Из поезда Рыбинск — Москва мне пришлось выпрыгивать на ходу. Для того, чтобы сохранить рюкзак, набитый документами. Оставил в вагоне: незастеленную кровать и драку между какими-то нефтяниками, что согласились мне помочь в противостоянии с чисто конкретными товарищами. Эти товарищи ходили за мной по пятам весь последний день командировки, а потом — зашли в вагон. «Ну что, журналист? — спросила меня квадратная парочка. — Что делал в Рыбинске, что везешь?» И я решил приделать ноги документам, проясняющим механику хищения ракет и авиадеталей…

Добрался до Сонкова — грязный и пьяный вокзал. Объясняюсь в местной милиции: «Я журналист. У меня хотели отобрать бумаги». Сержант не мог понять сути вопроса, а заключалась она в безопасной ночевке. Говорю: «Не можете спасти, так хоть задержите». «Иди отсюда в гостиницу», — отвечает, очень часто моргая, как от испуга. В фееричном отеле «Нью-Сити» — покосившемся одноэтажном домике — провел ночь, ожидая появления братков и гадая, кто именно дал команду преследовать журналиста.

В Рыбинск я поехал из-за письма Юлии Муратовой — бывшего главного редактора телеканала «Альфа» (ныне закрыт из-за возникших противоречий с местной властью). Юлия Аркадьевна просила ознакомиться с обстоятельствами увольнения из УВД Александра Плотникова.

Плотников — мент. Не в привычном ныне смысле слова, а в том, который ложится в основу милицейских сериалов: правильный мужик, грамотно делает свое дело и не терпит тех, кто ему в этом мешает. Персонаж — отчасти мифический, тем и интересен.

Договорились встретиться в одном из фастфудов. Плотников в общении был осторожен, говорил медленно, будто боялся растерять слова. О нем (но только не его бывшие коллеги) рассказывают так: майор Плотников был одним из лучших сотрудников уголовного розыска, в котором отработал почти 10 лет, раскрывал практически все дела, признан лучшим сотрудником УВД. Но опером он был жестким и — конфликтным. В итоге перешел в УБОП. А уволили его с должности участкового — это была такая непочетная ссылка.

Работа в УБОПе началась для него с цветного лома, им и закончилась. Как-то Плотников накрыл некоего господина Берглезова — тот вывозил металл с авиазавода НПО «Сатурн». Известно: цветмет воровали, воруют и воровать будут. Бытовуха, одним словом — этим пол-России кормится.

Только в этом случае речь шла не о мелких жуликах, крадущих медный кабель. НПО «Сатурн» — уникальное предприятие ВПК, и воровали оттуда не только металл, но и детали к авиадвигателям. Куда они шли: на переплавку или перепродажу авиапредприятиям под видом новых, Плотников выяснить не успел.

«Накрытый» Берглезов оказался местным депутатом — это была первая проблема, и хотя он с перепугу признал свою вину и дал показания, потом подключилась служба безопасности завода, образовав проблему вторую. Были предъявлены документы: якобы вывоз металла был абсолютно легальным. И господин Берглезов сделал следствию ручкой.

Плотников — человек упрямый: в том же году на трассе Рыбинск — Углич он вновь задерживает «Газель» с цветметом. В машине, как следует из протокола, «изделия авиационной промышленности и металлоотходы». И полковнику Камешкову В.В., начальнику 6-го отдела УБОП при УВД Ярославской области, от майора Плотникова поступает на этот счет соответствующий сигнал. Идея полковника передать дела ярославским коллегам у Плотникова не находит понимания: он же проводил разработку — и груз доставляется в Рыбинский ОВД.

Тут обнаружилась проблема третья: Рыбинский отдел милиции, как выяснилось со слов начальства, вовсе даже не склад: «Куда хочешь, туда металл и девай». Потом смилостивились: Плотникову объяснили, что существует фирма — «Наломет», с которой заключен договор, можно сдать металл на ответственное хранение. Привезли, разгрузили, пошли в офис оформлять документы, выходят — груза нет.

Не помогли даже угрозы привлечь к ответственности — работники фирмы только пожимали плечами и ссылались на «чертовщину какую-то». Чертовщина обрела фамилию, имя и отчество, когда Плотников выяснил: задержанный с грузом некто Чеканов и хозяин «Наломета» господин Тараканов — не просто коллеги, а, можно сказать, партнеры по бизнесу, который входит в зону интереса авторитетного предпринимателя Вадима Масленникова (сейчас он сидит за организацию убийства).

