Сюжеты · Политика

ОН ПЕРЕВОСПИТЫВАЛ ШАХИДОК

<span class=anounce_title2a>КАВКАЗСКИЙ УЗЕЛ</span>

Этот материал вышел в № 72 от 21 Сентября 2006 г.
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 72 от 21 Сентября 2006 г.

20:00, 20 сентября 2006Анна Политковская
views

841

20:00, 20 сентября 2006Анна Политковская
views

841

13 сентября в знаменитом теперь чечено-ингушском милицейском бою, случившемся на КПП у границы Чечни и Ингушетии, был смертельно ранен в голову и вскоре скончался заместитель командира ОМОНа ЧР Бувади Дахиев. Совершенно не касаясь причин…

13 сентября в знаменитом теперь чечено-ингушском милицейском бою, случившемся на КПП у границы Чечни и Ингушетии, был смертельно ранен в голову и вскоре скончался заместитель командира ОМОНа ЧР Бувади Дахиев. Совершенно не касаясь причин случившегося боя — они понятны, растиражированы и оценены, — хочу рассказать о Бувади то, что нельзя было описывать при его жизни. И это будет не просто дань памяти человеку, который во время войны не раз помогал работать, причем в такие моменты, когда ценой отказа в помощи вполне мог быть летальный исход.

Бувади — личность особая, он был весь соткан из противоречий и состоял из двух половинок. Если и возникали какие-то ассоциации, так это с надгробием Хрущева на Новодевичьем кладбище в Москве. Половина — черным-черно. Половина — белым-бело.

С одной стороны зайдешь, Бувади — силовик из силовиков, каких в Чечне очень много, офицер так называемых промосковских чеченских силовых структур; но не новой волны — когда по кадыровскому призыву в них стали управлять уголовники и боевики, а представитель еще дудаевской оппозиции, с 95-го преданно служивший чеченскому ОМОНу, а это означало абсолютную пророссийскую принципиальную ориентацию, когда Чечня — лишь только часть России. За что имел медали и орден Мужества, стал подполковником. Когда Масхадов и Басаев были у власти, Бувади в Чечне не жил принципиально. Пришла вторая война, стал воевать, был в первых рядах против Масхадова и Басаева.

Временами на этом пути был крайне жесток. Назовем вещи своими именами: в чеченском ОМОНе не дети-детишки, рваные штанишки, конфеты делят — там люди работают, чтобы стрелять, а стреляют, чтобы убить, пока не убили тебя. ОМОН и людей забирал, и с концами забирал, и били там, и чего только не творили.

В августе, в самую нашу с Бувади последнюю встречу в Грозном, он, не поднимая глаз и со злостью вгрызаясь в арбуз, будто арбуз в чем-то виноват, нервничая и потому поедая красную мякоть со скоростью голодающего, всеми силами сворачивал разговор об одном чеченском студенте, зачищенном ОМОНом и числившемся за ОМОНом, а потом сгинувшем в никуда, и теперь мама этого студента, Алихана Кулоева, пенсионерка Аминат Кулоева, мечется по Чечне вместе с другими такими же мамами и молит всех, кто попадается навстречу, чтобы хоть слово замолвили перед Бувади — может, скажет, где единственный ее сын…

Я, собственно, и замолвила. А Бувади молчал: ответить нечего, был студент — нет студента. Бувади: «Да ни в чем он не был виноват…» — «Тогда почему не отпустили?».

…Молчал Бувади, терзая арбузную корку.

С другой стороны, жесток Бувади бывал так же часто, как и мягок, а многие другие и вовсе мягкими не бывали. Все чеченские силовики делятся на тех, кто думает перед тем, как убить, и тех, кто думать давно отвык. Бувади пытался понять того, кто в прицеле. И это очень многим сохранило жизнь, причем из числа вроде бы безнадежных, согласно принципам чеченской мясорубки.

В узких чеченских кругах Бувади был известен как человек, спасавший вдов эмиров, которых предписывалось уничтожать как потенциальных шахидок.

В чем состояло это спасение? После похищения вдов Бувади брал их к себе в дом, на что не имел никакого права.

Что они делали у Бувади? Проходили нечто вроде передержки, карантина — если, конечно, так можно выразиться. Бувади возвращался домой со службы и ночами напролет с ними разговаривал. В этом его доме, похожем на казарму, на много недель поселял Бувади потенциальных шахидок — а это вовсе не преувеличение, действительно они были вполне сформированные бомбистки, поскольку попадали к Бувади уже натасканными, обученными своими мужьями и их товарищами и взрывному делу, и управлению автобусом, чтобы врезаться, когда и куда укажут…

— А зачем вам это было нужно?

— Дети у них были у всех…

— И дети тут жили?

