Троицкий

Начало третьего дня гражданского форума "Антиселигер" своей погодой не порадовало: проливной дождь размыл незаасфальтированные дороги, изъезженные автомобилями и бульдозерами. Но это не могло стать причиной для отмены заявленных лекций. И это не помешало Артемию Троицкому добраться до лагеря активистов.

Лекция «Троицкий speaks: встреча с недрессированными зрителями» прошла под тенью четырех скрепленных шатров, которые все же не смогли вместить всех желающих: многим пришлось мокнуть снаружи.

Троицкий в костюме и с зонтом-тростью в руках вошел под навес:

• Доброе утро, лесные братья и сестры! - крикнул он. - В последнее время мне часто приходится встречаться с дрессированными зрителями, но вы не такие. Поэтому с вами поговорим о музыке и политике.

Артемий объяснил, что ситуация в современной России мало отличается от того, что было в СССР: деятели культуры экономически зависят от государства.

• Мне противно говорить о музыкантах, которые занимаются политикой из корыстных целей. Такая тенденция начала развиваться с предвыборной кампании Ельцина 1996 года. Предвыборные компании для музыкантов - это пахота, как новогодние елки и корпоративы. Мне тоже предложили в свое время поучаствовать. Я говорю - хорошо, на моих условиях. Вы прекращаете войну в Чечне. Они сразу и передумали, - улыбается Троицкий. - Победа Ельцина привела к тому, что мы сейчас греемся у этого костра.

Зрители попросили порассуждать критика о современной политике и перспективах Прохорова, Навального и Шевчука.

• Навального я даже в лицо не знаю: встретил бы на улице, не догадался бы распилить с ним по 50 грамм, с Прохоровым вчера познакомился на Экономическом форуме в Санкт-Петербурге: он пожал мне руку и сказал, что он со мной. Да, его Ё-мобиль и он! А Шевчук… Пусть он занимается музыкой, у него это очень хорошо получается. Кричать «Шевчука в президенты» - лишнее.

После этих слов в толпе раздался возглас: «Знают все - проститутка и мент – Артемий Троицкий – наш президент!».

• Если бы в политике был человек, составляющий хотя бы одну сотую от Че Гевары, я бы пошел за ним!

Многие зрители просили Троицкого как заслуженного музыкального критика оценить того или иного исполнителя. Так была затронута «щекотливая» тема лирики Суркова, которая легла в основу песен с альбома «Полуострова» Вадима Самойлова. И это инициировало высказывание критика о музыканте как о дрессированном пуделе.

• Новоиспеченный поэт-песенник похож по духу на группу «Агата Кристи»: мрачный глум, тексты самокритичны – кругом фальшь, лицемерие.

• Можно его назвать певцом гнилого декаданса, - предложил Петр Верзилов, участник арт-группы «Война».

-Нет же, это обыкновенный мазохизм, - парировал Троицкий.

Никто не сомневался, что будет затронута тема исков, которые активно подают против Троицкого в последнее время:

• Вы знаете, какая у Вадима Самойлова профессия по документам? Нет, он не музыкант! Он президент фонда "Новое Время". В общем, намечаются тяжбы музыковеда с двумя президентами. Еще Киселев из "Федерации".

• Вы до сих пор считаете Самойлова пуделем и будете его так дальше называть? – спросил Роман Доброхотов, лидер движения «Мы».

• Я не нахожу ничего криминального в этих словах, они спокойны, в меру ироничны, цензурны. Я бы признал свою вину, если бы стал называть Самойлова не пуделем, а, например, ласковым котиком при Суркове.

Троицкий заявил, что всегда любил играть в кошки-мышки и быть микробэтменом в своем мире.

Но после выступления грязные и размытые дороги ему пришлось преодолевать не как супергерою, а как простым активистам – пешком.

Парфенов, Кашин, Панюшкин

В тот же день прошел круглый стол с участием трех журналистов – Олега Кашина, Леонида Парфенова и Валерия Панюшкина. Планировалось, что каждый из них выступит со своей лекцией, но журналисты приехали одновременно и, встретившись, решили выступить вместе.

Каждый начал свою речь с того, что высказался о самой идее «Антиселигере». «Движение «Наши», Росмолодежь и Селигер – это абсолютное зло. Это не значит, что здесь мы наблюдаем абсолютное добро», – сказал Олег Кашин. Он в шутку назвал собравшихся «антинародным фронтом», подчеркнув, что на форум приехали люди с радикально противоположными взглядами. Панюшкин ответил, что не считает движение «Наши» абсолютным злом «по простой гуманистической причине», а Парфенов порассуждал о казенных организациях в советском союзе.

Первый вопрос задал Парфенову Доброхотов, напомнив его знаменитую речь:

– Разве о ситуации с российским телевидением стало необходимым говорить только сейчас? Почему вы говорили по бумажке?

Парфенов ответил, что ТВ начало обслуживать власть с 1996 года и признался, что с бумажкой было проще: «Я боялся, что без бумажки докручу чего-то лишнего».

