Решено, что за новорожденных теперь будут платить. Дети становятся ценным продуктом особой государственной важности. Другое дело — сироты. Таких 700 тысяч. А они, как все еще принято считать, — это малолетние уголовники. И их государственная ценность сомнительна. Как и любая другая.

Уже тринадцать лет эту ситуацию исправляют в деревне Чумазово. Находится она в 130 километрах от Калуги. Когда-то здесь отступал Наполеон, а теперь тут единственный во всем мире поселок детей-сирот. Называется так: «Некоммерческая община приемных семей «Китеж». Тут живут более пятидесяти детей и двадцать взрослых. Поэтому община считается самой большой в Европе.

Поселок основал корреспондент радио «Маяк» Дмитрий Морозов. В этом деле Морозов — первооткрыватель. Он открыл, что сознательные граждане получаются только там, где ломаются стереотипы. А под стереотипами Морозов понимал всю российскую действительность. Поэтому он ее «уродовал» самыми разными способами. Ради детдомовцев, которых любил, как своих детей. То, что получилось, назвали «Китеж».

Здесь все не так, потому что все есть. Или наоборот, все есть, но что-то не так. Бревенчатые избы в традиционном духе с интернетом и горячей водой, церковь без батюшки, перевернутый рояль и кандидат педагогических наук, который делает кирпичную кладку.

Все это вызывало в массах подозрение. Морозова подозревали в сектантстве и обвиняли в глумлении над русскими традициями. Потом дети Морозова стали поступать в МГУ и Бауманку. И его уже обвиняли в зомбировании нового поколения. Но Морозов ничего не воспринимал и продолжал «ломать». Поэтому быт общины привлекал внимание. Приезжал, например, шестидесятилетний корреспондент из Калуги. Увидел, что двери в поселке на ночь не запирают. И написал такую фразу: «В «Китеже» живут без запоров».

Сейчас общину возглавляет учитель математики Сергей Хлопенов. Он тоже ломает стереотипы. Он сделал так, что в «Китеже» совсем нет прямых линий. Ну, то есть по каким-то математическим законам там все иррационально. Дороги и тротуары пересекаются не под прямым углом. Дома расположены хаотично. В общинной школе расписание составляют дети. А на завтрак можно опаздывать — все равно накормят. Это нужно, чтобы создать у человека ощущение другой жизни, не такой рациональной, как в детдоме или городе.

Хлопенов говорит, что приемный родитель — это профессия, за которую «получаешь хреново или вообще ничего». Кроме самоудовлетворения. Он прошел первую чеченскую войну и увидел общество изнутри. Вернувшись оттуда, Хлопенов начал строить «другое общество в отдельно взятом поселке». Сначала работал в «Китеже» учителем, потом взял из детдома двух детей. Собственными руками утеплял матрасами тонкие двери и стелил линолеум. В итоге стал главой общины.

Специфика «Китежа» в том, что здесь все общее. Нет, конечно, у каждого есть свои личные вещи. Вот в чулане Хлопенова стоит, например, ведро с пустыми бутылками из-под водки, и никто ведь не спрашивает: «А откуда?!». Потому что это — сугубо индивидуальное.

Здесь каждый делает какую-то свою работу. Есть, например, начальник транспортного цеха приемный отец Владислав Терентьев. Он следит за состоянием общинного автопарка. Отец Терентьев вообще считается одним из самых авторитетных китежан. Его заслушивают на собраниях общины. Например, Терентьев говорит:

— Требуется 300 рублей, так как у нашего «Москвича» отлетел бампер. Кроме того, барахлит глушитель, что придает мотору соответствующее звучание невыносимой громкости.

И ему выделяют средства.

А приемная мама Тамара Пичугина отвечает за белье. Если нужна новая наволочка — это к ней. Пичугина вообще уникальна. Она приехала просто посмотреть и больше отсюда не уезжала. Пичугина воспитывает семерых приемных детей из одной семьи Синько. Началось с того, что Пичугина взяла из детдома Сашу, Володю и Женю Синько. Весь год ребята тосковали по своим сестрам и младшему брату. Это было сложно, но Пичугина решилась воссоединить всех. Теперь они живут в одном доме. А дети называют Тамару мамой.

