Как-то договорились мы с друзьями встретиться на Манежной площади у конного памятника маршалу Жукову. Стою, жду. Ко мне подходят двое одетых в спортивном стиле молодых людей (кепка-бейсболка, сумка «Пума», кроссовки), представляются: «Мы с телевидения». «Я, — говорит один из них, — режиссер передачи Антонов, — он показал красное удостоверение, — а это мой ассистент Кравченко». Кравченко показал свое удостоверение.

— Если можно, скажите, не раздражают ли вас рекламные вставки во время телевизионных передач?

Конечно, скажу:

— Так же, как и вой сирены от автоугона, эти рекламные вставки не раздражают только покойников!

— Правильно! А не кажется ли вам, что все рекламные вставки надо слить в один канал?

Я задумался. В какой канал? Ответ-то вроде бы напрашивался сам собой: в канализационный.

Ассистент пояснил:

— Я имею в виду — показывать все рекламные вставки по одному целевому каналу «Реклама», чтобы они не мешали смотреть нормальные передачи.

— Согласен, — сказал я.

— Вот и отлично! — обрадовались телевизионщики. — Мы вас поздравляем! Вы — наш сотый опрошенный, ответивший, так же как и предыдущие 99! От имени нашей передачи «Голос народа» вам полагается приз! Заметьте, вон там, у Исторического музея, вас снимает скрытая камера. Сегодня вечером вы увидите себя по телевидению.

— А по какой программе? — полюбопытствовал я.

— «Россия», «Вести»!

— А теперь, — телевизионщики достали из сумки большой пакет с изображением ГУМа, — позвольте вручить вам приз! Только встаньте так, чтобы вас видела камера.

— А что за приз? — спросил я.

— В частности, электрическая бритва. Германия.

— Но у меня, к сожалению, от электробритвы бывают раздражения.

— Ну и что? Это ведь набор. В нем кроме бритвы и крема для бритья имеется французская парфюмерия и косметика для женщин. И фен. У вас есть женщины? (Ну, как тут скажешь, что — нет?) Вот и отлично! Берите, вы заслужили! — Они вложили мне в руки пакет. Тяжеловатый.

Я подумал так: сейчас подойдут друзья; всякую там косметику я подарю Вале и Свете, а Герману — бритву. Представляю, как они обалдеют! Или лучше бритву оставить себе? Мало ли, придется когда-нибудь поехать на поезде, чтобы не связываться с туалетом и с очередями…

— А вдруг это сколько-нибудь стоит? — спросил я опасливо.

— Нисколько! Сущие пустяки! В ГУМе этот набор стоит 14 тысяч. Вот чек, видите? — Они показали мне чек на мелованной бумаге с подробной описью набора: духи, крем, дезодорант, лосьон, косметическое молочко «Лактиссимо», бритва «Браун», фен… В некоей задумчивости я читал только одну строчку: «Итого — 14 тысяч».

— А вам он достанется за две с половиной тысячи! Понимаете? Вам как выигравшему приз предоставляется скидка аж на восемьдесят процентов! За счет телевидения!

— Значит, я должен заплатить вам две с половиной тысячи? — неуверенно переспросил я.

— Так это же копейки! Сравните: в ГУМе — 14 тысяч!

Я подумал: «Вот оно, наше совковое телевидение! Пожалело какие-то две с половиной тысячи до полноценного подарка!». Я вернул пакет режиссеру Антонову. «Нет у меня таких денег!» — сказал я и пошел в сторону Красной площади, хотя должен был стоять тут, у памятника Жукову, как мы договорились с друзьями.

— Халявщик! — крикнули мне в спину мошенники.

Меня эта история уязвила по нескольким причинам. Основная: мошенники, будучи хорошими психологами и физиономистами, обидным для меня образом выделили именно меня из толпы провинциалов, иностранцев, стариков и детей как наиболее вероятного лоха! Я себя успокаиваю: лоха, но не окончательного. Туфту, которую они мне втюхивали, я все-таки отверг! Но как отверг? Как халявщик, возжелавший иметь эту туфту халявной не на восемьдесят процентов, а на все сто! «Халявщик!» — крикнули мне мошенники и были правы. Обидно.

