На экраны вышел фильм Даррена Аронофски «Рестлер» о том, что «старикам здесь не место». На последнем Венецианском кинофестивале «Рестлер» получил «Золотого льва». Микки Рурк, исполнивший роль Рэнди Тарана, был награжден «Золотым глобусом» и призом Британской киноакадемии за лучшую мужскую роль. Рэнди Таран — человек добрый, но несчастный. Знаменитый в 80-е борец, сегодня он таскает ящики в супермаркете, ночует в машине, возится с соседскими ребятишками, а по воскресеньям выходит на ринг, мечтая вернуть былую славу. Обладая звериной силой, он покорно терпит унижения от владельца супермаркета и не в состоянии накостылять по шее приятелю, который не пускает его на ночлег. После инфаркта Рэнди понимает, что никому не нужен, и пытается собрать в кучку развалившуюся жизнь.

Микки Рурка не было в кино много лет. И вот он вернулся. Искалеченный, старый, латаный-перелатаный, прямиком с боксерского ринга, он как по заказу попал в фильм почти «про себя» и — в оскаровскую номинацию. «Оскара» получил Шон Пенн, но коллеги рукоплескали Рурку. «Спасибо, Микки, что вернулся», — говорили они. Правильно говорили. С «Рестлером» у Рурка произошла история, о которой мечтают все актеры: роль нашла его, он нашел роль, а зрители нашли и то и другое, потому что без Рурка это было бы совсем другое кино. А может, этого кино вообще бы не было. Даррен Аронофски использует для «Рестлера» заезженные клише фильмов о выброшенных из спорта пенсионерах, предающихся сентиментальным воспоминаниям и пытающихся найти опору в жизни. Ничего, кроме раздражения, эти уловки вызвать не могут. Ну, правда, не пошлость ли заставлять героя разглядывать фотографию маленькой дочки, с которой он не виделся лет двадцать, а потом пускать его на поиски девицы? Не гадость ли бить на жалость, выводя такую же добрую, несчастную, вышедшую в тираж стрип-герл, и навязывать публике старческий роман — «вот и встретились два одиночества»? Не наглость ли толкать героя на последний бой, намекая на то, что тот умрет? Но вот в кадре движется, бьется, улыбается, плачет эта биологическая масса — монстр, чудовище, нечеловек с лицом, похожим на раздувшуюся губку, и пошлости сценария вдруг превращаются в приметы судьбы, а сопли сентиментальности переплавляются в слезы страдания. Рурк не играет, не живет на экране, не изображает героя и не становится им. Он, как мясорубка, перемалывает и эту историю, и своего героя, и режиссера, выдавая новую реальность. В финале Рэнди Таран умрет на ринге от разрыва сердца. Умрет ни за что, потому что рестлинг — даже не спорт. Игра в поддавки, где заранее оговорен каждый удар, а игроки украдкой надрезают кожу обломком бритвы, чтобы публика вкусила свежей крови. Здесь нет ни азарта, ни борьбы, ни победы, ни поражения. Одна видимость, которая так и осталась бы обманом, если бы Микки Рурк не наполнил ее плотью и кровью.