Часто в «Китеж» приезжают высокие гости и иностранцы. И не очень высокие, и россияне приезжают тоже. Они задаются одним вопросом: «Как так — дети в глуши?». Затем Хлопенов указывает им на спутниковую тарелку в своем доме, и гости восклицают: «Ни черта себе!» или — «Amazing!». Как-то давно в «Китеж» собиралась приехать Валентина Матвиенко. Ради такого из районного центра в «Китеж» проложили новый асфальт. Вице-премьера ждали несколько месяцев. А Матвиенко вдруг взяла и стала губернатором Питера. Обладминистрация подсчитала асфальтовые убытки, но покрытие ведь обратно уже не соскоблишь. Власти окончательно отчаялись, но тут в «Китеж» вместо Матвиенко прилетела на вертолете Галина Карелова. Такие пироги.

Сейчас в «Китеже» восемь граждан зарубежных стран. Самый старший — Эндрю, 57 лет — приехал из Шотландии. Эндрю привез с собой сумку с инструментами, потому что там у себя он является строителем с высшим образованием. В «Китеже» он будет строить русские избы по шотландской системе. Причем бесплатно. Потому что шотландец Эндрю, 57 лет, приехал, чтобы увидеть другую Россию и выучить язык. Пока он говорит по-русски не очень. Точнее, вообще никак. Поэтому он спрашивает меня:

— Хей, Пол, ватс зыс? — и показывает на грядку с петрушкой.

Мы с Эндрю живем в одном доме. У нас есть сосед — Джон из Дублина. Джон тоже учит русский. Он хочет проехать на поезде до Владивостока и уважает Путина. Кроме того, он смотрит кабельное русское телевидение…

— У вас великая страна, — говорит Джон. — А когда-нибудь она станет самой великой в мире. Путин сделает для этого все. Он лучший из тех, кто у вас был.

А Эндрю смотрит Би-би-си.

— Мог бы быть и лучше, — говорит он.

Иностранцы-волонтеры тоже делают какую-то работу. «Здесь царит дух интернационализма!» — восклицает Хлопенов, когда видит, как Джон и два Тома месят цементный раствор. Они, конечно, не понимают, и Хлопенов переводит: «На обед — пшенка!».

Кашу на общинной кухне готовят три девушки из Британии. А девушка Мартина протирает стол. В Лондоне она работала на телевидении. А сейчас хочет перевестись в Москву.

— Вы молодцы, что у вас есть «Китеж». Это очень… Как сказать?.. О, блин!.. Необычно, — говорит она по-русски.

Овладеть языком волонтерам помогают все китежане. Вот бывший анестезиолог-реаниматолог Максимова объясняет Мартине, что означает слово «кайф». А кто еще такое объяснит лучше?

Иногда волонтерам устраивают «русский досуг». Это, скажем, поехать на общинном тракторе за черникой. Они понятия не имеют, что такое черника. Зато на тракторе, с комарами и оводами. По вечерам волонтеры играют в баскетбол. А потом уходят в лес… Да. Они зачем-то уходят в лес. И об этом бесполезно спрашивать Хлопенова. Он не скажет. И, наверно, это тоже сугубо индивидуальное.

Также здесь можно курить — это уже из разряда иррационального. Хотя я не видел ни одного человека с сигаретой. Потому что курить можно, когда не видят дети. Поэтому в «Китеже» вообще нет пепельниц. А бросать на землю — ни-ни. Вот был как-то такой волонтер Джимм из Штатов. И ему приходилось складывать все окурки в карман.

Сейчас «Китеж» строит новый поселок — Орион. Небольшие («Хреновые», — Хлопенов) деньги выделяет госбюджет. Но в основном община живет за счет частных пожертвований. Приезжал как-то человек из «Русала». «Походил-посмотрел». А через месяц прислал 30 тысяч рублей. И теперь «Русал» находится в числе «активных меценатов социальных программ». Но община благодарна любой помощи.

Никто теперь не берет приемных детей. Потому что «наследственность», «дети неблагополучных семей» и пр. Свою общину китежане создали из десятков таких сирот. Они исправляют то, что не смогли другие. И здесь получаются правильные люди. Ну потому, что у них все «неправильно». И никак не наоборот.

P.S. «Китеж» принимает гостей в любой день недели. Добраться до него можно от Теплого Стана на автобусе Москва — Бетлица. Остановка — Барятино.

Реквизиты: Калужское ОСБ 8608. Бик 042908612. Кассовый счет 30101810 100000000612. НППС «Община «Китеж».