Фармацевты поселились в деревне, завели коров, торгуют молоком и мечтают стать фермерами. Но за пятнадцать лет вырасти из «коровников» не удалось — государство никак не поддерживает их тяжелый труд и даже налогами не интересуется.

Слава и Марина недавно отметили серебряную свадьбу. Поженились в двадцать с небольшим, еще студентами медучилища. Марина родила Сашу, потом Толю и работать по специальности так и не начала. А вот Слава устроился в НИИ поселка Вольгинский, что рядом с их деревней.

— Я родился в Лакинске, так тут всю жизнь и живу, в доме моих родителей, — говорит Слава.

Пока супруги были молодыми, зарплаты Славы им хватало. НИИ по советским меркам было престижным местом для парня из Лакинска. Жили «как все» — ездили из родной Владимирской области в Москву за колбасой.

— А потом — перестройка, денег стало не хватать. Концы с концами не сводили, жили в долг… Выход нашла Марина, — вспоминает супруг.

Домохозяйка решила, что можно помочь мужу и начать зарабатывать деньги. Могла бы вспомнить знания, полученные в училище, но идти медсестрой Марина не захотела. Слишком уж малые деньги и адский труд. Новую профессию подсказал опыт старших:

— Еще мои родители в свое время разводили кур. В деревне живность держать несложно, место есть, — объяснила Марина.

Совместными силами в 1992 году Марина, муж и дети выстроили рядом с домом коровник, купили на ферме двух телочек.

— Сначала мы только молоко продавали. И то первый год ужасно мне трудно приходилось — все книжки читала, как к корове-то подступиться, — вспоминает Марина.

Первое время все вырученные деньги уходили на корм, плату деревенскому пастуху и доработку сарая-коровника. Доили вручную в обычные ведра, которых полно в каждой деревенской семье, а разливали «продукт» в трехлитровые банки, скопившиеся за всю жизнь в подполе.

— Потом банки мы докупили в хозяйственном магазине. Стоили они тогда совсем копейки. Сейчас в основном постоянные клиенты нам «тару» возвращают. Мы привозим свежее молоко, а человек выходит сразу с пустой банкой, — объяснил Слава.

Со временем хозяйка Марина освоила новые технологии. Сначала из прокисшего молока сварила творожок для себя, для дома. Получилось вкусно! Предложила свежий творог соседям — и им понравилось.

— Сейчас у нас четыре коровы. Развозим молоко два раза в неделю — в четверг и в субботу. А доим-то каждый день! — говорит Марина.

То, что коровы дают поутру в четверг и субботу, разливают в банки и тут же продают. А молоко, надоенное в остальные дни, пускают на творог и сметану.

— На самом деле это очень просто. Парное молоко — оно жирное, и сверху образуются сливки. Мы их снимаем, настаиваем, и сметана готова, — раскрывает секрет Марина.

А то, что было под сливками, хозяева оставляют. Молоко скисает, из него и получается творог. В результате все, что коровы дают за неделю, продается за пару часов.

Супруги не похожи на «пасторальных» молочников. Никаких тележек и лошадок, никаких криков в 7 утра: «Парное молочко!», Слава ездит на новой зеленой «Волге», а к клиентам приезжает лишь ближе к вечеру.

— В четверг я отпрашиваюсь из НИИ пораньше, а в субботу — выходной. Да и все равно нам нет смысла ехать рано утром — в основном все дачники спят до полудня, — говорит молочник.

Слава едет по поселку и сигналит. Кто услышал — вышел с банкой за молочком. Можно и не успеть. Чтобы подстраховаться, нужно договориться с молочником заранее. И тогда Слава обязательно выполнит заказ.

— Три литра молока — 70 рублей, килограмм творога — 100, сметана — столько же.

У супругов строго с объемами продаж. Молоко — только по три литра, не меньше: банки, говорят, не поделить. Творог заранее расфасован в пакеты по полкило и по килограмму. Но клиенты не жалуются, потому что знают: продукты качественные, молоко натуральное, коров Славиных каждый день все на поле видят.

— У нас тут конкуренты возникли, — сообщила Марина. — Мы четыре поселка всего объезжаем, так и они сюда же повадились. Но нас-то все знают, не первый год молоко поставляем. Этих, новых, никто не видел раньше. Они пытались даже дешевле торговать, а все равно люди не покупают, ждут, когда мы со Славой приедем.

Марина и Слава никогда не делают клиентам скидки в отличие от недобросовестных конкурентов.

