Сегодня у Михаила Ходорковского день рождения. Неловко поздравлять человека с днем рождения:

а) когда он только что (в этом месяце) получил десять суток ШИЗО за какой-то условный лимон, который у него якобы нашли в тумбочке;

б) когда должен фиксировать каждый (буквально!) свой шаг в колонии, чтобы потом в местном суде после очередного (третьего за последние полгода) наказания карцером доказывать, что шаг этот был не таким, а таким;

в) когда в колонии за ним (и лишь за ним одним) ходит по пятам (опять же буквально) надзиратель, который только однажды оставил своего подопечного в покое и аккурат в тот момент, когда ему резали лицо;

г) когда за один-единственный разговор с ним местного священника, отца Сергия, сначала отсылают за тысячу километров от Краснокаменска, а меньше чем через месяц и вовсе запрещают служить священником, и теперь отец Сергий не может найти абсолютно никакой работы, даже временной. (Можно и дальше по алфавиту пройтись, но газетная площадь не позволяет.)

Политика — война другими средствами. А на войне, как на войне. Советовали же Ходорковскому: «Ты пойми нас, а не то мы тебя поймем». Не понял? Теперь ходи недорасстрелянным. Как говорится, ребята сделали себе веселье. Им уже не стыдно, им стыдно стыдиться.

Нас учат «жить по закону». Но закон — не значит справедливость. Так же, как право — не проявление воли какого-то очень отдельного политика и не процесс вынесения приговора. Право — средство соединения людей. Инструмент примирения. Процесс посредничества. Способ коммуникации. В праве социальная гармония важнее, чем «воздание каждому по заслугам». В Англии, к примеру, еще в XV веке сформулировали: «Всякий закон должен соответствовать законам Божьим». (Кстати, английское слово justice имеет как минимум два значения: более широкое — справедливость, более узкое — «правосудие».)

Справедливость выше закона. И право — это попытка общества установить справедливые отношения между людьми. А человеческая норма включена в правовые отношения как главная ценность. И наше уважение к закону оправдано лишь в том случае, когда закон отсылает к чему-то выше себя. (К той же главной ценности.)

А у нас государство присвоило только себе право на мораль. Соответственно все, что не укладывается в представление нашего государства, — аморально. При этом человеческая норма выносится за скобки.

Иисус говорил: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина и оставили важнейшее в законе: справедливость, милосердие и доверие; сие надлежало делать и того не оставлять». Смысл этого места объяснил один юрист с мировым именем: суть закона — «справедливость, милосердие и доверие». А юридические тонкости, налоги (то есть «мята, анис и тмин») тоже важны, хотя и подчинены главной цели.

У Ходорковского и сегодня нет никаких жалоб. Нет эмоциональных реакций и скулежа. Уже после истории с условным лимоном на свидании со своей мамой просил «передать широкой общественности»: я хочу, чтобы ко мне относились так, как ко всем заключенным, — и ничего больше; не надо ходить за мной по пятам и создавать этим напряжение не только мне, но и окружающим; а все остальное — в данной ситуации — меня устраивает.

…И все-таки: с днем рождения, Михаил Борисович!