«Маковец»: пришельцы из космоса

В Третьяковской галерее открылся зал графики общества «Маковец». Это духовное братство являло собой алмазный венец: П. Флоренский, А. и Н. Чернышевы, В. Чекрыгин, С. Романович, Л. Жегин, С. Герасимов, А. Шевченко, В. Пестель, В. Фаворский, А. Фонвизин.

«Маковец» прожил всего пятилетку (1922—1926 годы). Организовал четыре выставки. Выпустил всего 2 номера одноименного журнала. Парадокс: эмблемой, гербом общества стала гравюра В. Фаворского к обложке третьего, не вышедшего номера. Генетически «Маковец» соединял распавшуюся связь времен — то, что было «до» и «после» 1917 года.

Для послереволюционного продолжения не случайно был выбран объединительный для национального самосознания символ. Маковец — легендарный холм, где Сергий Радонежский основал Троице-Сергиеву лавру. Хотя художники сами рассказали «о времени и о себе» в манифесте «Наш пролог», но, пожалуй, точнее и короче всего выразил их кредо Павел Флоренский: «Маковец» должен быть маковцом — средоточною возвышенностью русской культуры, с которой стекают в разные стороны воды творчества. В разные — во-первых, и из единого — во-вторых. «Маковец» — не геометрический центр и не среднее арифметическое разных течений, а живой узел, откуда тянутся нити».

Разными путями вcходили на Маковец около трех десятков художников. В их биографиях уже были и ученичество у В. Серова, А. Архипова, К. Коровина, и высшая школа «Мира искусства», и экспериментальные лаборатории «Бубнового валета», «Голубой розы», и увлечение Сезанном и Пикассо.

В творчестве многих маковцев нашли отражение идеи русского космизма. Их отношение к миру было настоено на мироположениях Ф. Достоевского, Н. Федорова, Вяч. Иванова, В. Соловьева, Н. Бердякова, П. Флоренского. Например, у В. Чекрыгина замысел графического цикла «Воскрешение из мертвых» возник под прямым влиянием книги Н. Федорова «Философия общего дела».

И одновременно наиболее яркие представители «Маковца» преподавали во ВХУТЕМАСе, проповедовали союз художников с учеными. Тот же Василий Чекрыгин, жизнь которого оборвалась так рано, в 25 лет, относил математику к искусству. А математические изыскания Павла Флоренского не менее известны, чем его философские работы.

Всех их объединяла жажда цельности, защитная реакция на философию распада, разъединяющего, разрушающего культуру России. И притом реакция не столько отрицания, сколько утверждения в противовес.

1930-е годы оказались роковыми для многих из них. До 1980-х «Маковец» был наглухо забыт. Так что новый зал графики ГТГ — воистину продолжение общего дела. Воскрешение культуры из мертвых.