— Мы же не накручиваем цену, так что и сбрасывать нечего. Можно дешевле сделать, если водой разбавлять, но мы тут живем, и зачем репутацию портить?

Цена на молоко у супругов — тютелька в тютельку, себе не так много оставляют. Корову купи — тридцать тысяч, быка для вязки каждый год оплати — по тысяче рублей, дрова для сарая, пастуху за выпас… Недешево обходится и корм для четырех телок: силос, сено, концентраты, соль, патока, жмых, микродобавки. А для бизнеса нужны еще бензин, банки, пакеты…

— Ну, примерно себе с каждой банки молока мы оставляем рублей десять. Это без бензина. В день я проезжаю километров пятьдесят, значит, это уже литров семь нужно, — прикидывает Слава.

За рабочий день супруги продают в четырех поселках около двадцати пяти банок молока, килограммов десять творога и столько же сметаны. Правда, это только летом, бизнес — сезонный. Конечно, в холодное время года молоко у коров не пропадает, но дачники-клиенты разъезжаются.

— Зимой все сдаем на молокозавод. В прошлом году было по 10 рублей за литр, то есть почти в 2,5 раза дешевле, чем могли бы продать в деревне*. Как будет в этом, черт его знает, — говорит Слава. — Молоко-то само столько и стоит, то есть за труд мы фактически ничего не получаем.

Содержание коров — труд тяжелейший. Марина каждый день, без выходных, встает в шесть утра, задает скотине корм, наливает воду, зимой топит сарай и, конечно, доит. Летом приходит пастух, Марина выводит буренок, а сама бежит на «производство» — готовит творог и сметану, расфасовывает. Муж ей не помогает, уезжает на работу в Вольгинский в 8 утра. Днем тоже надо найти время убраться в коровнике, помыть самих «рогатых», вечером — опять кормить, доить…

Времени вообще не остается.

И все-таки супруги надеются, что когда-нибудь смогут позволить себе каникулы. Часть заработанных денег Слава и Марина пять лет откладывают на речной круиз по Волге. Копилка уже переполнилась, а выбрать три недели не удается — хозяйство оставить не на кого.

— Сыновья-то нам не помогут с коровами. По дому — да. Но они оба работают, старший — на пивзаводе, а младший продает сотовые телефоны. Не деревенские они все-таки, не справятся.

Правда, сама Марина в молодости тоже не думала, что станет крестьянкой:

— Ну да, родилась-то и выросла в деревне, но как-то думала, что буду работать по специальности, в городе, может быть, жить… А сейчас — как в старину.

Мать двух сыновей даже иногда мечтает, что они женятся и приведут в дом хороших помощниц. Но все-таки Марина понимает, что шансов очень мало: какая современная девушка, пусть даже и деревенская, выйдет замуж, зная, что свекровь мечтает о новой работнице в коровнике?

И в то же время Марина при всей традиционности ее хозяйства хочет быть не крестьянкой, а фермершей. Последнее у нее ассоциируется с чем-то зажиточным и богатым. Хотя супругов бедными назвать нельзя:

— Машину вот мы год назад купили новую. Телевизор, холодильник — все это у нас хорошее, дорогое. Муж даже компьютер хотел купить, но он нам не нужен. А вот кухню я себе сделала прямо по журналам, комбайн купила, микроволновку, плита у меня большущая, на ней удобно творог делать.

И все же Славу и Марину продолжает преследовать образ американского фермера, который не на «Волге», а на джипе, который нанимает работников на сезон, а сам только командует. Российской деревне до этого далеко:

— В селе сейчас не так просто выживать. Коровы приносят прибыль, и хотелось бы, чтобы это было семейным делом, вырасти до небольшой фермы, чистой, красивой, налоги платить, все официально. Но возможности такой нет.

Сейчас Слава и Марина никаких «фермерских» налогов не отчисляют. Несмотря на то что фермеры платят за землю гораздо меньше, чем дачники или простые жители деревни, супруги менять свой статус не хотят:

— Ну да, за землю под домом заплатим меньше. Но: за прибыль заплати, за другое заплати, бумаги подпиши, чиновников навести. А что нам это даст? Зарегистрированных фермеров все равно никто не поддерживает, более того, из-за налогов и взяток они еще и разоряются. Пока нас не трогают, сами никуда не пойдем.

* У государства политика такая: закупочные цены столь низки, что не покрывают даже затраты на ГСМ.