Комментарии либеральных политиков и публицистов, последовавшие за попыткой разгона 14 апреля Марша несогласных в Москве, сводятся в основном к тому, что власть поступает глупо, одержима страхом и вредит сама себе. Конечно, приятно считать оппонента дураком, но, недооценивая его, рискуешь крупно проиграть.

Явно неадекватное применение силы против участников маршей в Москве, Петербурге и Нижнем Новгороде совсем не так бессмысленно, как это может показаться на первый взгляд. Вопрос в том, какой смысл видит в этих действиях оппозиция, а какой — сама власть.

Оппозиция исходит из убеждения, что гражданские свободы и права человека — неотъемлемое достояние российских граждан и если эти права и свободы попраны, то их следует защищать всеми доступными конституционными способами. В основе этих убеждений лежит глубокая уверенность в том, демократия — это оптимальный вариант государственного устройства. С этой точки зрения запрет уличных шествий и милицейский произвол действительно выглядят по меньшей мере глупо.

Проблема, однако, в том, что власть исходит совсем из других соображений. Демократические ценности не являются для нее приоритетными. Об этом даже нет смысла особо распространяться, это стало общим местом. Боязнь утратить власть толкает правящую элиту на максимальное ограничение политической конкуренции, что уже привело к профанации выборов, закрытию многих политических партий, жесткому контролю над бизнесом и прессой. Для них это единственный вариант самосохранения, и они совершенно последовательны, подавляя шаг за шагом демократические институты и гражданские свободы. Это не есть глупость или ошибка, это алгоритм их действий, продиктованный ясно обозначенной для себя целью.

Между тем, не имея абсолютной власти, Кремль нуждается в цементирующей общество идеологии. Нужна национальная идея, ради которой можно оправдать лишение граждан их конституционных свобод. И такая национальная идея есть — общий для страны враг, который угрожает нам извне и изнутри.

С внешним врагом все обстоит благополучно — США с их противоракетной обороной в Восточной Европе и обидным докладом Госдепартамента о правах человека в России; бывшие друзья по Варшавскому договору, ушедшие при первой же возможности под крыло НАТО; соседние республики, унижающие Россию своей самостоятельностью, несмотря на экономическую и военную слабость.

С внутренним врагом оказалось сложнее. Коммунисты — вчерашний день, и сколько же можно разыгрывать эту карту, уже отыгранную при Ельцине! Чеченский сепаратизм после многолетней истребительной войны на роль национального врага уже не тянет. Международный терроризм, свивший гнездо в России, — идея заманчивая, но не слишком убедительная. Борьба с “коричневой угрозой”, о которой так много говорилось еще полгода назад, была отчасти перехвачена либеральной оппозицией и правозащитниками, обнаружившими, что за профашистскими организациями частенько стоит сама власть, попустительствуя им и на улицах, и в судах.

На фоне этой печальной бедности по части внутренних врагов Кремль не мог спокойно пройти мимо “Другой России”. Конечно, настоящий политический противник гораздо опаснее придуманного, но кремлевским ребятам есть из-за чего рисковать. Приравнять политических оппонентов к врагам России будет не так уж трудно, особенно учитывая изобилие умелых пропагандистов на центральных телеканалах. Деньги из-за границы, связи с бежавшими на Запад предателями родины, нереализованные амбиции, тщеславие и личные пороки — набор не новый, но испытанный в боях с врагами советской власти.

Таким образом, у Кремля имеется внешний и внутренний враг. С этим боекомплектом можно идти и на ближайшие выборы, и на ревизию Конституции.