В воскресенье во всех кафедральных соборах России прошел молебен в защиту веры, поруганных святынь, Церкви и ее доброго имени. Необходимость общероссийского молебна Высший церковный совет РПЦ обозначил так: «Антицерковные силы опасаются усиления Православия в стране, их пугает возрождение национального самосознания и массовой народной инициативы… К этим силам присоединяются те, кто продвигает ложные ценности агрессивного либерализма. За последнее время произошла череда актов вандализма и осквернения храмов, начавшаяся 21 февраля с кощунства в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя (имеется в виду молебен феминистской панк-группы Pussy Riot. — Е. К.)».

На молебен Храма Христа Спасителя, по оценкам МВД, собралось 65 тысяч человек.

Общее настроение — праздничное. По толпе то и дело прокатывается: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ».

Кажется, что приезжих столько же, сколько и москвичей, если не больше. Многие епархии прислали в Москву автобусы с делегациями верующих. Верующие счастливы. Многие впервые увидели Москву и теперь интересуются у батюшек, можно ли до молебна успеть посмотреть на Красную площадь.

В толпе обсуждают в основном паломничества и святыни.

— Вот у меня ничего, кроме веры, нет, — строго говорит сухая женщина. — Ничего, кроме Царствия Небесного. И то завидуют, понимаете?

Журналистов побаиваются. Перед поездкой многих предупредили, что ожидаются провокации.

— А почему у них камера зачехленная? — указывает девочка в платке на телевизионщиков.

— А если дождь пойдет? — объясняет батюшка. — Она же стоит, как церковь.

— А сколько стоит церковь? — спрашивает девочка.

— Миллиона три, — отвечает батюшка, не задумываясь.

— А монастырь?

— Ну миллионов сто для начала.

— «Ибо где двое или трое собраны во Имя Мое, там и Я посреди них», — процитировал Евангелие патриарх и продолжил от себя: — А там, где тысячи и десятки тысяч, поток огромной энергетической силы поднимается в небо!

На экранах транслируются кадры советской кинохроники — взрывы церквей, куски из антирелигиозных агитационных фильмов. Потом возникает Михалков, рассказывает о кощунствах. Потом — без звука — несколько секунд выступления Pussy Riot в Храме Христа Спасителя.

Толпа запричитала.

— И главное — не каются! — восклицает тетенька средних лет. — Потому что чувствуют стену за собой, силу сатанинскую.

— А вы знаете, что они голыми на Красной площади плясали? Перед мощами Василия Блаженного?

— Вот всепрощение. Но прощать надо тех, кто тебя обидел, — говорит молодой мужчина. — А если обидели Святыню, Творца? Жизни своей не пощадить, умирать за дело Господне.

— Девиц этих из храма вынести можно. А психа, который иконы рубил в Великом Устюге? — волнуется женщина. — Под топор бросаться, закрывать иконы собой?

— Нужно уметь защищать то, что любишь, — продолжает мужчина. — Наш батюшка в Чечне участвовал, воинствующий такой. Алтарники не так выйдут, он им раз — кулак из рукава показывает.

В два часа дня начинается молебен. Вокруг храма на руках несут изрубленные топором иконы из Устюга, порезанный ножом крест из Невинномысска и принадлежащие ХХС и, видимо, оскверненные Pussy Riot частицы ризы Господней и гвоздь из Креста Господня. Каждый раз, когда камера берет искалеченные иконы крупным планом, толпа начинает креститься. Некоторые плачут.

В 20-минутной речи патриарх вспомнил о прижизненных гонениях на Иисуса Христа, о советских репрессиях против церкви, а затем перешел к нынешним временам. Упомянул, что «среди нас есть предатели в рясах, которые говорят — зачем, мол, собираться здесь на молебен». «Сам факт кощунства, святотатства, издевательства над святым предлагается рассматривать как законное проявление человеческой свободы, как то, что должно защищаться в современном обществе. Вот этот подход даже микроскопические явления превратил в явления огромного масштаба и задел каждого верующего человека. Мы с вами не пришли на митинг. Церковь не проводит митингов. У нас с вами нет никаких плакатов, только хоругви, иконы!

После завершения молебна патриарх объявил, что благословляет «ни при каких обстоятельствах не восстанавливать эти иконы».

По узкому проходу через оцепление люди тянутся к метро. Заполошно ищут свои группы, найдя — радуются. Парень из Тулы жалуется приятелю: «Тебе повезло, ты с девчонками ехал. Они медленные такие, в кучке ходят. А я с парнями. И вот где теперь моя группа?» Сестрам милосердия из Нижнего Новгорода батюшка сообщил, что, может быть, удастся пройти в храм, и девчонки, галдя, сыпанули мимо оцепления.

Останавливались поболтать.

— Вот Киркоров дочурку свою крестил вон в том храме, — рассказывал мужичок жадно слушающим женщинам. — Так вот, туда вся шатия-братия приехала, весь шоу-бизнес. И Милявскую спрашивают журналисты у входа: «Как вы к церкви относитесь?» Она такая: «Сложно отношусь». А потом изнутри кадры показывают — а она уже крестится! Вот так-то! Никуда они не денутся!

— Никуда не денутся, конечно, — убежденно вторила женщина. — К Богу все приходят. Вот хотя бы посмотрите вокруг!

Информационное агентство «Среда» с благословения синодального отдела РПЦ тем временем проводит соцопрос. Судя по результатам, большинство собравшихся действительно воспринимает историю с Pussy Riot, часами и квартирой патриарха как «начало гонений на Русскую православную церковь».