Сюжеты · Общество

Таджик в Москве

Этот материал вышел в Цветной выпуск от 04.05.2007 №16 (26)
Читать номер

Этот материал вышел в
Цветной выпуск от 04.05.2007 №16 (26)

20:00, 3 мая 2007Зоя Ерошок, обозреватель
views

380

20:00, 3 мая 2007Зоя Ерошок, обозреватель
views

380

Он работает дворником, строителем, сторожем. Его рабочий день длится 15-16 часов подряд. Он получает от 4 до 13 тыс. рублей в месяц. Он делает нашу столицу чище и лучше, а какими словами мы его называем? Мы же ничего не знаем о нем. Кто…

Он работает дворником, строителем, сторожем. Его рабочий день длится 15-16 часов подряд. Он получает от 4 до 13 тыс. рублей в месяц. Он делает нашу столицу чище и лучше, а какими словами мы его называем? Мы же ничего не знаем о нем. Кто он? Какой? Как ему живется? И главное – что он думает о нас?

Место действия: Кутузовский проспект. Яркий солнечный день. Трое таджиков в сквере красят белой краской бордюрчик, а зеленой — мусорный бак. Рядом на лавочке сидят трое наших. На газете — водка, хлеб, колбаса. Пьют, мрачнеют, потом кричат на весь Кутузовский: “ПОНАЕХАЛИ!”. (Это — к таджикам.) Дальше — долгий, долгий мат. Таджики молча красят бордюрчик и бак.

Оговорюсь сразу: таджик, о котором пойдет речь в этом тексте, — суммарный. Нет, не условный, а очень даже безусловный. Но — собирательный образ. За ним — десятки “единичных” таджиков, с которыми я говорила подробно-подробно.

Это — дворники, строители, рабочие рынков. Их зовут по-разному: Айша, Додо, Юсуф, Сафар, Мирзо, Абдукаюм и т.д. Они представлялись мне: Аня, Дима, Юра, Саша, Миша и т.д. Объясняли смущенно: вы, русские, все равно наши имена не запоминаете.

Не запоминаем и не воспринимаем. Ничего про них не знаем и вообще не замечаем. Пока однажды не обнаруживаем: дворы наши — чистые! С чего — вдруг? Ах, да, это ж таджики-дворники…

И тогда сторонники Лужкова говорят: молодец Юрий Михайлович, что их привез! А противники: у-у, гад, заполонил Москву “черными”…

Между тем таджик у нас в столице — это отдельный московский народ. Кто он? Какой? Как ему живется? Что думает о нас? Попробуем ответить на эти вопросы.

Пбжик-пбжик, пбжик-пбжик… Слышите? Это таджик-дворник метет мне (и вам) улицу.

Если он метет соседнюю улицу, то живет где-то рядом, в подвале, и просыпается в два часа сорок пять минут. Ровно в три часа ночи начинается его рабочий день и длится пятнадцать-шестнадцать часов подряд.

Наш таджик пьет самый дешевый на свете кофе (пакетик за три рубля) или чай (один рубль) и быстро выбегает с метлой на улицу.

А если он строитель или работает на рынке — то обязательно живет в противоположном конце столицы и в дикой давке (автобус-метро-автобус) добирается на работу часа два, не меньше. Остроумный человек заметил: каждое утро вся южная часть Москвы садится в автомобили и метро и мчится на север. Северная часть делает то же самое, но только в южном направлении. Рано утром южные и северные встречаются и долго стоят, рассматривая друг друга.

Пятница перед Пасхой. В Москве — сыро, неприветливо. Дождь, снег, почти что метель. Будто это не Пасха, а Новый год. (Интересно, а какой в это время праздник у таджиков?)

Место действия: Дорогомиловский рынок. Говорят, он — частный. И уж точно — самый чистый.

Идет человек. С метлой, с совком и в синей спецовке с зеленым жилетом.

В первый раз я не знаю, как подойти. Боюсь не то спросить, как-то нечаянно обидеть… Ну, что я скажу: вы — таджик? А если не таджик, а киргиз — тогда не надо?