— Да, с детьми тут были. Я хотел понять: пропащие они? Смогут еще детей собственных воспитывать или «уже все»?..

Забегая вперед, скажу: «пропащей» из его дома не уезжала ни одна из них. Результатом этой странной воспитательной работы омоновца Бувади в самой отверженной чеченской среде, какую можно себе представить, становились матери, спасенные для собственных детей, часто несовершеннолетние еще матери, которые после промывки мозгов у Бувади действительно начинали понимать, что они в первую очередь мамы…

— А начинали с того, что «только дай погибнуть за мужа»… Куска хлеба моего в рот не брали, — рассказывал Бувади. — Потому что мой хлеб — от неверных. Детей своих не касались, будто детей и нет. Сидит в хиджабе как мертвая, и все.

— И дальше что было?

— Разговаривал, дня через два-три начинали есть. Некоторые и хиджабы снимали — просто косынку по-чеченски надевали. Была такая, что обворовала нас. Ваххабитка — тоже мне! Правда, только одна такая попалась. Потом, когда они оживали, я их устраивал куда-нибудь жить. И за границу, и тут, по России. Искал родственников, чтобы жили где-нибудь подальше от больших городов, звонил, договаривался.

Обсуждаем мотивацию: а зачем ему-то все это надо?

— А что они видели, эти девчонки? — объяснял мне Бувади. — В их возрасте мы пионерами были, в пионерлагеря ездили, в кино ходили, мороженое ели… А они ничего этого не видели. Вот все так и получилось. Я вину перед ними чувствовал.

— Ваш вывод о шахидках? Безнадежны?

— Нет, ваххабитки — для большинства из них не приговор. Это мозги им пустые просто запудрили.

Не буду называть фамилий спасенных Бувади молодых вдов — незачем. Главное, они сами знают, о ком идет речь, кому они обязаны второй жизнью. Уже будучи отправлены Бувади куда-нибудь подальше от Кавказа, они продолжали звонить ему, советовались, что делать в той или иной ситуации… Так было до 13 сентября нынешнего года.

Год этак 2002-й… Или, может, самый конец 2001-го. Зима. Тяжелая зима — стреляют, взрывают, но хоть Кадыров-сын еще в углу стоит, когда взрослые говорят. Подпольных джамаатов в Грозном пруд пруди, и в них большинство подростки — 14, 16 лет…

— Мне их так жалко, — рассказывал Бувади, не раз командовавший операциями по их уничтожению. — Окружим — понимают, что скоро умрут, а я слушаю по рации, о чем они говорят.

— Почему вы их жалели?

— Да как и с шахидками. Не жили совсем, ничего так и не увидели. Я понимаю это как свою личную вину, что отняли у них детство. Сколько раз просили меня, кричали из домов, которые мы окружали: «Дяденька, дайте умереть!». И я давал им подорваться, потому что знал, что будет, когда возьмем их живыми. И родителям, бывало, передавал их последние слова.

Почему-то в этом августе мы опять особенно много вспоминали истории про уничтоженных им мальчиков из джамаатов. Бувади радовался, что тогда еще не было дурацкого закона, запрещающего отдавать тела.

— Я сам родителям их тела отдавал… А сейчас как отдал бы?

В тех же 2002-м или 2003-м обсуждаем, кто такие ваххабиты, по его мнению. И что с ними делать. В ту пору пророссийские чеченцы говорили о ваххабитах только гадости, и ничего, кроме гадостей, и убивали, ни секунды не задумываясь.

А Бувади позволял себе вслух следующее:

— Были бандиты среди них. Были совершенно чистые люди. А убивали всех.

Перед глазами — картинка, где он это мне говорит. Второй этаж в «белой коробке» грозненского здания ОМОНа — кабинет командира ОМОНа, тогда еще Муссы Газимагомадова, позднее погибшего. Вокруг шастают какие-то непонятные пьяные офицеры российских спецслужб («русские») с отрешенными глазами убийц — из «эскадронов смерти», из ЦСН ФСБ, из ГРУ. Товарищи Бувади по войне. Бувади ставит закуску, бутылки — и им тоже что-то объясняет.

— Чистые люди? Да как же — чистые, если, рассказывают… — И что-то такое страшное повторяю из жизни тех, кого называли ваххабитами.

Бувади обрывает:

— Мой брат был ваххабитом. Он был абсолютно чистый человек. Таких чистых я не встречал больше. Ни до него. Ни после. Чистый во всем — в помыслах, в быту. Не пил, не курил, не ругался, ничего дурного не делал.

— Вас вовлекал?

— Никогда. Ничего мне не навязывал.

— И где он теперь?

— Погиб.

И через полминутную паузу, с огромной гордостью, даже с радостью, с улыбкой — будто о том, что брат получил Нобелевскую премию:

— Погиб в бою. Как положено.

