Мои друзья-художники показали мне на своем дачном дворе загорелого худющего человека и говорят:

— Это наш бывший соотечественник, но он таджик. Ночует время от времени на нашей даче и ищет работу.

— Какую работу?

— Что-нибудь выкопать. Или наоборот — закопать. Копает лучше любого бульдозера.

Так сказали ребята, сели в машину и уехали за тридцать километров на рынок.

Сижу на веранде, смотрю в монитор ноутбука, вроде как работаю. Слышу, в дверь скребутся. Оглядываюсь — таджик.

— Хозяин, — говорит, — а, хозяин! Работа есть? Копать надо?

— Во-первых, я тут не хозяин, — отвечаю, — а во-вторых, мне ничего копать не надо. У меня земли нет.

— У тебя есть компьютер, — возражает, — и тебя привезли на машине. Значит, хозяин.

И я сообразил, что за словом «хозяин» у него прячется не хозяин дачи, а хозяин жизни.

— Слушай, — говорю, — в Москве ведь есть большая таджикская диаспора, все что-нибудь копают. Пойди к ним, они тебе помогут.

— Я ходил, они меня не берут.

— Почему?

— Они говорят: ты узбек.

— Как узбек? Ты же таджик.

— Нет, я узбек, но из Таджикистана.

— А зачем ты сказал ребятам, что ты таджик?

— Чтобы они не подумали, что я узбек, — доверительно сообщил он.

— Тогда иди к узбекам.

— Они меня тоже не берут. Потому что я узбек, но из Таджикистана.

Как явствует из известного анекдота, «понять головой это невозможно. Это надо запомнить». И вопросов не задавать. Хотя когда-то уже давно я на всем этом чуть не погорел.

Послали меня году этак в 1988-м, еще при советской власти, в Душанбе. Разбираться с конфликтом, возникшим в местном цирке. Одним из руководителей цирка был человек по фамилии, кажется, Ахмадов. А директором цирковой гостиницы был такой заслуженный человек, ветеран войны, орденоносец по фамилии Авезов. И вот между ними возник конфликт. Авезов считал, что в цирковой гостинице, раз уж она цирковая, должны жить приезжающие на гастроли артисты цирка. А у Ахмадова и его покровителей были на эту гостиницу другие виды: они норовили артистов не пускать, а гостиничные номера сдавать разовым влюбленным. Присутствие на их разборках, надо сказать, требовало от меня повышенного напряжения. Потому что оба очень плохо говорили по-русски, с сильным таджикским акцентом, да еще и одинаково сильно горячились. Словом, похожи они были друг на друга как две капли воды. Только один, Авезов, был, по моему мнению, прав, а другой, Ахмадов, — не прав. Что я и отразил в редакционной статье.

Через неделю после выхода статьи прилетает в Москву Ахмадов и заявляется в редакцию.

— Как ты мог поддержать этого Авезова? — возмущался Ахмадов. — Даже если он прав, его нельзя поддерживать!

— Почему? — искренне удивился я.

— Потому что этот Авезов — еврей.

Честно говоря, до сих пор не пойму, как они там друг друга различают. Мы же все похожи.

В Армении подходит ко мне человек и произносит целую тираду по-армянски. Я вежливо послушал, чтобы не перебивать, а потом принялся извиняться: простите, дескать, по-армянски не понимаю. Видели бы вы, как он удивился. Удивился, почесал лысину и разочарованно произнес по-русски:

— Ты, наверно, грузин, — и пошел.

Почему грузин? Может, я курд или осетин. Народов же много есть. И все хотят есть. Вот в чем проблема.

А тут опять этот в дверь скребется:

— Хозяин, а кусочек хлеб можно? Работа нет — хлеб нет. Яму копал, пятьсот рублей заработал, милиционер остановил — забрал. Говорит, регистрация нет.

Ну эти-то, которые в форме, в нациях не путаются. Эти точно знают, у кого последние деньги можно отнять.

— А почему нет регистрации?

— Регистрация был. Милиционер листок забрал, говорит: был регистрация, теперь нет регистрация. Деньги давай, а то в тюрьма пойдешь.

Вечно наше правительство какую-нибудь ерунду придумает. Ну, как можно упорядочить миграцию, если именно неупорядоченная миграция приносит доход огромному количеству людей — от руководителей администраций до элементарных хапуг в погонах? Это же сфера бизнеса. И в этой сфере каждый, кто действует по закону, приносит представителям власти огромные убытки.

А таджик (или узбек?), между прочим, действительно здорово копает. И что с ним делать, если он всем чужой — и таджикам, и узбекам? Может, выдать справку о том, что он — русский? И пусть копает на здоровье.