Живой журнал Степана Чердакова

Первые годы жизни, примерно двадцать, я жил возле помойки. Хотя правильнее сказать, помойка была рядом с домом, где я жил. Выходишь из подъезда с ведерком, проходишь шагов пятьдесят, а то и меньше, и вот она, помойка. Очень удобно. Так как эти двадцать лет были первыми в моей жизни, то я считал, что это нормально. Рядом с каждым домом должна быть помойка, на которую можно отнести мусор.

Потом я переехал жить в другой дом. Большой, пятиэтажный, окруженный такими же. К ужасу моему, помойки рядом не оказалось. Не удалось ее отыскать и рядом с соседним домом. И возле следующего тоже. Только пройдя целых три дома, мне удалось обнаружить вожделенные зловонные баки (на схеме П1).

Такого подвоха от судьбы я не ожидал и стал искать. Поиски увенчались не то чтобы успехом, но результатом. Я нашел аж две помойки (П2 и П3). Но и они были не то чтобы рядом. Тогда я стал носить мусор поочередно на разные помойки, и на какую бы я ни шел, мне неизменно казалось, что те две другие чуть-чуть поближе этой.

Так продолжалось несколько месяцев, пока меня не посетила, наконец, гениальная идея. Я решил измерить расстояние до каждой шагами. Исследование длилось месяца три. То по дороге к П2 я забывал, сколько шагов до П1 и П3, то сбивался со счета, то встречал кого-нибудь по пути и, отвлекшись на пустую болтовню, прерывал измерение. В конце концов, я все записал на бумажку и немедленно стал в тупик. Разница в расстоянии до всех трех помоек находилась в пределах одного десятка шагов. Если принять во внимание, что счет шел на сотни, можно сделать следующий вывод: разница в пределах допустимой погрешности, а значит, расстояние от моего подъезда до всех объектов исследования ОДИНАКОВОЕ! Я помучился еще какое-то время и волевым решением отказался от ортодоксального ведерка и стал выносить мусор в пакете, смотря куда мне по пути.

В относительном покое прошло лет восемь, пока я опять не переехал. Там помойка была рядом с домом, только у меня случился опять же крайний подъезд, а баки стояли с другого края, а дом был очень длинный — подъездов восемь, и по пути мне в ту сторону не было никогда. Тогда я стал носить пакетик в урну около продуктового магазина, оказавшегося как раз по пути. Мне было очень стыдно перед администрацией этого магазина, но я все равно носил. Мучился, краснел и носил. Пока мне в этом магазине не продали тухлых яиц. С этого момента я перестал краснеть и просто стал носить.

И снова покраснел. Мусорный бак стоял уже в совершенно другом месте, а там, куда я регулярно метал свои пакеты, была разбита клумба. Видимо, ударяясь об пионы, или как оно там называется, мусорный пакет и издавал этот приятный и успокаивающий, такой знакомый глухой звук.

В прошлом году я опять переехал. На этот раз в частный дом. Вокруг моего дома стоят другие дома, тоже частные. До ближайшей многоэтажки, а значит, и цивилизованной помойки километра три, не меньше. Сразу после переезда мы стали думать, что делать с мусором. Думали недолго, потому что вариантов было до безобразия мало — один. По мере наполнения пакетик, пакет, а то и мешок с мусором оказывается возле колеса моего автомобиля, и начинается моя головная боль.

В одном случае из двадцати, уезжая из дома, я кладу этот пакет в багажник, еду по своим делам, притормаживаю в городе около какой-нибудь помойки, выбрасываю и еду дальше.

В трех случаях из десяти я забываю забрать пакет и уезжаю налегке, а вернувшись, обнаруживаю его разорванным в клочья, в радиусе полутора метров валяются туалетные бумажки, рыбьи хвосты, яичная скорлупа и прочая дрянь. Кот Федя получает дежурный пендель, я собираю мусор в другой пакет и кладу его в багажник.

В двух случаях из пяти мой маршрут не пролегает мимо больших помоек, и тогда я, как подлая кукушка, подкидываю свою скорлупу в городские урны. А где у нас стоят хорошие большие урны? Возле городской и областной администрации, дорогих бутиков, а также на крыльце объектов соцкультбыта. Тщетно пытаясь хоть как-то себя реабилитировать за это некрасивое поведение, я даже вывел некоторую систему, согласно которой прежде всего я стараюсь подкинуть нечистот всяким органам власти или торговым предприятиям, про которые знаю что-нибудь плохое, и только в крайнем случае заполняю урны ни в чем не повинных.

В одном случае из двадцати пяти я еду в другой город, по пути мне не попадается ничего похожего на помойку, и я отвожу свой пакет туда, куда, собственно, и еду. Я доподлинно помню, что мой мусор лежит в Орле, Москве и Смоленске. А один небольшенький пакетик даже доехал до Ростова-на-Дону.

В четырех случаях из семнадцати случается самое страшное. Я вожу мусор в машине весь день, забыв о нем, привожу его обратно домой, ставлю машину, вожу весь следующий день, иногда и третий. И вот тут оно начинает пахнуть. Господи, как оно воняет в закрытой машине! И тогда с утра, даже не прогревая двигатель, я лечу за примерно три километра к ближайшей многоэтажке, возле которой есть помойка, а потом ностальгирую по тем чудесным временам, когда мне приходилось выбирать один из трех вариантов.