Конечно, любой человек, встав рядом с конным памятником героя, рискует выглядеть лохом. Не забудем и про магию места: Красная площадь, Кремль, Мавзолей, ГУМ, Исторический музей — какой простор для ротозеев и жуликов, которые этих ротозеев «обувают»! А как же менты, стоящие там на каждом шагу? А чекисты в штатском? Увы, их явное и неявное присутствие усыпляет бдительность лохов и тем самым вдохновляет жуликов. И не только таких шпанистых, как мои «телевизионщики», но и более респектабельных.

Такие жулики могут носить одежду классического стиля и сидеть в представительных офисах, например, на третьем этаже упомянутого мной ГУМа. Туда меня направила девушка-лотерейщица. На ее груди висел плакат: «Розыгрыш призов. Суперприз — бесплатный отдых на Бермудах!». «Хотите, я сама вам вытащу билетик? У меня счастливая рука», — игриво предложила мне девушка, когда я проходил мимо ГУМа. Мой билет действительно оказался выигрышным. «А какой именно это выигрыш, вы узнаете на третьем этаже». Там я встал в очередь таких же удачников с выигрышными билетами. Всех интересовало, какие им полагаются призы, кроме известного уже суперприза. Рекламные стенды говорили о том, что это — электрочайник, туркменский ковер, Канары и т. д. «Поздравляю, — сказала мне старший консультант Баранова, она сидела возле компьютера, который и раскрыл нам тайну моего номера, — вы выиграли суперприз!» «Неужели Бермуды?» — не поверил я. «Да, Бермуды. Там, где магический треугольник. Вы когда туда поедете?» Я растерялся. «Ничего, это не к спеху. А вот деньги за билеты вы должны сдать сейчас, — она назвала какую-то сумасшедшую цифру. — По крайней мере, сделать первый взнос. Иначе ваш выигрыш сгорит! Сколько у вас с собой?» — «Постойте, — говорю, — там же было написано: «Бермуды — бесплатные!». — «Именно так! Ваше проживание на Бермудах оплачивает фирма! (Как выяснилось, не в гостинице, а на турбазе.) Заплатить вы должны только за билеты до Бермуд и обратно. Плюс трансфер, питание и услуги. Всего две с половиной тысячи долларов, можно в рублях и по частям. А вы что хотите? Чтобы у вас все было на халяву? Абсолютно все?» — «Да, хочу! — сказал я. — Иначе, зачем я тут стоял в очереди целый час? Так вот: я отказываюсь от Бермуд, а взамен прошу всего лишь чайник. Ведь я же выиграл хоть что-то?» — «Я бы дала вам чайник, если бы вы выиграли чайник, а не Бермуды! — сказала Баранова. — А вам, я вижу, хоть Бермуды, хоть чайник — лишь бы на халяву!» Я давно заметил, что люди, произносящие слово «халява», сразу же становятся такими же мерзкими, как и само это слово. Между тем за время нашего разговора с Барановой количество халявщиков в офисе значительно увеличились. Конечно, все они мечтали, чтобы их выигрышный номер указал на Бермуды. Слабое, но утешение, что я тут не один такой лох. И — не самый последний!

В качестве такого же утешения мне припомнился городничий из гоголевского «Ревизора». Трагедия этого почтенного человека заключалась в том, что из-за какого-то халявщика, жирующего в его доме, он, мэр города, вдруг оказался последним лохом! Конечно, тогда таких слов: «лох» и «халява» еще не было, но халявщики и лохи были. Были они и до Гоголя. Например, царь Менелай оказался таким же, как и городничий, последним лохом, но ахейским, приютив у себя такого же «вертопраха» и халявщика, как Хлестаков, троянца Париса. Так тот похлеще Хлестакова будет. Как известно, Парис украл у гостеприимного хозяина его жену Елену и все его золото! А кто втащил в Трою троянского коня, халявную диковину? Троянские лохи!