У шпионского триллера — история Золушки. Вначале скромную немецкую картину не взяли в «отеческий» конкурс Берлинале, затем от нее отвернулся высокомерный Каннский фестиваль. А затем грянул грандиозный бал признания. В национальном прокате дебют режиссера Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка собрал невиданные сборы, он увенчан истинно сказочным числом наград — 33. Фильму присуждены европейский «Глобус» и иностранный «Оскар». Более пятидесяти стран приобрели его для проката. И сейчас Сидни Поллак, Энтони Мингелла вместе с кино-магнатами братьями Вайнштейнами объявили о намерении сделать английский римейк прогремевшей на весь мир ленты.

«Жизнь других» — киновариант «Чекпойнта», Музея стены. Вы обретаете уникальную возможность совершить путешествие в ГДР накануне краха тоталитаризма. Идея Оруэлла: «Большой брат смотрит на тебя» — получила там предельное воплощение. В ГДР насчитывалось от 13 000 до 91 000 сотрудников Штази, управляющих целой армией «неофициальных сотрудников» до 170 000 человек. Эта армия служила реализации бредового проекта СЕПГ по тотальному контролю над обществом.

Все просматривается и прослушивается, ты, как на рентгеновском снимке, весь на ладони. Всюду снуют штатные сотрудники, рядом с тобой (неизвестно, кто именно) добровольные осведомители Штази — самого безжалостного и самого дисциплинированного органа госбезопасности в Восточном блоке.

Доннерсмарк работал в архивах, разговаривал с бывшими сотрудниками Штази и их жертвами. Съемки проходили в бывшем здании штаб-квартиры Ministerium fuer Staatssicherheit на Норманненштрассе. Отсюда честная «картинка» с деревянными панелями в безликих кабинетах, со стертыми лицами людей, с огромной картотекой, в которой все учтены.Восточный Берлин, 1984. Оруэлловское провидение назначило конец целой эпохе, а теперь тревожит покой талантливых кинематографистов: у нас — Балабанова, у немцев — Доннерсмарка.

В центре действия — агент Штази капитан Вислер. Ему поручено прослушивать квартиру модного писателя и его жены, ведущей актрисы известного театра. Штазисты скрупулезно фиксируют в рапортах происходящее в их доме: все «шепоты и крики».

Зерном, из которого пророс фильм, оказались… слова Ленина. Вождь обратил внимание на опасность, таящуюся в музыке «Аппассионаты». Мол, изумительная нечеловеческая музыка побуждает «говорить людям милые глупости и гладить их по головкам», а нужно бы «бить по головкам, бить безжалостно». Идеология и чувства — несовместны? Так в воображении Доннерсмарка возник человечек в допотопных наушниках — винтик Вислер.

Но в уши трудолюбивого служаки, маленького человека большой Системы (интересно, что случилось бы с Акакием Акакиевичем, попади он переписывать отчеты в Департаменте безопасности?), льется музыка живых страстей, нежности и предательства. Вислер сначала теряется, затем начинает переосмысливать, по Доннерсмарку — «перечувствовать», происходящее вокруг. Экзистенциальная дилемма: спасти или донести?

И Вислер начинает фальсифицировать донесения, выгораживая инакомыслящих. Это Превращение в обратную сторону: из Паука, плетущего сеть своим жертвам, выходит сомневающийся, негеройский… но гуманоид.

«Другие» — это те, кого слушает Штази, кто переправляет в западногерманский «Штерн» разоблачающую диктатуру статью? Или другие — сами штазисты, добровольные агенты, просачивающиеся в жизнь соседей, сослуживцев, прикидывающиеся друзьями, возлюбленными?

Актер Ульрих Мюэ, сыгравший капитана Вислера, сам находился под наблюдением Штази, был включен в список подлежащих заключению в изоляционный лагерь (при ознакомлении с документами он обнаружил доносы на себя четырех актеров из его театральной труппы). Известная актриса, бывшая его женой в течение шести лет, зарегистрирована как доносчик Штази… Когда его спрашивают, как он готовился к роли Вислера, Мюэ отвечает: «Я просто вспоминал».Не знаю, отчего нашим кинематографистам неинтересно снимать истории про страну? Про репрессивный режим несвободы, из вчера проросший в сегодня. И про свободу, на которую снова посягают лишь немногие и которых за эту отвагу снова убивают.

Выросший на Западе, изучавший русский в Ленинграде, а философию и политику — в Оксфорде, Доннерсмарк снял фильм о ГДР накануне перестройки. Но кажется, что о России. Мы, как и нынешние немцы, переживаем феномен «остальгии» (от слов «ностальгия» + «Ost», что по-немецки означает «восток» — используется для описания ностальгических чувств по старой доброй ГДР).

В Германии мода на ГДР, в России — девиз «Back in URSS» обретает вновь символическое значение. В Германии невероятным успехом пользуется новый музей истории ГДР, «остальгические» спектакли и фильмы. В них прошлое окутано флером задушевной теплоты. Фильм «Жизнь других», показывающий особенности вненациональной охоты репрессивного Режима на одного (любого) отдельно взятого человека, — настоящий ледяной душ. Психологический триллер Доннерсмарка — бескомпромиссная история о ГДР, стране, поверженной всесильным Ministerium fuer Staatssicherheit. О попытках живых людей вырваться из оплетшей страну паутины ненависти, о способности расслышать за несмолкаемыми идеологическими маршами тихую музыку «жизни других».