Потом просто говорю: “Здравствуйте”. Он — удивленно: “Здравствуйте”. “Вы — дворник?” — “Да”. — “Вы — таджик?” — “Да”. (Чуть позже узнаю, что большинство русских с таджиками вообще никогда не здороваются.)

Этот мой первый “единичный” таджик — не совсем типичный. Очень похож на индейца из американского фильма “Пролетая над гнездом кукушки”. Большой, высокого роста, волосы длинные, собраны сзади в хвост. А глаза — персидские: огромные, миндалевидные.

Вначале смущается, не очень хочет говорить. Предлагаю деньги. (Это меня друг подучил. Сказал: “Предложи, если будут отказываться от разговора, рублей триста. Одна известная писательница так делает. Ну, в конце концов, это им за работу, за информацию, за интервью”.) Наверное, та писательница не с таджиками разговаривала, потому что они от денег мягко, но твердо отказываются. Деньги — за интервью? Но они не считают разговор работой.

“В Москве я с января этого года. Получаю здесь, на рынке, 13 тысяч рублей. За квартиру плачу две тысячи. В одной комнате со мной живут пять человек. Квартира — трехкомнатная, так что всего нас там — пятнадцать… На еду мы сбрасываемся: по тысяче рублей в месяц.

Дома у меня четверо детей и жена. Высылаю им каждый месяц по 300 долларов. Да, вот здесь, с почты, что с рынком рядом, и высылаю. Нет, с этим проблем нет.

Денег этих моим родным на жизнь с головой хватает. У меня на родине семья в месяц живет на 20 долларов, а то и на 10. А в худшие дни нам приходилось жить совсем без денег. И — ничего. Выжили.

Боюсь ли я богатых? (Недоуменно пожимает плечами.) Но я же нигде с ними в контакт не вхожу, даже здесь, на рынке, — так только, вижу издалека. А тех, кто беднее меня? Их жалею”.

Его зовут Мирза. По-русски — Миша.

“Нет, москвичи меня не обижают. Но вот едешь на работу, вроде и день еще не начался, и утро хорошее, доброе, а люди уже какие-то враждебные, злые, взвинченные. Как “погибающие полярники”, борются за жизнь, то есть с утра пораньше за “место под солнцем”. Не за то даже, чтоб сесть в метро или автобусе, это вообще мало кому удается, разве только тем, кто с вечера места позанимал; нет, в основном люди в общественном транспорте борются за то, чтоб рукой ухватиться за поручень над головой. И — с какой силой! Оттолкнут твою руку, схватятся на том месте своей и довольны. Но я, правда, не обижаюсь. Думаю, улыбаясь: “Ну, пусть им будет удобнее, чем мне…”.

Ее зовут Айша. По-русски — Аня. (“Здесь наши имена плохо понимают, поэтому я — Аня”.)

Она маленькая, худенькая. Совершенно детское лицо. Улыбается охотно, открыто, хорошо как-то. Моя бабушка говорила: “Суди — о человеке только по улыбке. У злого человека никогда не бывает хорошей улыбки. Все что угодно сможет изобразить — только не это”.

Айша моет полы на крытом рынке. Здесь не так холодно, как на улице. И — укоризненно чисто.

Айша моет пол между рядами и рассказывает про свой бюджет.

“Я в Москве три месяца. Получаю 13 тысяч рублей. Две с половиной тысячи плачу за квартиру. Снимаем двухкомнатную, в каждой комнате — по семь человек. Едим в складчину, по тыще в месяц с человека. Домой высылаю 400 долларов. Ну, да, почти все деньги. А что мне здесь нужно, кроме еды и жилья? А там у меня трое детей. — Помолчав: — Муж умер. Недавно. Поэтому я на заработках”. Спрашиваю: “А сколько лет детям?” “16 лет, 13 и 7”. — “Мальчики?” Улыбается: “Нет, все девчатки”.

Рынок моет Айша с шести утра до девяти вечера. Каждый день, без выходных. “А как часто, ну, сколько раз в день вы здесь пол моете?” Смотрит удивленно, потом смеется: “Как это сколько раз? Да каждая минутка мою”.