Блогер Олег Козырев заговорил о журналистской этике:

– Среди журналистов есть мнение, что журналист должен быть беспристрастен, не состоять в партиях и никого не поддерживать. Разве профессия теряется в тот момент, когда журналист выходит на Триумфальную?

Панюшкин признался, что это требование стало для него проблемой

– Если ты беспристрастен, то не ты диктуешь повестку дня, потому что запретил себе думать. Лет в 40 я понял: ё-моё, я знаю, что я хочу сказать! И начал говорить. И через два года перестал быть журналистом. Эта профессия думанья не предполагает.

Кашин рассказал о своем опыте:

– Я в какое-то время был, что называется, партийным журналистом, много времени проводил с единомышленниками из либеральных движений. И к своим друзьям я старался быть как можно более критичным – даже критичнее, чем к партии «Единая Россия». Я считаю, что о тех, кому симпатизируешь, надо писать более жестко. В какой-то момент это вылилось в ссору.

Парфенов высказал точку зрения, что «журналистика и общественная деятельность – две вещи несовместные»:

– Нужно быть если не объективным, то изображать все стороны. Как говорят американцы, журналист – не Фемида, а грузчик у ее весов. Эта объективность постепенно входит в привычку, ей перестаешь тяготиться. А повестка дня должна быть продиктована редакционной политикой издания, а не «партия выступила, что сделано».

– Вы 31 числа пойдете прогуляться на Триумфальную? – спросил всех троих спикеров активист Роман.

– Если бы я работал в редакции, я обязательно попросил бы себе такое задание. Роль журналиста – не кричать про кровавый режим, а стоять сторонке и рассказывать тем, кто не пришел, про митингующих, правоохранителей, – ответил Парфенов.

Кашин засомневался:

– Я много раз ходил, но проект уже закрыт: он не интересен, не важен, через 31 числа не проходит тот меридиан, который проходил год назад.

На вопрос «Идет ли потепление на ТВ?» Парфенов ответил, что «это все ласточки, которые весны не делают». Журналистов спросили об их отношении к телеканалу «Дождь».

– Отношение хорошее. Я очень жалею о той идиотской ошибке, которую допустила Наташа Синдеева, убрав с канала «Поэта и гражданина», а через несколько дней уволив режиссера Веру Кричевскую. Никакого успеха в том, что в эфир пришел Медведев, нет, а ущерб от ухода Быкова и Ефремова большой, – сказал Панюшкин.

На сцене заспорили о том, стоит ли Быкову и Ефремову выступать на театральной сцене. Олег Кашин сказал, что не стоит, потому что их проект интересен лишь злободневностью. Парфенов возразил: по его мнению, актерский талант Ефремова ценен сам по себе. «Если мы с вами сейчас захотим почитать на сцене стихи, это будет совсем не то», – добавил Парфенов. И тут же опровергнул себя, с одушевлением прочитав то самое стихотворение Быкова о «тандеме», из-за которого произошел конфликт. Публика долго аплодировала.

Заговорили собственно о «тандеме». Журналистов спросили, есть ли, по их мнению, противоречие между Путиным и Медведевым. Парфенов сказал, что все эти видимые противоречия могут быть лишь игрой, а Кашин возмутился тому, как в серьезных изданиях анализируют, на каком велосипеде кто из них ехал, и делают из этого политические выводы. «Если рассуждать об этом всерьез, можно сойти с ума», – резюмировал он.

– Правда, что Путин практически был прорабом на строительстве гематологического центра? – спросил кто-то.

Панюшкин, который сотрудничает с Чулпан Хаматовой и фондом «Подари жизнь», рассказал, как это было. «После первого концерта фонда «Подари жизнь» Путин в рамках пиар акции приехал туда, попил чай с организаторами и пообещал построить центр. Два года ничего не происходило, только переименовали автобусную остановку, но давление, письма лично Путину привели к тому, что государство все-таки выделило деньги и был построен этот центр. Когда апеллировали к Путину, уровень коррупции снижался. И за это, я надеюсь, температуру смолы ему в котле на пару градусов понизят», – сказал журналист.

– Ужасно, что чтобы стройка состоялась, первое лицо страны должно быть прорабом, – заметил Парфенов.

На вопрос «Кого нужно посадить, чтобы победить коррупцию?» Парфенов (который в принципе говорил больше своих коллег) ответил неоригинально: «Только при нормальной политической ситуации, при реальной оппозиции, при СМИ, которые будут раскапывать скандалы, чтобы поднять тиражи, коррупция будет побеждена».

– Вы люди с хорошим языком. Почему не уедете? – спросили всех троих.

– Язык-то русский! – пошутил Парфенов. – А если серьезно, то с какого ляду я должен уезжать?

Когда кто-то из зрителей поинтересовался, зачем фонду «Федерация» понадобилось организовывать концерт, Парфенов ответил, что «Путин хотел сыграть на рояле, под это дело устроили концерт», коллеги с ним согласились.

