16 февраля Госдума приняла в первом чтении законопроект об изменениях в Уголовно-исполнительном кодексе. Г-н Абельцев, автор законопроекта, предлагает осужденных к лишению свободы не оставлять для отбывания наказания в своем субъекте Федерации, как было до сих пор, а отправлять туда, где есть “условия для размещения”. Иначе говоря, туда, куда сочтет нужным начальство. Для приличия это объясняется трудностями уголовно-исполнительной системы и предусмотрено на тот случай, когда в субъекте Федерации по месту жительства осужденного в тюрьмах и колониях нет свободных мест.

Фактически возвращается практика советских времен, когда осужденного в Москве можно было послать в Магадан, а преступника из Хабаровска отправить в Воркуту. Зэки — дешевая рабочая сила, и у начальников тюремной системы появится возможность торговать ею, распределяя эти выгодные трудовые ресурсы по своему усмотрению.

Не секрет, что во многих колониях заключенные не обеспечены работой. Это головная боль лагерных начальников. В их сознании укоренилась идея ленинских трудовых армий и сталинского ГУЛАГа — заключенный может исправиться только благодаря тяжелому каторжному труду. Или погибнуть.

С этой идеей, воплощенной в жизни, лагерным начальникам всегда жилось весело и просто. Вышестоящему начальству можно было рапортовать о высоких производственных успехах, а строптивых заключенных наказывать карцером за невыполнение плана. Принудительный труд всегда был крае-угольным камнем советской лагерной системы. По сути, эта система не изменилась, и лагерным начальникам менять ее совсем не хочется. Сами же наладить у себя какое-либо производство они, как правило, не могут, ибо приучены не к бизнесу, а к охране.

Минюсту, ведающему ныне лагерной системой, гораздо проще протащить в Госдуме удобные для него изменения в законе, чем организовать в колониях производство, построить новые тюрьмы там, где их не хватает, или добиваться от судов уменьшения количества приговоров к лишению свободы. Понятно ведь, что если сажать на три года подростка, угнавшего чужой велосипед, или женщину, набравшую на чужом поле ведро картошки, то тюрьмы и колонии всегда будут переполнены.

Депутаты, проголосовавшие за этот законопроект, очевидно, сочли несущественной мелочью то, что они утяжеляют наказание не столько осужденным, сколько их семьям. Самим заключенным не так уж важно, в каком именно месте России отбывать наказание. Сибирские лагеря, например, во многих отношениях лучше мордовских, уральских или поволжских. Не вдаваясь в подробности, можно лишь заметить, что тема предпочтения одних лагерей другим — одна из самых излюбленных для обсуждений на тюремных пересылках. Однако для близких и родных заключенных это имеет огромное значение. Семьям, оставшимся без кормильца, ездить раз или два в год за тысячи километров на другой конец России очень тяжело, а иногда и просто невозможно.

Депутат С.Н. Абельцев, член фракции ЛДПР, получил образование в Юридическом институте МВД РФ, и нет ничего удивительного в том, что он лоббирует интересы родного ему ведомства. Кто в Госдуме подумает о справедливости для семей почти миллиона заключенных, находящихся в девятистах с лишним колониях и тюрьмах?

P.S. Законопроект г-на Абельцева появился очень своевременно: если он будет принят, то разрешит все вопросы адвокатов Михаила Ходорковского о том, по какому праву их подзащитному, в нарушение Уголовно-исполнительного кодекса РФ, не было разрешено отбывать заключение по месту жительства.