Жена, когда забеременела, сильно изменилась. Если говорить коротко, у нее появились мои привычки!

Она стала там чего-то планировать! А раньше — думать было просто не заставить…

Она стала есть! Много и без перерыва. Жадно, не жуя, чуть не руками в себя запихивала практически любой корм, который находила в доме! А раньше! Цирк! Культурно садилась, пережевывала с закрытым ртом всю свою цыплячью порцию, аккуратно глотала.

Я заканчивал пить чай, когда она доедала первое!

А тут — я смотрел на нее, а видел себя.

«Боже мой, — думал я, — в ее характере ребенок живет так же, как и в ее теле!»

Это было невероятно! Два характера сплетались и уживались у меня на глазах!

Потом я стал замечать, как он ею управляет. Совершенно было понятно, кто захотел гулять, кому захотелось пить, кому — на ручки к папке! А после шестого месяца это стал уже характер настоящего ребенка. Жена стала очень смешливой. Как маленькие детки смеются непонятно чему, она смеялась два дня назад, когда смотрели фильм о природе, как там пингвинчики выныривали из моря и, пузиками плюхаясь на снег, катились по нему, потом вскакивали и, переваливаясь на лапках, топали к своим парам. Я видел перед собой совершенное дите, которое смотрело глазами жены, смеялось, тряся ее животиком!

Ребенок живет ее чувствами. Смотрит ее глазами, говорит ее языком!

Это фантастика какая-то, ей-богу!

Но это было только начало чудес.

На шестом месяце «пуз» пришлось переименовать в «бутуза». Потому что он начал бутузить. То есть — шевелиться, вертеться и трогать пальчиком. В этот момент выяснилась еще одна зависимость. Оказалось, что он всегда во всех спорах принимает мою точку зрения! И бутузит мамку, чтоб соглашалась с папкой.

Я ощутил сомыслие с дитем, а жена потеряла один голос при голосовании.

Что за голосование? А вот что: когда мы стали беременны, она придумала способ воздействия на решительного меня — голосование. И их всегда было больше! А меня — меньше. Этот метод решения споров был смешной и радовал всех. Но теперь-то меня стало больше! И голосований сразу не стало.

А потом выяснилось, что бутуз бутузится, когда я слушаю задушевные песни и меня плющит от них не по-детски. Когда стонет душа.

…Так он со мной — одно целое! В голову все это вместе не помещается до сих пор.

А оно и радостно, и грустно.

Я, прожив треть века, не нажил опыта контактов с людьми. Рефлексирую, замкнут, притом проблемы вижу в обстоятельствах, а не в себе. Есть комплексы.

И что же? Я должен передать сыну все эти проблемы характера?! А вместе с характером, в подарок, и нашу с женой судьбу… Я бы такой подарок послал подальше.

Значит, надо становиться сильным и жить среди людей с удовольствием. Учиться самодостаточности, бесстрашию, доброте. Чтобы было что подарить сыну. А любовь он мне сам подарил.

Фамилия автора изменена по его просьбе.