Можно было бы, конечно, устроить большой скандал и схватить всю группу, но руководство в лице полковника Камешкова решает иначе: предоставляет разрешение на возврат арестованного металла. Среди которого, напомню, были и «изделия авиационной промышленности».

— И что мне было делать, когда начальство настоятельно просило «не связываться с металлом»? — уже задним числом спрашивает меня Плотников, будто не помнит, как сам ответил на этот вопрос.

Он устраивает обыск на другой фирме — ООО «Полимет». И находит баллистические ракеты в разобранном виде, проданные командованием в/ч 41686. Тоже, говорят, — лом цветных металлов… Нагрянула ФСБ, допросили Плотникова, похвалили за рвение и уехали. Единственное, что по этому поводу можно теперь обнаружить, — комментарий на сайте спецслужбы: ведется расследование. Его судьба неизвестна в отличие от судьбы ракет: их конфисковали, а потом по решению суда передали уже знакомой нам компании «Наломет». За конфискатом кроме представителя фирмы почему-то пожаловал начальник УБЭПа Андрей Вячеславович Суров.

Куда все делось, я решил выяснить у самого Андрея Вячеславовича, который теперь трудится в службе безопасности рыбинского отделения Банка Москвы. Суров принял меня — из любопытства. На все вопросы отвечал многозначительно: «Ничего не помню я. Я же старенький уже. Пенсионер. Какой Плотников?» «Зачем вы ракеты забирали?» — спрашиваю. «Не помню», — говорит, но уже как-то недобро. И с невиданной для пенсионера прытью выхватывает мое удостоверение, чтобы засунуть в сканер. «На память», — невинно так объяснил. Удостоверение я отбил. Только после визита к начальнику УБЭПа в отставке, по странному совпадению, стал замечать за спиной одних и тех же людей бандитской внешности.

Господин Суров не вспомнил ничего и про Олега Белова. Именно этот человек сыграл в жизни майора Плотникова роковую роль. В 2005 году майор задерживает его машину все с тем же цветным металлом. И все — по новой: доставка конфиската в отдел, появление начальника УБЭПа Сурова, который убедительно просит все вернуть, ссылаясь на личные качества подозреваемого Белова — своего соседа в элитной по местным меркам новостройке.

Плотников отказал. И начались служебные проверки, строгие выговоры, отказ в учебном отпуске… Спустя некоторое время начальство просто отказалось принимать и даже фиксировать задержанные Плотниковым грузы.

«Ощущение беспомощности», — так охарактеризовал майор ситуацию. Выговорил с трудом, потому что словосочетание оказалось непривычным.

И тут Плотников совершил непоправимый с точки зрения служебных понятий, но совершенно объяснимый, если за точку отсчета брать принципы, шаг. Он обратился к журналистам. Телеканал «Альфа» фиксировал практически каждое задержание «авиационных изделий и цветного лома». Как следствие — еще один выговор.

Тем временем Плотников выходит на покупателей. Левые документы на груз привели его в Москву — в компанию «Деловой мотив». Разговор у майора УБОПа с директором Смирновым А.В. получился занятным. Суть его за вычетом мата, как я понял, была такова: Саша, а на кой тебе это надо? Хочешь, тебе денег дам, а не хочешь, тогда я сделаю так, что тебе ноги переломают или из милиции вышвырнут?

Что касается ног, Плотников пока передвигается без посторонней помощи, а вот со службой…

Услышав отказ Плотникова, директор Смирнов звонит в Рыбинск Белову — и устраивает разнос, в том смысле, что с ментом давно пора было разобраться, а не позволять ему по Москве шляться (аудиозапись имеется. — Р.Б.).

Разборки начались сразу же по возвращении — Плотникова обвиняют в том, что в Москву он ездил за взяткой. Начальник 6-го отдела Камешков спешно собрался в Ярославль к начальнику областного УБОПа Гулину. Итог визита — предложение Плотникову сменить место работы в течение двух недель (имеется аудиозапись. — Р.Б.).

Плотников отказался. Его обязали вести поминутный дневник своей служебной деятельности. Дальше — через запятую: Камешков дневник изымает, его фальсифицируют (доказано впоследствии судом), в награду к Дню милиции — строгий выговор, внеплановая переаттестация и перевод в участковые.

