«Современник» отметил свой 55-летний юбилей премьерой спектакля «Время женщин» молодого режиссера Егора Перегудова по одноименному роману букеровской лауреатки Елены Чижовой. Две заглавные роли — дочери и матери — сыграла Алена Бабенко. Популярная актриса кино, Бабенко сразу сумела занять свое место в коллективе ярких личностей «Современника», талантливо сыграв Машу в «Трех сестрах».

Ее Маша стала женщиной, вляпавшейся в любовь к Вершинину. Ей показалось: вот, он — то, что надо. И как же она гасла, слыша от него, что счастья нет, до конца так и отказываясь в это поверить.

Ее Антонина во «Времени женщин» — тоже про все отменяющую и все оправдывающую потребность отдавать, любить. Тоня, работящая лимитчица, уже хлебнувшая измены деревенского жениха, на заре городской жизни обжигается знакомством с понимающим толк в тихой красоте диссидентом. Рожает сама, скрывает ребенка — девочка немая — от присмотра заводского профкома, снимает угол у бабушек, трех постаревших чеховских сестер. Кто-то из них, знающих много лишнего для пропитанной страхом скудной коммунальной жизни, в прошлом — Маша…

Эти бабушки-сестры — камертон души Антонины, ее обереги. Светлана Коркошко, Таисия Михолап и Людмила Крылова вволю играют колоритных старух, не насмотришься — сварливых, чувствительных, осторожных, покровительствующих, источающих бесконечную потребность отдавать, не иссякшую ни от каких бед. Они берегут и Антонину, и ее дочь Сюзанну, к которой в атмосфере любви вернется речь и реализуется дар художника. Интересно, как ни мускулом в лице не играя, Антонина становится выросшей Сюзанной и обратно Антониной. Как Бабенко уверена, что лимитчица и художница — одна плоть. У Антонины и бабушек речь былинная, плавная, кантиленная. У Сюзанны изящная, интеллигентная, суховатая. И все равно — они плоды одного питающего корня, ростки одной земли.

Сюзанна — в тайном крещении София, осознает себя и жизнь через картины, через творчество. Понимает за себя и за мать, тихо, тупо и праведно выстоявшую, что не может жить без памяти о своих корнях. А вспомнить не получается, память до смерти матери, умершей в ее 9 лет, стерта. Но она размышляет, в отличие от плывшей по течению жизни матери, о природе покорности и верности — женской, но еще и сильно обусловленной контекстом советской послевоенной жизни. Как переплелись и проявились в русских женщинах православная, бабья и тоталитарная покорность, как она вылепила их судьбы и изменила цвет глаз.

Многие вспомнят свою жизнь кожей и подкоркой на спектакле Другой сцены «Современника». Скрепленное нищетой родство — из одного отреза платье и на свидание, и в мир иной. Государственный пригляд за живущим на отшибе бабьим царством щучит, а поймать не может — в покорности и слабости большая сила ускользания. Тоска по своему углу: «масла-то поменьше лей да лук нарежь» (плита на сцене настоящая и луково-жареный дух стоит в зале), невысказанные желания, сладкие сны о счастье и почти исступленное желание помогать, отдавать, поддерживать. Лишь бы это было кому-нибудь нужным! Не быть любимой, а отдавать свою любовь, состояться в этом.

И рыдать про это стремление не перерыдать. Что и происходит со многими.

Ближайший спектакль 30 июня. Начало в 19.00