От людей разных национальностей слышала: “Таджики — очень терпеливый, законопослушный, трудолюбивый, не пьющий народ”. (Генетически они — земледельцы. И именно как у земледельцев у них не было никаких причин эмигрировать. Но случилась война, и теперь они разбросаны по всему миру. Правда, везде остаются таджиками. Один москвич звонит другу-таджику в Норвегию. Сын говорит: “Сейчас позову. Папа в огороде”. В каком огороде — в центре Осло? Оказывается, привез из Таджикистана в Норвегию два мешка земли, теперь вот возится в огороде.)

Мне рассказывали, что Братской ГЭС были нужны инженер, электрик, повар. Поехали таджики. Через полгода звонят руководители ГЭС: “Пусть все таджики к нам едут, мы таких трудяг еще не видели”.

Где только не живут сегодня таджики — и в Москве, и во Владивостоке, и в Сибири, и в Белоруссии. Говорят, в Херсоне даже два колхоза организовали — и хлопок там выращивают.

В Москве таджики работают дворниками, уборщиками, строителями, сторожами, охранниками. Среди московских дворников-таджиков есть кандидаты наук, учителя, музыканты, журналисты.

Место действия: Сретенка. Из “разговоров на ощупь” с дворником-таджиком — в Москве он восемь лет, на родине был журналистом. “Ну, а когда вы сталкиваетесь со злыми, раздражительными москвичами — как реагируете?” — “А я все равно по-хорошему общаюсь”. — “Поясните, пожалуйста, что это значит”? — “Стараюсь — нежно. — После паузы: — С оттенком почтительности”. — “С оттенком — это как”? — “Ну, сильную почтительность могут неправильно понять: принять за мою чрезмерную податливость, угодливость. И это бывает еще больше провоцирует их на злобу”.

Мой редактор мне сказал, что ксенофобия — разновидность ненависти к Богу. А ведь правда! Если всех создал Бог, то чё ж тогда мы…

Типичный день таджика-дворника в Москве: работает или с пяти утра до двенадцати дня, а потом — с семи вечера до двенадцати ночи, или с пяти утра до девяти вечера, или с двенадцати ночи до семи утра, а потом — с семи вечера до двенадцати ночи, или с трех утра — и пятнадцать-шестнадцать часов подряд. Сутками по морозу; если зима — от него, от дворника, зависит, как далеко мы пройдем по ледяному тротуару. Если лето — жара, пыль, на тротуарах и в скверах за день и вечер накапливаются горы бумажек, огрызков, пустых бутылок, а утром — все чисто, за ночь дворники успели все подмести, аккуратно убрать, вычистить, вымыть.

Обедает быстро, на ходу: “китайская” лапша, хлеб. Мясо — никогда. Даже — не знает, сколько оно стоит — в магазине или на рынке. У кого ни спрашивала — никто не сказал. Смотрят своими персидскими глазами и качают головой: “Нет, мяса не едим”. И уясняют — извиняюще: “Дорого”. (Не прибедняются, просто констатация факта.)

На ужин: каша или картошка, хлеб, чай, иногда печенье.

Спит два-три часа, не больше.

На следующий день: та же “однообразная пестрота подробностей”.

“…не верьте, если говорят, что в Москве не рады гостям. Очень рады. Милиционеры рады. Чиновники миграционной службы рады. В паспортных столах рады. И даже скинхеды большую часть своей жизни посвящают поиску гостей”. Олег Козырев. “Дневник замерзающего москвича”.

И неправда, что только таджики учат русский язык, москвичи тоже учатся говорить по-таджикски. Например, как только таджики появились в Москве, наши менты подходили к ним, когда они торговали на рынке или подметали улицу, и говорили: сад сум. Что в переводе означает “сто рублей”. Сегодня такса повысилась до пятисот, так что филологические, я бы даже сказала, лингвистические успехи наших стражей порядка растут на глазах.

