольной арфистки, игриво и сладострастно цепляющейся пальцами за струны. Сразу не понять: она его воодушевляет или бесит, зацелует он ее или прибьет?

На кухне обмывают трупик поросенка, украшают лобстеры лаймом, пытаются вызволить из ментовки пойманного гастарбайтера, доедают «жирные объедки». В сверкающем хрусталем зале говорят о схемах и бумагах, обысках в офисах, решают, кого пригласить: Хабенского или Серебренникова; что лучше: рубчик или кружева. Невидимую, но неприступную границу пересекают лишь «разведчики», засланные казачки — официанты. Они везде «свои» и везде «чужие», «начальство» и «холуи». Каждый из них надеется на ответное чувство, не расстается с мобильником («целую тебя во все внутренние органы») и терпит полное фиаско.

Этот фильм — контрастный душ, трагифарс, местами действительно смешной, и идет всего 65 минут. Для открытия — лучше не придумаешь. Милая, симпатичная шутка, изящная штучка — не более того. Выхода на какие-то серьезные обобщения не будет. Параллели с «Репетицией оркестра» или «Повар, вор, его жена и ее любовник» Гринуэя, «Большой жратвой» Феррери мне представляются сильной натяжкой. Но и капустником, бессмысленным винегретом фильм не назовешь: в нем есть острота взгляда, которая возбуждает в зрителе желание поразмышлять над антропологическим зоопарком, в котором живем, над фантасмагорией, которая разлита на экране и в действительности.

Для режиссера «кухня» и «зал под люстрами» — разные палубы одного корабля. Хорошо бы — не «Титаника». Радует то, что Хлебников, строитель собственного ироничного и горького кино, демонстрирует выраженное комедийное дарование. Самые остроумные моменты картины сочинены не за счет текста, а средствами пластики. Как эпизод с официантом (Сытым), который только что смахнул с тарелки недоеденные тигровые креветки, полил их лимонным соком, приготовился к гастрономическому возможному счастью… А рядом узбек включил в мобильнике свою любимую заунывную мелодию и под нее шинкует овощи. И значит, счастья не будет.

Сочи — Москва

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera