15 сентября в Басманном районном суде г. Москвы состоится судебное разбирательство по существу в связи с иском Е.Я. Джугашвили к «Новой газете», ее автору А.Ю. Яблокову (бывшему следователю Главной военной прокуратуры, занимавшемуся в 1990 — 1994 гг. знаменитым «Катынским делом») и Международному обществу «Мемориал», признанному третьим лицом на стороне ответчика. Руководители «Мемориала» написали свой отзыв на иск, который нам представляется очень внятно аргументированным. Публикуем его с сокращениями, обусловленными исключительно дефицитом газетной площади.

На предварительном заседании по делу об иске Е.Я. Джугашвили к А.Ю. Яблокову и «Новой газете» о защите чести и достоинства И.В.Сталина и о компенсации морального вреда было вынесено постановление об участии «Международного Мемориала» в деле в качестве третьего лица на стороне ответчика, поскольку вкладка «Правда ГУЛАГа», в которой была опубликована статья Яблокова, издается «Новой газетой» совместно с «Мемориалом».

«Мемориал» не согласен с предъявленным иском по следующим основаниям:

1. «Сталин и чекисты повязаны большой кровью, тягчайшими преступлениями, прежде всего против собственного народа…».

Выражение «повязаны кровью» в современной литературе и журналистике употребляется применительно к группе людей, объединенных общим преступлением, как правило убийством. Данная формула, оценивающая участие Сталина и органов госбезопасности в политическом терроре в СССР, с нашей точки зрения, полностью соответствует историческим фактам.

Сталин с середины 1920-х был вдохновителем политических репрессий, осуществлявшихся органами ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД. Сталин и Политбюро ЦК ВКП(б) принимали все ключевые решения по началу массовых репрессивных кампаний, контролировали их реализацию. Из общего числа жертв политических репрессий не менее 1 миллиона было расстреляно. В результате процесса реабилитации жертв этих репрессий, начавшегося вскоре после смерти Сталина и продолжающегося по сегодняшний день, несколько миллионов человек, в т.ч. и подавляющее большинство расстрелянных, признаны полностью невиновными. Уже одно это может служить доказательством преступности сталинской репрессивной политики. <…>

Из материалов, доказывающих роль Сталина в осуществлении политических репрессий, мы обращаем внимание суда на так называемые «Сталинские расстрельные списки». Только в 1937—1938 гг. Сталиным и узкой группой его соратников по Политбюро (Молотовым, Ворошиловым, Кагановичем, Ждановым и другими) было подписано около 400 списков лиц, чьи дела направлялись из НКВД СССР на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда РФ. Визами Сталина и др. на списках предрешался приговор Военной коллегии, выносившийся в закрытом заседании, без участия защиты и без права обжалования. Большая часть из этих сорока с лишним тысяч человек были расстреляны. Подавляющее большинство этих людей к сегодняшнему дню также реабилитированы. <…>

Данные документы (как и тысячи подобных) свидетельствуют о непосредственном участии Сталина в массовых репрессиях 1937—1938 гг. — его собственноручные предложения по изданию репрессивных приказов НКВД, собственноручные предложения по корректировке таких приказов (например, приказа об арестах жен «врагов народа»), сталинские визы на обращенных в ЦК ВКП (б) телеграммах региональных партийных руководителей об увеличении лимитов (квот) на расстрелы и направлении в лагеря, визы на документах о выделении таких лимитов по инициативе Политбюро.

2. «Сталин — кровожадный людоед».

Эта формула в контексте статьи носит метафорический характер, употреблена в переносном смысле. И в литературе, и в обыденной речи уже давно одним из главных значений слова «людоед» является — «жестокий, кровожадный человек». Это зафиксировано в авторитетных словарях, например в «Словаре современного русского литературного языка» (Т. 6. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР. 1957). Оценка Сталина как «кровожадного людоеда» основывается на представлении автора статьи о личном участии Сталина в политическом терроре, о масштабах и тяжести последствий сталинской репрессивной политики <…>

3. «Таким образом, Сталин и члены Политбюро ВКП(б), вынесшие обязательное для исполнителей решение о расстреле поляков, избежали моральной ответственности за тягчайшее преступление».

Данное утверждение полностью соответствует действительности.

1) Обязательность для всех органов государственной власти, в т.ч. и для органов госбезопасности, исполнения решений Политбюро ЦК ВКП(б) является в настоящий момент общеизвестным фактом и не требует доказательств. Также общеизвестен и не требует доказательств тот факт, что Сталин и Политбюро на протяжении десятилетий предопределяли решения судебных или внесудебных органов. На этот счет опубликованы тысячи документов.

2) Тот факт, что Политбюро вынесло решение о расстреле поляков и польских граждан, подтверждается Решением Политбюро от 5 марта 1940 г., в котором прямо предписывается НКВД рассмотреть дела на находящихся в лагерях военнопленных «бывших польских офицеров» и др., а также дела на «арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии». Дела предписывалось «рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела».

3) Упоминание в связи с этим решением имени Сталина соответствует историческим фактам. Решение Политбюро было принято по записке Л.П. Берия, содержавшей описание ситуации с военнопленными и арестованными и предложение об их расстреле. На подлиннике этой записки собственноручные резолюции членов Политбюро «за», первой идет подпись Сталина.

Кроме этих трех высказываний Яблокова в адрес Сталина истец просит признать не соответствующими действительности и унижающими честь и достоинство Сталина еще несколько высказываний. Эти высказывания не содержат имени Сталина и посвящены событиям 1939—1940 гг., последовавшим за заключением 23 августа советско-германского пакта (Пакт Молотова — Риббентропа), и в первую очередь — «Катынскому преступлению».

4.1. В своей оценке секретных протоколов к пакту и последовавших за этим событий Яблоков опирался на оценку их, данную Вторым съездом народных депутатов СССР. В Постановлении Съезда № 979-1 от 24 декабря 1989 г. «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 г.». говорилось, что содержащееся в секретном протоколе к пакту разграничение сфер интересов СССР и Германии и другие действия СССР «находились с юридической точки зрения в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих стран», а сами протоколы были «использованы Сталиным и его окружением для предъявления ультиматумов и силового давления на другие государства в нарушение взятых перед ними правовых обязательств» (Второй съезд народных депутатов СССР. 12—24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. 4. М., 1990). <…>

4.2. <…> Мы поддерживаем ходатайство А.Ю. Яблокова об истребовании из Главной военной прокуратуры уголовного дела №159 («Катынское дело») и уголовного дела в отношении П.А. Судоплатова. В этих делах содержится важнейшая информация, касающаяся личного участия Сталина в политических репрессиях, в том числе и об убийствах, осуществлявшихся по его личному указанию, без какой бы то ни было санкции какого бы то ни было государственного или партийного органа, а также информация по осуждению и расстрелу весной 1940 г. поляков и польских граждан в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. <…>