Любит, не любит…

«Один любит, другой, что называется, позволяет», — повторяет взрослую фразу серьезно-смешной детский голосок из вмонтированного в платьице магнитофончика. Это проект Глюкли «Я все слышу», выставленный в галерее ХL на «Арт-Москве». Пространственный миф нынешней — десятой и юбилейной — художественной ярмарки состоит из трех ярко выраженных позиций: на периферии второго этажа любят. В центре позволяют. А на третьем этаже пытаются по-разному удержать и то, и другое.

И в каждом «углу» свое представление о том, что есть «Арт-Москва» — выставка или ярмарка, что есть contemporary art — высокотехнологичный мейнстрим или востребованная культурой альтернатива своему времени.

Маркировать «болевые точки» помог один тревожный факт: галерея «Ковчег», участвовавшая в «Арт-Москве» со дня ее основания, первый раз в жизни не вписалась ни в ее идейное, ни в рыночное пространство. А ведь в прошлом году галерея собрала аншлаг, выставив на обозрение «горячие» карандашные рисунки Павла Шевелева с процесса над Михаилом Ходорковским. Ярмарка началась буквально в день оглашения приговора, так что «Рисунки по делу» талантливого художника тут же поставили «Ковчег» в центр внимания посетителей «Арт-Москвы». В нынешнем же году, рассказывает куратор «Ковчега» Сергей Сафонов, галерее просто «забыли» прислать полагающийся для участника пакет документов. Странно, правда?

И это при том, что на ярмарке, где, казалось бы, должна свирепствовать жестокая конкуренция, о «Ковчеге» отзываются самым уважительным образом: он-де просветитель, держит ярмарку на высоком, «музейном» уровне, его экспозиции всегда интересны и актуальны. «Ковчег» ни разу не разочаровал экспертный совет качеством работ и не нарушил дэдлайнов.

После того как удалось-таки раздобыть бланк заявки, «Ковчег» предложил показать на ярмарке работы самобытного и разнопланового художника Гарифа Басырова. Экспертный совет, в который входят, в частности, Марат Гельман, Айдан Салахова и Елена Селина, счел художника устаревшим, non-contemporary, шестидесятником — причем не по возрасту, а по духу и стилю. И предложил сменить традиционное место в центре площадки на втором этаже ЦДХ на периферийный «коридор». «Ковчег» развернулся и гордо вышел вон.

В минувшее воскресенье я решила поговорить с галерейщиками — представителями разных «уголков» ярмарки, о том, что же такое сегодня «Арт-Москва».

Там, где «позволяют»

Елена СЕЛИНА, ХL-галерея

Кроме продажи произведений «своих» авторов, среди которых — огромное фото бульдожки Олега Кулика и потрескавшийся до состояния антикварного слоника «Черный квадрат» Игоря Макаревича, Елена курирует соседний «Электробутик». Его хитрые вещички, не вызывающие «иных чувств, кроме гордости», я помню еще по артотеке в ВВDO, где они не только отражали реальность как им вздумается, но еще и весело комкали рекламные ролики.

Елена Селина считает, что нынешняя «Арт-Москва» вполне достигла стандартов международных биеннале главным образом благодаря ставке на цифровые технологии. А такие, как «Ковчег», открывающие забытые имена в историческом прошлом, должны переместиться в свой тематический «угол» вместе с почти антикварными галереями Pan-Dan и Red Art. И спорить тут нечего. Западные ярмарки имеют право не объяснять указанного галерее «места под солнцем». А кому не нравится — может уйти куда-нибудь еще.

А контекст «Арт-Москвы» диктует экспертный совет, в котором особым (что важно!) правом голоса пользуются зарубежные товарищи: Фолькер Диль, Ханс Кноль. Да и западных галерей среди нынешних участников — рекордное количество. Это про идеологию.

Михаил КРОКИН, «Крокин-Галерея»

Главным в нынешней «Арт-Москве» считает то, что она стала ярче, серьезнее, «международнее». Важно, что каждый стенд теперь — отдельный мир. Востребованный «Арт-Москвой» cоntemporary art для Крокина — мастерское философствование, а не сиюминутные «провокации и кровопускания». Среди работ, которые спорят со временем, ярко выделяются деревянные «Корабли» Андрея Бартенева и «Фантомные боли» Кирилла Челушкина. А вот разноцветные шинели с нашитыми бисерными «регалиями» кажутся уже красивым дефиле.

