Эти деньги удваивали базовую ставку педагога, делали его нищету благородной бедностью, стимулировали приход в школу людей с ученой степенью, хоть как-то держали у классной доски молодых и энергичных.

Возможно, именно «надбавки» спасали довольно тонкий слой бесплатных и качественных спецшкол и гимназий столицы. А значит — сохраняли хоть какие-то социальные лифты для детей, чьи родители не могут платить гимназии даже 18—20 тысяч рублей в месяц. Даже за одного. (Сумма эта — реальная и не крайняя.)

Куда, в какую смазь рушится учебное заведение, посаженное на жесточайший денежный паек, — можно было б понять по столичным вузам. Они — федерального подчинения. И, натурально, надбавок не имели. Молодой преподаватель МГУ получает 7—15 тысяч рублей в месяц. После двадцати лет такой жизни остается лишь заклинать нагло и жалобно, как на уездной первомайской демонстрации 1930-х: наши вузы лучше всех! И мы горды ими!

Учители (кстати, и врачи) московского подчинения были от такой судьбы отчасти защищены. Перед ними не стоял выбор: прозябать или драть с любого за каждый вздох.

Инициаторы реформы, впрочем, объясняют: мы в этом списке градоначальников совершенно не те, кто въехал в город на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки. Денег в бюджетах столичных школ с 1 сентября не станет меньше. Просто теперь их будет распределять директор.Недоумение профессионала в «Новой газете» высказывает член-корреспондент РАО Александр АБРАМОВ. Редакция же задала вопросы, которые с лету приходят на ум любому обывателю и родителю, битому опытом наших лет.

«Новая газета»

В последние дни очень активно обсуждается новая система оплаты труда московских учителей. Убежденным сторонником этой системы является мэр С.С. Собянин, который, в бытность губернатором Тюменской области, активно ее внедрял. Руководитель Московского департамента образования И.И. Калина с 2004 по 2010 год де-факто определял школьную политику Минобрнауки. Тем самым по существу речь идет о попытках нового руководства превратить Москву в гигантскую экспериментальную площадку для внедрения неких выбранных педагогических инноваций.

По моему убеждению, речь должна идти не о том, как в московских школах будут исполнять спущенный сверху «План Собянина—Калины», а о том, как авторам этого плана защитить его перед жителями 12-миллионного города.

Вопросов возникает множество.

Во-первых, я решительно не понимаю, почему вдруг профессия учителя стала единственной (!) в стране профессией, к которой предъявляются очень жесткие требования и оценки. Так, переход на ЕГЭ мотивировали, в частности, недопустимостью сохранения системы, при которой учителя сами оценивают результаты своей работы. Предлагаемая мера (небольшая базовая ставка плюс большие стимулирующие надбавки) ставит учителя в положение, при котором ежедневно основные усилия он должен направлять на достижение неких формальных показателей. Это не слишком согласуется с миссией Сеятелей «разумного, доброго, вечного».

Стремление к порядку и объективности — дело хорошее. Но не лучше ли начать с другой почтенной профессии — с чиновников? Результаты их работы у всех на виду. Разработать формальные критерии качества работы много проще, нежели в случае учителей. Судя по размаху коррупции и скромному росту ВВП, проблема качества работы чиновников — сверхгорящая, а в случае ее позитивного решения мы получим не только очень быстрые, но и выдающиеся результаты. В том числе и экономические: если зарплата учителей заметно ниже средней по промышленности, то зарплата чиновника значительно выше.

Во-вторых, меня сильно смущает общий подход к «эксперименту». Уже на начальном этапе эксперимента по оплате труда задействовано 125 школ Москвы. А подготовлен ли для этого эксперимент? Есть ли в достаточном числе директора школ, готовые работать в принципиально новой парадигме? Не воспримут ли учителя новую систему как прямое покушение на собственные интересы? Существует ли система формальных объективных критериев качества? Подлинный критерий работы качества учителя — судьбы его выпускников. Следовательно, быстрые и якобы точные оценки в баллах, а тем более в рублях, исключены по определению.

Есть весьма существенный третий вопрос: «А судьи кто?» В случае внедрения новой системы резко возрастает влияние директоров школ и вышестоящих информационных органов неясной пока природы. Соответственно, резко возрастает вероятность и произвола, и унижения учителей. Надежда на попечительские советы не оправдана: эффективных общественных структур в сфере образования пока практически не существует.

Независимые учительские профсоюзы справедливо опасаются заметного снижения учительских зарплат в результате отмены «лужковских надбавок». Небезосновательно опасение, связанное с возможным исходом части учителей из школы и отмиранием форм работы с учениками, не приносящих реальных денег.

Александр АБРАМОВ,член-корреспондент РАО,в 1992—2002 гг. — член коллегии Московского департамента образования