Еще недавно Московский академический музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко в области балета был на вторых ролях. Осмысленный прорыв начался в 2007 году — с «Чайки» Джона Ноймайера по мотивам Чехова. Великий хореограф тогда без слов показал несовместимость ломкого авангарда Треплева с покойной жизнью русской усадьбы, научил московских танцовщиков иронизировать над «умирающими лебедями», собрал в спектакле аллюзии на Дега и Левитана, Малевича, Экстер и Дейнеку. Кто бы подумал, что балету это под силу?

Но главное — тогда впервые зритель воскликнул: а наши ли это артисты? И вот уже театр все чаще называют просто «Стасиком», туда ломятся балетоманы.

В прошлом году в «Стасике» поставил балет «Na Floresta» («В лесу») испанский корифей Начо Дуато. В понедельник, 12 июля, этот шедевр повторили в один вечер с премьерой одноактных спектаклей Иржи Килиана.

«Маленькая смерть» и «Шесть танцев» Килиана на музыку Моцарта — уже лет двадцать как мировая классика. Первый балет — почти эротические дуэты, любовь и смерть в них идут рядом, точно смерть — столь же острый и сладкий укол, что и вершинное любовное удовольствие.

Комические «Шесть танцев» галантного века забавно исполняются танцовщиками в белом исподнем: мужчины в подштанниках, женщины в корсетах, лица выбелены, с париков сыплется пудра, с колосников — мыльные пузыри… А черные кринолины ездят на колесиках иногда сами по себе!

Маленькие историйки безымянных дам и кавалеров, будто застигнутых врасплох, полны щемящего юмора. Вспоминается соотечественник Килиана, великий чешский кинорежиссер Милош Форман с его «Амадеем».

В зале снова звучало: наши ли это артисты или привезли? Да наши отродясь так не умели! Оказывается, все-таки можно научиться.

И это — не счастливая случайность, а репертуарная политика: Джон Ноймайер уже проводит кастинг для своего балета «Русалочка» в «Стасике».

«Стасик» в этом сезоне явно перетанцевал Большого брата. Да, Алексей Ратманский в бытность балетным худруком Большого театра сделал все, чтобы привить труппе язык современного танца. Но испытав непомерные трудности в Москве, теперь Ратманский работает в Американском балетном театре в Нью-Йорке.

Сезон 2009/10 г. ГАБТ завершил премьерой «Петрушки» Стравинского. Легендарный спектакль Михаила Фокина времен Дягилевских сезонов восстановлен Сергеем Вихаревым. Пестрит лубочная русская ярмарка (сценограф «Петрушки» — Александр Бенуа). Музыка Стравинского по сей день удивляет дерзостью. Но образ страдающего Петрушки, души вот этого развеселого народа, на сцене ГАБТа-2010 так и не прописался. Внешне фокинский стиль сымитирован, трагическая же суть — улетучилась.

Месяц назад в Большом был поставлен другой «старый», 1946 года, балет — «Юноша и Смерть». Сам Ролан Пети приезжал работать. Вот этот шедевр возрожден сполна, во всей своей экзистенциальной мощи: сюжет о девушке, оказавшейся Смертью, не только не вызывает снисходительной улыбки, но и переворачивает зрителя.

Зато никаких ощущений, кроме неловкости, не вызывает «нетленная классика»: Гран-па из балета «Пахита» идет в Большом в один вечер с «Петрушкой» и «Русскими сезонами» Десятникова—Ратманского. Дивертисмент восстановлен Юрием Бурлакой — с претензией на образец того, что многим хотелось бы считать фирменным продуктом театра. Но тут, увы, ни блеска, ни куража.

Сейчас танцовщики Большого репетируют с известным французским хореографом Анжеленом Прельжокажем балет «Апокалипсис». Его премьерой 14 сентября откроют балетный сезон в ГАБТе. Соревнование двух ведущих балетных трупп Москвы продолжается.