1995 год. На московских улицах у одного и того же таджика документы проверяли до десятка раз в день. Как минимум один раз в день доставляли в отделение милиции, где он вынужден был находиться от тридцати минут до пяти часов. И до трех раз в день — избивали. Абсолютно будничным делом были облавы в метро. Они запросто могли продолжаться месяц. Таджики тогда в метро не ездили. Кто побогаче, ловил машины. А остальные просто сидели дома. Целыми неделями подряд.

Все это я узнавала, когда писала заметку “Черные. Из истории расизма в России. Год 1995-й” (см. “Новую ежедневную газету” от 2-8 ноября 1995 года №41 (365). И тогда же, в 1995-м, подолгу общалась с Олегом Панфиловым, директором Центра экстремальной журналистики, русским журналистом, который родился и вырос в Таджикистане.

“Я шел как-то по Москве с друзьями-таджиками. К нам подошли капитан и рядовой милиционер, — рассказывал мне Олег. — У моих друзей проверили документы. Меня не трогали. Но я тоже стал показывать свой паспорт. Капитан удивился: “И вы — тоже? Зачем? Вы же русский…”. Я сказал: “Пусть вас не смущает рыжий цвет моих волос. Жопа у меня тоже черная”. Капитан покраснел и сказал: “Можете идти”.

Спрашиваю Олега: что изменилось за эти двенадцать лет? Отвечает: почти ничего. Облав в метро стало поменьше. А так — все то же. Только об этом уже почти никто не пишет и не говорит. И тем более никогда не показывают по нашему “заасфальтированному телевидению”.

По данным Московского комитета межрегиональных связей: между переписями населения 1989 и 2002 годов численность постоянно проживающих в Москве таджиков выросла в 12 раз (для сравнения: китайцев — в 35 раз, вьетнамцев — в 14 раз, армян и грузин — в 2,8 раза).

Согласно исследованиям Международной организации по миграции, с 2000 года по январь 2003-го в России работали 530 тысяч таджикских мигрантов. А по неофициальным данным — более одного миллиона человек. Официальные источники утверждают: сегодня у нас в стране таджикских гастарбайтеров — не более четырехсот тысяч. А по данным журнала Time Out, только в Москве сейчас около 200 тысяч нелегалов из Таджикистана, и лишь 35 тысяч из них зарегистрированы по переписи 2002 года.

Но даже если у таджика есть регистрация — для милиции это ничего не значит. Посмотрят на заветную бумажку и разорвут. И заберут тут же таджика в милицию, и держать будут его там часов пять, и бить, и издеваться. Если у таджика есть с собой деньги или кто-то за него даст выкуп — отпускают.

Из “Черных”: “У одного таджика омоновцы в паспорте вырвали фотографию, нарисовали вместо нее обезьяну и сразу же начали бить: “Ах, ты — обезьяна? Или нас за обезьян держишь?”.

Продолжение в следующем номере

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Узнать больше

важно

3 часа назад

ЦИК разрешил жителям ДНР и ЛНР с российскими паспортами дистанционно голосовать на выборах в Госдуму

важно

6 часов назад

В России число случаев COVID-19 превысило 6 млн

Подписывайтесь!

выпуск

№ 78 от 19 июля 2021

Slide 1 of 6
  • № 78 от 19 июля 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Спустили урок По российскому образованию нанесен патриотический залп: теперь школьников будут учить любви к России на обязательной основе

views

501130

2.
Расследования

Приперли к шведской стенке Древесина с самой большой незаконной рубки леса в России уходила ведущему мировому производителю мебели – IKEA. Рассказываем, как

views

199903

3.
Комментарий

Изыми с глаз моих! Впервые в новейшей истории России началась массовая зачистка в книжных и библиотеках

views

146286

4.
Сюжеты

«Мы никогда не видели такой катастрофы» В Германии из-за наводнения погибли как минимум 80 человек, более тысячи — пропали без вести. Фото

views

130308

5.
Комментарий

«А если надо, закрывайте по уголовке» Кинчев защищает свободу даже тогда, когда она угрожает жизни

views

108043

6.
Расследования

На «Авроре» шапка горит? Создатели «ЭпиВакКороны» начали ребрендинг своего детища

views

84043

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera