В последнее воскресенье мая (31-го) Санкт-Петербург будет праздновать День своего рождения. В связи с этой датой мне вспоминается День рождения Петербурга-Петрограда-Ленинграда, который (впервые за всю историю города — в таком масштабе!) праздновался в 1986 году 25 мая с 10.30 до 22.30 в стенах Петропавловской крепости…

Небывалое

— Фантастика, — позже скажет об этом празднике ленинградская милиция, — на 200 000 празднующих — ни одного пьяного!

Понятно: только трезвый ум способен воспринять такое множество увлекательных зрелищ, да и с выпивкой тогда было туго (антиалкогольная кампания, горбачевский «сухой закон»).

Будучи добровольным помощником по оформлению праздника, я заметил, что в среде таких же помощников, но местного, ленинградского происхождения было принято приветствовать друг друга громкими криками «Асса!». «Наверное, молодежный сленг», — подумал я. Через год с таким названием выйдет фильм, призывающий к переменам.

Особенность настоящего праздника заключалась в том, что городские власти решились на небывалое — широко привлечь к ответственному мероприятию неформалов, которые и сделали этот праздник, удачно дополняя своей стихийностью официальную программу — с Петром Великим, народными песнями и духовыми оркестрами.

Публика о празднике

— Праздник пущен на самотек. Не видно организации.

— Это же карнавал — организация переоделась.

Ударная группа «Поп-механики»

Этот коллектив состоял из исполнителей в количестве ста и более человек и дирижера — Сергея Курехина, уже тогда известного композитора и перформансиста. Исполнители — творческая и просто тусовочная молодежь Ленинграда. Среди них — американская рок-певица Джоанна Стингрей, музыканты «Кино» Цой, Каспарян и прочие герои будущей «Ассы», их фанаты и, конечно, Африка (Сергей Бугаев, исполнитель роли Бананана) со своими «поп-механическими» секциями — индустриальной и биологической.

Музыка извлекалась из народных ударных инструментов — тамтамов, изготовленных и раскрашенных народом во дворе ППК-11*. Кроме того, в качестве народных инструментов использовались предметы частного и общественного быта народа — металлические спинки кроватей, водосточные трубы, рельсы, кастрюли, консервные банки и прочая выразительная шумиха. Разумеется, дирижировать подобным коллективом можно было только в особом, «акробатическом» стиле Курехина — высоко подпрыгивая и зависая в воздухе, как мне показалось, чуть дольше того, что допускается законом гравитации.

Такая музыка была призвана изгнать из всех углов и казематов ППК всю накопившуюся там мрачную энергетику.

Некоторые говорили: «Тоже мне — арти-и-сты! Я тоже так могу!».

Им отвечали: «Вы талантливы, но ленитесь».

Карнавальная змея

Карнавальная змея имела право пробегать по сценическим площадкам, вторгаясь в балаганные представления, и вырастать в длину за счет новых зрителей, которые прицеплялись к хвосту змеи. Иной раз такая гигантская змея пересекала и даже опоясывала весь Заячий остров.

Бардовская арка

Имеется в виду глухая арка в центре крепостной стены, предназначенная для выступлений любых желающих бардов — в режиме нон-стоп вплоть до закрытия и после него. Запомнился один гитарист, спевший песню про чернобыльскую катастрофу, произошедшую месяц назад. Публика неоднозначно восприняла эту песню: многим показалось, что из-за нее милиция возымеет повод «прикрыть» бардовскую арку. А милиция тут стояла даже на крепостных стенах.

У тополя

Это потом из этого дерева сделают аттракцион. А первоначально предполагалось просто украсить его как ветерана карнавального движения, который всю жизнь переодевается в зеленое-желтое-красное, а потом сбрасывает все свои одежды.

Это был мощный тополь высотой с десятиэтажный дом. Специально приглашенные альпинисты привязали к его ветвям 283 колокольчика, а нижние ветви украсили мы сами — висячими зеркальцами, склеенными по двое слепой стороной внутрь. Поворачиваясь в разные стороны, такие двойные зеркальца пускали по всей лужайке солнечных зайчиков, а крона тополя при этом звенела без всяких ссылок на поэтический домысел.

Зеркальца оборвала женская часть публики. Я видел, как она ходила по Заячьему острову, пытаясь разъять склеенные половины (чем больше, тем лучше), а отроческая часть публики занялась колокольчиками.

