Ивановская область, с которой в душе советского мужчины когда-то перво-наперво ассоциировалась строчка: «Незамужние ткачихи составляют большинство», теперь в сознании любителя кино связывается с именем Андрея Тарковского и лишь потом — с ивановским текстилем и его изготовительницами. Отчасти повинен в этом международный фестиваль «Зеркало», уже в четвертый раз проходящий в Иванове.

В прошлом году «Зеркало» стало впередсмотрящим — именно оно принесло первичную славу «Полутора комнатам» Андрея Хржановского, далее подтвержденную почетным «Белым слоном» и триумфом на «Нике». А также тем, что фильм о «русскоязычном» поэте-изгнаннике Иосифе Бродском был проигнорирован самодержавным «Золотым орлом».

На нынешнем фестивале соразмерных и столь же целостных художественных событий пока нет, но менее значительные, складываясь, открывают явления.

В нынешнем конкурсе прежде всего заметна цепочка фильмов о женских судьбах. Иногда это выглядит комично — к примеру, в финансировании фильма «Словенка» Дамиана Козоле о студентке-проститутке вместе со Словенией поучаствовали Сербия, Хорватия, Босния и Герцеговина. По обобщенному названию и количеству стран-участниц можно подумать, что проституция среди учащейся молодежи — суперактуальная проблема бывшей Югославии. Между тем в фильме рассказывается частная и не очень складно придуманная история пустоватой девицы, которая втайне приторговывает телом, отрабатывая кредит на квартиру.

А вот исландский фильм «Астропия» Гуннара Гудмундссона, героиня которого смахивает на рисованную куклу Барби, что подчеркивается кадрами, стилизованными под странички комикса. После того как ее дружка Кена за какие-то махинации отправили в тюрьму, Барби, до этого бывшая светской львицей, остается без денег и устраивается на работу в магазин, в котором продают принадлежности и литературу для ролевых игр. Где и находит самое себя в сражениях с ряжеными орками и гоблинами. Видать, в Исландии настолько скучно, что выбор предельно ограничен — либо бессмысленная тусня, либо бессодержательная игра в несуществующую жизнь. Одна надежда, что в будущем году покажут исландский фильм о проснувшемся вулкане, который, как декабристы Герцена, разбудит страну.

Но это еще что — героиня норвежского «Сумасшедшего дома» Евы Исаксен находит себя в психбольнице, куда попадает после попытки самоубийства, причины которой так и остаются неизвестными. В психушке — те же ролевые игры вместе с коллективным психоанализом, причем врачи — такие же трахнутые на всю голову, как пациенты: один алкаш, другой — скрытый педик. Вот в этой-то среде в несчастной норвежке и просыпается интерес к жизни…

Мнимостями живет и юная коммунистка Лучана из итальянского «Космонавта» (режиссер Сусанна Никьярелли), чей революционный пыл — в противоречии с доктриной Маркса, но в соответствии с учением Фрейда — порожден сексуальной энергией. Комсомолка с воодушевлением следит за тем, как Советский Союз овладевает космосом, а сексуально озабоченный или не в меру образованный зритель — за символическим соответствием между космической акцией и половым актом. Учитывая фаллические формы ракет и предохранительные оболочки космонавтов, простор для воображения поистине космический. Тем более что Лучана вскоре лишается невинности, а Нейл Армстронг дефлорирует Луну, знаменуя конец космоммунистических иллюзий и возвращение на грешную Землю, на которой как раз и грешат комсомолка с членом партии.

Еще более интересные картины можно увидеть в ивановском музее художника Александра Морозова (1902—1997). Прожил жизнь бобылем, любил кошек и птиц, научил разговаривать ворону, любил танцевать в женской балетной пачке, до пожилого возраста сохранял гимнастическую гибкость, оставил множество пейзажей, портрет матери, портрет возлюбленной в детстве и поразительный автопортрет с кривой высокомерной ухмылкой и явно подрисованной (так как сам никогда не курил) «маяковской» сигаретой в углу рта. В его видах природы — деревьях, стройках, лужах талого снега — запечатлено состояние души художника и поразительно, почти материально передана атмосфера времени, включая холодную хмарь 30-х и слабый теплый свет 60-х. Такой тонкости воспроизведения чувств, увы, достигают лишь немногие движущиеся картинки.