Кто пил и ел в тот момент — останавливался. За подобную гордость за ваххабита в оплоте антиваххабитского движения можно было быстро последовать за братом.

Потом пришел Кадыров-сын. И как же он Бувади стал ненавидеть! Все пытался пристегнуть к боевикам: «Содействуешь!». Все нынешнее лето смещал Бувади из ОМОНа прочь, гнал из Чечни… Это когда наступила уж совсем гадкая чеченизация и подлость в республике стала почетна, как храбрость, Бувади, этому до мозга костей воину, стали припоминать его брата, а Бувади обвинять, что с боевиками заигрывает, раз курсы спасения шахидок открыл на дому…

Но Бувади так никогда и не переставал гордиться чистотой своего брата-ваххабита и спасением матерей для их детей. Он никогда не опускался до того, чтобы хотя бы помолчать об этом. В подобном, как Бувади, положении, когда родные братья — по разные стороны, сегодня очень многие в Чечне. Гражданская война так перелопатила семьи, обрушив их нравственность, что принято стало совсем другое: публично отрекаться от братьев, если те не сдаются под известные знамена.

Есть две версии гибели Бувади. Первая, «черная», что приехал к месту милицейской чечено-ингушской разборки, дал пощечину ингушскому милиционеру и был тут же расстрелян.

Я не верю в нее: выстрелить мог, по лицу — нет, не его стиль, он слишком хорошо знал, что за чем следует в вайнахской ссоре.

Вторая версия: когда началась заваруха, Бувади там не было, но он находился где-то поблизости и тут же примчался утихомирить. Вышел из машины, стал уговаривать остановиться-оглянуться — и по нему дали автоматную очередь.

Думаю, так и было. И рада, что Бувади до последнего был собой: уговаривал не стрелять. Хотя сам по живым мишеням стрелять умел отлично. Но последние часы жизни Бувади провел все-таки на «белой» своей половине.

— Война надоела всем, — говорил он мне за месяц до гибели. — Всем надо мириться.

В Чечне официальной сегодня острая нехватка таких людей — не ангелов, но мятущихся и страдающих. В Чечне все больше прямолинейные да одноклеточные. Убить им — как чаю отхлебнуть. Понять человека, того, кто заранее объявлен врагом за то, что живет по-другому, одноклеточным недоступно.

Что значит «понять» в чеченских условиях? Понять — значит сохранить жизнь. Цена толерантности такова, другой там пока нет. Причем до сих пор многим продолжает казаться, что игры с амнистией — это история про какую-то кадыровскую толерантность, про то, как он «спасает боевиков» и сохраняет нацию.

Это враки. Повязывают всех еще большей кровью — и чтобы эти наручники держали людей рядом. Бувади же хотел повязать возможностью жить без его участия — это принципиально. Дарил людям вторую попытку, хотя должность обязывала прервать и первую. Дарил просто так — и заменить Бувади на этом поле некем.

…В последний раз мы почему-то расставались долго.

— Хотя бы автомат есть в том доме, где ты будешь ночевать? — не успокаивался Бувади.

— Нет там автомата. Не хочу я автомата, — бурчу. — Надоели автоматы. Семь лет уже автоматы. А тебе не надоели?

Бувади молчит, но солидарен. Бувади тоже надоели автоматы, вечный страх. Он смертельно устал не расставаться с оружием, спать в камуфляже и жить в доме, похожем на казарму… Говорят, что погибают те, кто устал.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Узнать больше

важно

час назад

ЦИК разрешил жителям ДНР и ЛНР с российскими паспортами дистанционно голосовать на выборах в Госдуму

важно

5 часов назад

В России число случаев COVID-19 превысило 6 млн

Подписывайтесь!

выпуск

№ 78 от 19 июля 2021

Slide 1 of 6
  • № 78 от 19 июля 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Спустили урок По российскому образованию нанесен патриотический залп: теперь школьников будут учить любви к России на обязательной основе

views

500546

2.
Расследования

Приперли к шведской стенке Древесина с самой большой незаконной рубки леса в России уходила ведущему мировому производителю мебели – IKEA. Рассказываем, как

views

199826

3.
Комментарий

Изыми с глаз моих! Впервые в новейшей истории России началась массовая зачистка в книжных и библиотеках

views

146200

4.
Сюжеты

«Мы никогда не видели такой катастрофы» В Германии из-за наводнения погибли как минимум 80 человек, более тысячи — пропали без вести. Фото

views

130280

5.
Комментарий

«А если надо, закрывайте по уголовке» Кинчев защищает свободу даже тогда, когда она угрожает жизни

views

107994

6.
Расследования

На «Авроре» шапка горит? Создатели «ЭпиВакКороны» начали ребрендинг своего детища

views

83953

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera