Очередь у ворот Дарвиновского музея, одного из тех, что работали в ночь с 19 мая на 20-е, — метров двадцать. Да еще через весь двор нужно отстоять, чтобы попасть внутрь, — правда, двигается очередь быстро. Возле входа притягивает взгляды «Памятник одной ночи». У нескольких музеев города на одну ночь установили инсталляции художников, созданные вместе с учениками детских творческих студий. Здесь поставили «Слона будущего» Дмитрия Цветкова. Правда, мамонтенок из войлока с картонным смартфоном между передних ног на памятник совсем не похож, скорее на большую мягкую игрушку. И хорошо, потому что Дарвиновский музей наполнен детьми. От двухлетних карапузов, заваливающихся на спину: слишком высоко задирают голову, глядя на необъятный экспонат, и до шустрых десятилеток, штурмующих стол, где продают резиновых динозавриков.

Впрочем, и взрослые сегодня как дети. Стекло инсектария облепили люди всех возрастов. В обычной жизни реакция респектабельной мамы с нарядной дочерью на гигантского мадагаскарского таракана была бы очевидной: визг — и с ногами на стул. А тут — рассматривают, приблизив лицо к стеклу.

Молодежь кучкуется на крыше — там специально к «Ночи музеев», проходящей у нас в стране в шестой раз, развернута выставка современного искусства «Оригинальный фейк». К инсталляции Марии Толстых и Александра Устинова «Наноскоп» образовалась очередь. Сначала все заглядывают в микроскоп, где, судя по подписи, можно увидеть свой «нанопортрет», а потом смотрят в прозрачную полусферу сквозь лежащие рядом специальные очки — там, как подписано, должен быть эталон нанометра. Нанометр не видно даже в очках. А нанопортрет представляет собой одинаковую для всех мозаику из синеватых треугольников. Но никто не рассказывает об этом тем, кто еще ждет своей очереди. Художники, похоже, на это и рассчитывали. Даже без предупреждения очевидно, что внутри пустой полусферы ничего не увидишь, какие очки ни надень. Но очередь не иссякает. Наружу выходит один из основных инстинктов, без которого не было бы цивилизации, — любопытство.

Такой же эффект вызывает один из перформансов в Музее современного искусства на Петровке. В темной комнате на черном экране со скрежетом появляются белые черты и нечитаемые надписи. Через несколько минут безуспешных попыток понять смысл действа зрители, махнув рукой, выходят из комнаты — и туда тут же пролезают другие. В дверях всё время толпа, и зал всегда полон. Любопытно же.

Этот музей полностью оккупировала молодежь (не считая нескольких пожилых любительниц эпатажных выставок). В залах — резвое броуновское движение. За 6 часов — с 18.00 до полуночи — нужно охватить как можно больше, поэтому юноши и девушки одолевают экспозиции почти бегом. Весь первый этаж музея застелен дерном с настоящим живым газоном, и в музейных залах стоит запах преющей травы — как в июльскую жару. На газоне прямо под картинами лежит компания хипстеров: беготня с выставки на выставку их, похоже, утомила.

Во дворе Музея городского освещения в Армянском переулке — тоже трава. И цветущие кусты. Под деревьями расставлены столы — за ними все желающие разрисовывают красками обычные стеариновые свечки: одинаково увлеченно орудуют кисточками и подруги бальзаковского возраста, и мамы с детьми, и влюбленные парочки.

Внутри, в здании XVII века с толстенными белокаменными стенами, происходит таинство. Экскурсия начинается в полной темноте. «Три века назад добропорядочные граждане, как вы, ночью по городу не шатались», — говорит экскурсовод под общий смех. Посетителей по очереди освещает масляный фонарь XVIII века, потом керосиновый, затем газовый (чтобы не нарушать противопожарную безопасность, горят за старинными стеклами все же электрические лампочки, точно выверенные по мощности).

Экскурсовод зажигает свечной фонарь:

— А теперь все загадайте желание! Только не очень большое, чтобы на всех хватило. Готовы?

— Подождите! — раздается из темноты женский, вполне взрослый голос. — Я еще не сформулировала!

Посетителям показали электрические фонари разных модификаций и оттенков, а потом повели на экскурсию по переулкам старой Москвы. Уже стемнело. На зажегшиеся уличные фонари экскурсанты теперь смотрели другими глазами. На улице от них совсем светло, но погружаться в историю так погружаться — каждому выдали по фонарику со свечой внутри. Цепочка людей с фонариками петляла по улочкам, заставляя прохожих оглядываться. Улыбчивый экскурсовод Саша по ходу рассказывал, почему Чистые пруды раньше назывались Погаными, и спрашивал:

— В этом районе много старинных зданий сохранилось после пожара 1812 года. Как думаете, какое здание стояло на этом пустыре?

— Деревянное? — логично предполагали слушатели.

Оказалось — церковь Успения Богородицы на Покровке, которую восхищенный Наполеон хотел разобрать и собрать у себя в Париже, а большевики сровняли с землей.

Навстречу процессии с фонариками двигались толпы людей, хотя уже пробило 11 вечера. Наплыв желающих не иссякал, школьники классами переходили из музея в музей. «Сейчас в другом подъезде фильм про Артемия Лебедева начнется», — передавали друг другу бегающие у Политехнического музея молодые ребята.

«Нельзя ли купить этот фонарь? — спрашивала экскурсовода полная женщина, указывая на сына лет шести. — Он ведь его не отдаст!» Фонарики радовали не только детей. Вот девушка, накинув куртку своего парня со слишком длинными для нее рукавами, поднимает фонарик вверх и улыбается. А парень снимает ее на айфон. Это ведь такое приключение — вместо бара вечером пойти в музей.