О «Ковчеге» Крокин вспоминает с недоумением: нельзя выпадать из выставочной обоймы! О судьбе ярмарки: главное — не упасть лицом в гламур! Об экспертном совете: его дело — выбирать, мое — предлагать и размещать.

Там, где «любят»

Евгений АЛПАТЬЕВ, галерея Pan-Dan

Прежняя, демократичная «Арт-Москва», противопоставлявшая себя салонному «развалу» «Арт-Манежа», уходит в прошлое. Уступая место тиражному искусству, «Арт-Москва» сама становится салоном. Соntemporary art оказалось во многом понято как подражание западным образцам освоения новых смыслов и технологий, которые заявили о себе в 1960-х годах, так что неизвестно, кто из галерейщиков шестидесятник.

Все, что может сегодня современная технология, — стереть грань между мастером и дилетантом. Что же касается действительного компьютерного новаторства, Евгений предпочел бы видеть на «Арт-Москве» Масяню (Микки-Мауса наших дней), а не телепузиков. Технологический перекос не только «задвигает» настоящих мастеров (Рабина, Свешникова, Зверева), но и приводит к содержательным «провалам»: не представлены целые виды, эпохи, негде развернуться регионам. Соразмерное человеку искусство — не публичное, не кричащее или рекламирующее — не в мейнстриме.

Евгений убежден: лучше, чем Маяковский или Герда Неменова не «крикнет» сегодня ни одна ИКЕА. Актуальнее, чем Рогинский из рядом сидящей галереи Red Art, никто не покажет голый зад. И желает «Арт-Москве» не терять национального лица. «Ковчегу» сочувствует, ведь завтра могут «попросить» и Pan-Dan…

3-й этаж ЦДХ, который не предложили «Ковчегу»

Любовь ШАКС, галерея «Роза Азора»

«Роза Азора» вполне оправдывает свое палиндромное название. В огромных зеркальных «лого-портретах» Ленина, Гагарина, Элвиса и королевы Елизаветы работы Эндрю Логана можно увидеть себя самого и мгновенно вернуть образу его миф. А в центре галерейного стенда возвышается Майкл Джексон работы Андрея Бартенева, окруженный, как икона, клеймами, пятачкастыми монстриками из «Улицы Сезам». Смешной, наивный и трагичный Джексон, удлиненный платиновыми дисками и укороченный пластическим хирургом, все равно выглядит любимой игрушкой. Как и сам стоящий рядом Бартенев.

Для Любови Шакс этот автор — образец художественного жизнетворчества, соntemporary-технологии с русским лицом. «Ковчег» был настоящим интеллектуальным украшением ярмарки.

Сергей ПОПОВ, галерея Рop/off/art

Вот уж кто на первый взгляд представляется принципиальным противником пикселя! Зато его Пушницкий с Челушкиным — образцы высокой философии и поистине «цифрового» живописного мастерства. Рукотворность — лучшее конкурентное преимущество настоящего, по-немецки перфектного качества, к которому Попов прилагает специально разработанный сертификат — искусствоведческое эссе.

А «Ковчег» не прав, считает Сергей, надо оставаться на рынке в любом случае. Сюда вот, на третий этаж, некоторые идут, минуя второй. Картину Пушницкого даже украли! Тоже показатель!

Наталья КОСОЛАПОВА, Центр современного искусства М'АРС

На М'АРСе авангардная классика молоденькой Ситниковой соседствует с экспрессивными натюрмортами столетнего Попова и цифровыми экспериментами 61-летнего Худякова. Вернувшись на «Арт-Москву» после строительства нового здания, Наталье пришлось тоже с боем отвоевывать себе место. Конкуренция высока, и нельзя выпадать из процесса.

Хорошо, что «Арт-Москва» расширяет контакты. Не верится, что экспертный совет пытается диктовать свои вкусы на свободном рынке. Посмотрите на «Арт-Базель», там, конечно, существует строгий отбор, но уже отобранные серьезные галереи выставляют и «классиков», и более молодых и актуальных на этот момент художников. Очень жаль, что «Ковчег» не участвует. Это серьезная команда, и Басыров — хороший художник, неплохо продающийся на рынке.

Я спускаюсь вниз. «А где «Ковчеги»?» — спрашивает кого-то по мобильнику бородатый человек, явно не новичок на «Арт-Москве». — Не участвуют? Да ты что? Ну и ну!».