…Обшарпанные стены, оголенная проводка, неработающий сортир, пьяные коллеги, которые писают на велосипед новоиспеченного участкового (видеозапись имеется. — Р.Б.), который продолжал биться и за себя, и за принципы: писал начальнику УВД, главе МВД и даже президенту. В ответ — вызовы на неплановые дежурства и лишение премий.

30 июня 2008 года Плотникова вызывает госпожа Тетюшкина (начальник службы участковых Рыбинска), просит предъявить удостоверения, которые убирает в ящик своего стола: «Жаль, Александр, что вы не смогли предъявить документы». Два заместителя Тетюшкиной начинают выпихивать майора из кабинета, который требовал «корочки» вернуть.

Теперь в отношении Плотникова заведено уголовное дело за избиение госпожи Тетюшкиной и двоих ее заместителей. Согласно показаниям Тетюшкиной, он бил троих коллег около получаса. Интересно, правда, как он при этом еще ухитрялся говорить по телефону с дежурными по УВД и ФСБ (распечатка имеется. — Р.Б.). Итог — Плотников уволен и стал частым посетителем Верховного суда, который в конце концов так и не признал его правоты.

Я думал, что все причины напастей, свалившихся на майора Плотникова, сможет мне раскрыть его бывший начальник — Камешков. Камешков встречаться желанием не горел: он очень серьезный и занятой человек, а тему Плотникова считает несущественной. Пришлось настаивать. Встретились в УВД. За чашкой кофе господин Камешков мне популярно объяснил, что его бывший подчиненный, оказывается, мне нагло врет. Он вообще-то — коррумпированный сотрудник, который занимался тем, что за определенную плату одних фирм затруднял деятельность других. «Да еще и начальству житья никакого не давал, — жаловался Камешков. — Вы ему не верьте, это он от злости вам написал».

И тут я, наверное, допустил ошибку. Хотя у кого просить содействия, как не у органов правопорядка. Я попросил дать мне телефон авторитетного бизнесмена господина Белова, чтобы уж совсем убедиться в коррумпированности Плотникова.

Камешков удивился: «А я с ним вообще-то не сильно знаком». Пришлось совершить еще одну оплошность: «А машину не он вам случайно продал?» (Марку и номер я к тому времени уже знал.)

Господин Камешков дал мне возможность допить кофе (свой чуть не пролил) и отказался комментировать решение суда, согласно которому начальник ныне расформированного УБОПа (то есть он — Камешков) фальсифицировал письменные доказательства во время судебного разбирательства с Плотниковым.

Полковник Камешков проводил меня на улицу лично и дал мне напоследок дружелюбное напутствие: «Нечего вам, Слава, тут делать. Вам, и не выезжая за пределы МКАД, работы хватит».

Знал бы я тогда, насколько он прав, не поехал бы в гости к Белову. Тот оказался интересным человеком — хорошо одет, вкусно пахнет, резвый такой. Заказали по чашечке уже надоевшего кофе, и мой собеседник взял слово. Ничего хорошего о «менте поганом» — то есть Плотникове — он не рассказал, а, наоборот, поведал страшные подробности. Алчный, коррумпированный и еще что-то о неисправных гениталиях своего бывшего противника… И — чуть не срываясь на крик, согласился с мнением начальника отдела по борьбе с организованной преступностью: «И вообще езжай отсюда, корреспондент, тут делать нечего».

Более обстоятельно донесли до меня эту мысль братки в вагоне поезда.

Таким образом, ничего нового о судьбе похищенных ракет и авиадеталей бывший начальник УБЭПа, бывший начальник УБОПа и их знакомый Белов говорить не стали. Логично, если учесть, что в Москве у них очень сердитые знакомые, чья просьба — уволить опера — стремительно исполняется; в службе безопасности завода теперь заправляют бывшие сотрудники УВД, а ФСБ до сих пор ведет расследование.

Плотников судится, его оппоненты настолько уверены в себе, что даже посмеиваются в разговорах и не пытаются хотя бы качественно врать. Начальник УБОПа, начальник УБЭПа, депутат, «честный предприниматель и хороший человек» — этакая могучая куча, ощущающая себя реальной властью в маленьком городе. Таких городов — вся Россия, только не в каждом из них есть свой Плотников. Хотя, даже если и есть, — что это меняет?

P.S. Кстати. Если приезд журналиста вызвал подобный переполох, нельзя ли предположить, что ракеты и авиадетали под видом лома цветных металлов по-прежнему кому-то продаются?