— Вот он, а вон еще! — кричали пацаны, задрав голову и указывая пальцем вверх. Но не так-то просто сбить камнем или палкой колокольчики, привязанные альпинистами. Этот стихийный аттракцион прекратился только вечером, когда пошел дождь. Конечно, их окорачивали: «Негодяй! Зачем дерево портишь? Это же обыкновенный рыболовный колокольчик — за 7 копеек». «Нет, — отвечал «негодяй», — это не обыкновенный колокольчик, а с «чудесного» дерева!» Вот и пойми, кто он, этот «негодяй» — циник или романтик?

Я спросил у тополя, не в обиде ли он на нас, недеревьев? «Все болит у древа жизни», — уклончиво ответил тополь.

«Тьма египетская» и «Звездарий»

Юмор петровского времени заключался в том, что зритель, рассчитывая увидеть в балагане «Тьма египетская» нечто экзотическое, войдя в темный балаган, ничего не видел. После долгого ожидания загробный голос из тьмы ему сообщал: «Вот такая же тьма опустилась на землю египетскую, когда…». Юмор настоящего времени заключался в том, что балаган «Тьма египетская» оказался весь наполнен солнечными лучами — такая уж холстина, такой светлый денек. Впрочем, народ у этого балагана толпился постоянно — все с интересом заглядывали туда, откидывая полог. И что же они там видели? Себе подобных, озирающихся вокруг себя: военных моряков, девочек с мороженым, студентов с гитарой. Догадка такая: не иначе как артисты разыгрывают какую-то сценку, чье начало мы пропустили; посмотрим, что будет дальше.

«Звездарий» — то же самое, что и «Тьма египетская», только с дырочками в куполе.

Карнавальный козел

Карнавальный козел принадлежал хозяйству «Семинара по смеховой культуре» и нес на себе также важную воспитательную нагрузку — прикрученный к рогам плакат с надписью: «Вставай с коровами чуть свет, потей и не стыдись навоза. Гёте. «Фауст». Многие хотели сфотографироваться рядом с таким козлом. Но он все время взбрыкивал и убегал — упрямый.

На тачкодроме «Лицедеев»

Почему столько разговоров о каких-то тачках, по виду — обыкновенных, двуручных, с колесиком впереди?

— Потому что это тачки будущего — сверхзвуковые тачки. Но испытывать их надо сейчас, — так сказал главный комментатор тачкодрома Вячеслав Полунин.

Водители тачек, «дьяволы в ночных горшках», стремительно наращивая обороты, неслись один за другим по кругу; они скрежетали на виражах, визжали на тормозах, ревели, входя в штопор, или просто молча изнемогали от перегрузок.

В их движениях зритель узнавал повадки самокатчика, марафонца, мотоциклиста, пилота, космонавта и регбиста. Однажды тачки так страшно сшиблись, что все вокруг зрителей взорвалось. От взрыва загорелся наблюдательный пункт тачкодрома, откуда сразу же повалил оранжевый дым. Часть публики под предводительством «лицедеев» бросилась с ведрами к Неве (дело происходило на набережной). Принесенные ведра были предназначены для дымящегося пункта, но вся вода выплескивалась «лицедеями» на зрителей, между прочим, давно уже промокших — под дождем, который к вечеру сделался шквальным.

Большой фейерверк

Так встретились две стихии — небесная, водяная, в виде падающего сверху дождя, и огненная, праздничная, в виде салюта, стремящегося ввысь.

Дождь, так же как и салют, играл ответственную карнавальную роль: он снижал пафос серьезности мероприятия и одновременно смывал все наши праздничные украшения, как бы очищая место для новых праздников. *ППК-11 — это д.11 по Петропавловской крепости — штаб праздника (временно — филиал Музея истории Ленинграда).

P.S.С тех пор прошло 23 года. Интересно, как сложилась судьба тополя как ветерана карнавального движения? Сохранился ли у кого-нибудь из «негодяев» сбитый ими на счастье колокольчик? Наверное, сейчас им, «негодяям», идет четвертый десяток — самое деятельное поколение. А козел? Кто-нибудь все-таки сфотографировался с карнавальным козлом?

P.P.S. Особые слова зрительской благодарности - авторам концепт-проекта праздника Сергею Рокамболю и Анне Николаевой.