Под текст

На рынке специальных услуг, который шатко, но все же поделен между ФСБ, МВД, СКП, ФСКН, ФТС и прокуратурой, существует еще один игрок, обидно обделенный полномочиями, — служба судебных приставов (ФССП). Они могут действовать в куцых рамках исполнительных производств, которые возбуждаются только после соответствующего постановления (приговора, решения) общегражданского или арбитражного судов. У приставов нет права на оперативные мероприятия, доступа к персональным данным, не говоря уж о следственных функциях. Есть лишь малочисленные подразделения силовой поддержки, выторгованные у государства в период шумных рейдерских захватов. То есть если по понятиям — не правоохранительная структура, а какой-то недопесок, не способный зарабатывать на уровне старших товарищей.

И вот в Думе появился закон, который хоть как-то может исправить ситуацию в сторону «утяжеления» ФССП. Его необходимость публично мотивирована тем, что судебные постановления в России хронически не исполняются — должники либо успешно скрываются от приставов, либо их просто посылают. Приставы по этому поводу заявляют: нам не хватает полномочий и возможностей. Потому и появляются затейливые новации, балансирующие на грани незаконных: то должники вносятся в пограничные стоп-листы, то их тягают в военкоматы, то к ним приходит поп с кадилом и проповедью.

Но у этой реальной проблемы есть и лукавая сторона. Во-первых, очень часто должниками, не исполняющими решения судов, становятся госорганы или крупные корпорации, к которым судебные приставы в сопровождении своего спецназа и милиции в гости не заглядывают. Хотя полномочия на то у них есть. А во-вторых, скорость и эффективность взыскания также очень часто зависит от той мотивировочной части, которая оказывается у пристава в кармане.

То есть проблема не однозначна, а задача требует системного решения. Его-то как раз приставы и не предлагают, а просят лишь дополнительных фискальных и оперативных полномочий.

Чем все это грозит добропорядочным гражданам?

В свободной продаже сейчас огромное количество персональных баз данных граждан России, которые продают сотрудники ФСБ, МВД и проч. Этими базами с удовольствием пользуются ЧОПы, конкуренты бизнесменов и криминальные структуры. Теперь и сотрудники ФССП могут стать операторами на рынке подобных услуг.

Но этот бизнес не столь прибылен и не столь опасен для обычных граждан, как тот, что может развиться, получи приставы доступ к базам данных компаний сотовой связи. Здесь самое главное не номера телефонов и не содержание SMS-сообщений (хотя с их помощью иногда рассылаются пароли доступа к различным счетам), а биллинг.

Что это такое? Это — информация, автоматически поставляемая в базу данных телефонной компании вышками сотовой связи. С ее помощью можно узнать, где и в какое время бывает гражданин (с точностью до нескольких десятков метров), с кем созванивается и когда, восстановить обычный маршрут его передвижения и адрес фактического проживания. То есть мобильный телефон — своеобразный «маячок», который передает информацию о вас от вышки сотовой связи к вышке. Доступ к биллингу — подарок киллерам. Если же появится возможность снимать биллинг в режиме онлайн, то не просто подарок, а гигантский бонус. (Да, в законе об этом не говорится напрямую, но в законе вообще не детализируется, какие персональные данные гражданина, в каком виде и каким способом станут доступны приставам. А что не запрещено, то разрешено, разве не так?)

Сейчас различные подразделения Следственного комитета расследуют несколько дел, из материалов которых следует: сотрудники милиции и ФСБ продают подобные сведения криминальным структурам. Теперь могут добавиться еще и сотрудники ФССП?

На это можно возразить: доступ к этой информации возможен лишь по решению суда. Но ведь как-то продают? Как?

Во-первых, дежурный судья не вникает в содержание тех пачек запросов от следственных и оперативных органов, которые штампует, фактически не глядя. Во-вторых, в списки, предоставленные судье, можно вписать что угодно.

Это делается так. Офицеру Х. поступает заказ на прослушку или биллинг гражданина Y. Офицер вписывает номер Y в заявку вместе с другими номерами, реально проходящими по уголовному делу, которое сопровождает он или его коллега (последнее — за отдельную сумму). В суд приходит бумага: в производстве такого-то подразделения находится уголовное дело (в нашем случае исполнительное), в рамках расследования которого установлены номера телефонов лиц, которые могут быть причастны к данному преступлению (в нашем случае — злостных должников), просим суд выдать разрешение на прослушку (снятие биллинга). И прилагается длинный список телефонов, среди них — оплаченные. Судья выносит постановление. Заказ исполнен. А кто заказчик: ревнивый муж или киллер, особо никого не волнует.