Французский учитель, литератор Даниэль Пеннак знает, как не помешать детям стать увлеченными читателями.

Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»… Попробовать, конечно, можно. Попробуем? «Люби меня!», «Мечтай!», «Читай!», «Да читай же, паразит, кому сказано!»…

Результат?

Никакого.

…Будем справедливы: мы не сразу догадались вменить ему чтение в обязанность. Поначалу единственной нашей целью было его удовольствие… Как старик Толкиен своим внукам, мы создали ему целую вселенную.

…Даже если мы вообще ничего не рассказывали, просто читали вслух — мы все равно были его личными романистами, единственными в мире рассказчиками. Мы были его Книгой.

…В сущности, он узнал от нас о книге все.

Мы отменно разожгли его читательский аппетит.

До такой степени — вспомните-ка, вспомните! — что ему не терпелось научиться читать.

Ах, какими мы были педагогами, когда и думать не думали о педагогике!

…Каждый вечер в один и тот же час после дневной кутерьмы наступало затишье, непременная встреча вопреки любым обстоятельствам, миг сосредоточенного молчания перед первым словом рассказа, голос наконец-то наш, настоящий, литургия эпизодов… Да, вечернее чтение выполняло самое прекрасное предназначение молитвы — самое бескорыстное, наименее отвлеченное, чисто человеческое: оно освобождало от обид. Сами того не подозревая, мы открывали для себя едва ли не главное назначение сказки и даже шире — назначение искусства: устанавливать перемирие в битве жизни. Любовь выходила из этого обряда обновленной.

…Как и во всем, жизнь дала о себе знать убыванием радости. Год вечерних сказок у детской кроватки — прекрасно. Ну, два. Три, в конце концов… Но ведь наступает кризис жанра. Что ж я буду сегодня рассказывать? Что бы такое ему почитать?

…Усталость, почти неосознанное искушение хоть раз употребить эту четверть часа на что-нибудь другое — что-то сделать по хозяйству, просто помолчать, наконец, почитать самим.

Школа подоспела как раз вовремя.

Она взяла будущее в свои руки.

Читать, писать, считать…

…Что нас ослепило? Убеждение, что умение читать развивается само собой, как прямохождение или речь, в сущности, еще один видовой признак? Как бы то ни было, тут-то мы и решили положить конец нашим вечерним чтениям.

…Нет, мы не забыли о своих родительских обязанностях, ничего подобного. Мы помогали ученику с домашними заданиями. И при первых же заминках в чтении, свидетельствующих о том, что он начинает выдыхаться, мы проявили твердость: он должен непременно прочитывать вслух положенную страницу в день и понимать смысл прочитанного.

Не всегда это было легко.

Родовые муки с каждым слогом. В усилии сложить слово теряется его смысл.

Смысл фразы распадается на атомы слов.

Еще раз с самого начала.

Все заново.

Неустанно.

— Ну, так что ты сейчас прочел? Про что здесь говорится?

…Радость чтения совсем рядом. Вернуть ее легко. Нужно только не ждать, чтобы прошли годы. Достаточно дождаться вечера, войти, как бывало, к нему в комнату, сесть на кровать и возобновить наше общее чтение.

Читать.

Вслух.

Даром.

Его любимые сказки.

Стоит описать, что с ним будет происходить. Поначалу он ушам своим не поверит. Пуганая ворона боится сказок! Натянув одеяло до подбородка, он настороженно замрет, ожидая вопроса:

— Ну, что я сейчас прочел? Ты все понял?

Но мы не спрашиваем. Мы просто читаем. Даром.

Отрывок из книги Даниэля ПЕННАКА «Как роман». (Самокат, 2005 г.)