– Где критическая точка, после которой вы и ваши коллеги переключились бы с журналистики на общественную деятельность? Сколько человек расстрелять, сколько Ходорковских посадить? – поинтересовался «солидарист» Константин Янкаускас.

– Когда речь идет о защите журналиста и журналистики, ответил Кашин. – Важно не сорваться в «уникальный журналистский коллектив».

Их спросили о задаче максимум и задаче минимум в журналистике. Панюшкин считает, что для журналиста «задача минимум – выжить». «Что касается задачи максимум, я считаю, что журналистика подобна спорту. Она требует специфических усилий. Я думаю, что в 40 лет из большого спорта нужно уходить на тренерскую работу», – сказал он.

Кашин с ним не согласился:

– Классический журналист – это такой убеленный сединами чувак, который пишет что-то толковое весомое. Минимум лично для меня – добиться расследования нападения.

Разговор вернулся к молодежной политике. «Я не хочу, чтобы там про мою жизнь решали правильно. Я хочу, чтобы там про мою жизнь не решали. А молодежной политикой я сам как-нибудь займусь со своими детьми», – сказал Панюшкин. Парфенов продолжил тему государственного вмешательства: «У нас не вызывает нареканий общепит. Почему? А просто нет государственных ресторанов. А ведь еще недавно казалось, что эта сфера сугубо государственная. Проблема в общественной незрелости».

– Бытует мнение, что текущие методы политической активности устарела. Вы согласны?

Парфенов ответил, что деятельность должна быть разной – «не только уличной, не только парламентской. Вот решили люди в лесу собраться…». Панюшкин добавил, что все дело, по его мнению, в заинтересованности.

– Слишком много людей было заинтересовано в том, чтобы денег при строительстве гематологического центра не украли – и их не украли. Один раз я был на политсовете «Солидарности», и мне показалось, что людям там неинтересно, даже если они понимают, что занимаются правильным делом. А благотворительностью заниматься интересно, – сказал Панюшкин.

– Что вы пьете? – прозвучал неожиданный вопрос.

Оказалось, что Парфенов и Панюшкин пьют вино. А Кашин рассказал про напиток «Старый Кашин»: «Многие мне его дарят, думая, что делают сюрприз. У меня скопилась батарея этих бутылок, и я угощаю ими друзей».

– Прокомментируйте возвращение Доренко на ТВ?

– Скоро выборы, – лаконично ответил Парфенов.

Публицист Илья Клишин напомнил, что скоро годовщина подавления путча ГКЧП. «Не кажется ли вам, что эта тема замалчивается в СМИ?», – спросил он.

– С какого-то года от имени президента перестали возлагать цветы на могилы троих погибших, – ответил Парфенов. – Это печально. Но огорчительнее не то, что партия правительства туда не носит цветы, а то, что народ туда не носит цветы. У людей нет понимания, что эта дата что-то значит для них. Да и само событие происходило в пределах Садового кольца. Остальная страна смотрела Лебединое озеро.

– Есть ли у журналистов организация, которая реально защищает? – спросили лекторов.

По мнению Кашина, «эти организации не нужны и не работают».

– Когда после нападения на меня я читал комментарии от руководителей Союза журналистов, мне было неловко: как эти несимпатичные, пожилые, не вылезающие из Домжура люди могут мне чем-то? Реально помогли люди во главе с Виталиком Шушкевичем, выходившие с пикетами на Петровку, и место, где я работаю – «Коммерсантъ».

По мнению Панюшкина, проблема журналистов преувеличена: «В России вообще опасно жить, здесь убивают». Именно поэтому он занимается проблемами детей: «Журналисты выбрали быть журналистами, а дети не выбирали быть детьми», – сказал он. А Парфенов добавил, что «там, где журналистика – общественно значимая профессия, журналистов защищает само общество» и привел пример, когда арестовали редакцию «Шпигеля» и возмутилась вся Германия. «В России такое невозможно. Мы страна рекордных тиражей газеты “Тещин язык”», – посетовал он.

На этом встреча с журналистами закончилась. После этого был спор Алексея Некрасова, основателя общества «Синие ведерки», с Борисом Куприяновым, основателем магазина «Фаланстер». Молодой публицист Илья Клишин презентовал интернет-проект Epic-Hero.ru. Он рассказал, почему считает «хипстеров – носителей европейского сознания» движущей силой гражданского общества и посоветовал уже сейчас жить в Москве так, как будто мы живем в Лондоне или Париже. «Когда один человек видит розового слона – это шизофрения, когда многие – это тренд», – сказал Клишин. По его мнению, «мещанство – это не плохо»: «Мне не нужен Майдан. Я хочу, чтобы дорогу рядом с моим домом починили».

День завершился концертом: выступали Михаил Борзыкин и группа «Телевизор», группы «Девять», «Лисичкин хлеб» и Захар Май. К ночи почти все уехали из лагеря, а для немногих оставшихся был киноклуб – показывали фильм Андрея Грязева «День шахтера».