Уже третью неделю на приднестровско-украинской границе действуют ограничения на вывоз товаров из непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (ПМР). Большинство СМИ России положение вокруг ПМР оценивают как блокаду. Невольно складывается впечатление, что не сегодня, так завтра «костлявая рука голода» начнет душить жителей региона.

Между тем информация о том, что ограничения на экспорт из ПМР будут введены, не являлась для Тирасполя и Москвы секретом. Соглашение об этом было подписано главами правительств Молдовы и Украины 30 декабря 2005 г. В соответствии с этим документом ограничения затрагивают лишь те предприятия, которые не зарегистрированы в Кишиневе.

Любое предприятие Приднестровья могло оформить необходимые документы, как правило, в течение одного дня до введения ограничений и может сделать это и сейчас. При этом платить налоги в бюджет Молдовы не требуется. Те, кто озаботился формальностями своевременно, спокойно вывозят свою продукцию. Остановили работу только 10 предприятий, еще около 20 работают в сокращенном режиме. Убытки, по разным данным, на сегодняшний день составляют 30—40 млн долларов.

В целом говорить о блокаде Приднестровья можно с большой натяжкой. Никаких ограничений на ввоз товаров нет. Прилавки магазинов полны. Запас продуктов большой. На положении простых жителей региона «блокада» вообще никак не ощущается. Основной удар пришелся по различным контрабандным схемам экспорта, в которых были задействованы чиновники и бизнесмены из ПМР и Украины.

Используя возможность беспошлинного вывоза и ввоза товаров через Приднестровье, местные дельцы наживали серьезный капитал. Ежегодный теневой оборот через приднестровскую «черную дыру», по оценкам экспертов, составлял около 2 млрд долларов. Эти средства позволяли правящей в Приднестровье верхушке поддерживать экономику региона, латать дыры в бюджете, пополнять свои счета и подкармливать лобби в Киеве, Москве и Кишиневе.

Тирасполь

Смирнов и его окружение пришли к власти в Приднестровье в 1990 году на волне сопротивления нажиму Кишинева. Тогда руководство Молдовы в националистическом угаре один за другим принимало дискриминационные законы, которые ограничивали в правах представителей нетитульной нации: стремились к тому, чтобы все в республике немедленно освоили государственный язык, «пришельцы» освободили престижные должности, а число русских школ и групп с русским обучением в вузах сократилось до минимума. Радикально настроенные политики говорили о неизбежном объединении Молдовы с Румынией, хотя за это выступали всего 7—8% населения.

Приднестровцы все эти новые законы и идеи не приняли. Попытка Кишинева навязать их силой привела к войне, самым трагическим эпизодом которой стало вторжение молдавских вооруженных формирований (армии и МВД) в город Бендеры 19—20 июня 1992 года. В результате с обеих сторон погибли более тысячи человек.

С тех пор прошло 15 лет. В правобережной Молдове сошли с политической сцены и канули в Лету те, кто отдавал преступные приказы и руководил вторжением: бывший президент Снегур, бывший министр обороны Косташ, бывший председатель парламента Мошану.

В 2001 году к власти в Молдове пришли коммунисты (ПКРМ). Несмотря на удивление и скепсис в мировом сообществе, они успешно руководили страной в течение пяти лет и в 2005 году в результате выборов снова одержали победу. При коммунистах экономическая ситуация стабилизировалась. Постепенно стал повышаться и уровень жизни, о чем косвенно свидетельствует начавшийся покупательный и строительный бум.

На левом же берегу жизнь остановилась на уровне начала 90-х гг. Это действительно единственный сохранившийся островок Советского Союза со всеми его плюсами и минусами. В экономике преобладает государственное регулирование. Приватизация по существу началась только два года назад и идет со скрипом.

В советское время в Приднестровье было сосредоточено 60% всей экономики Молдавии. Сегодня эти ресурсы используются вполсилы — в тех условиях, в которых существует ПМР, иначе и быть не может, так как нет свободного ввоза и вывоза сырья и товаров.

И в течение всех этих 15 лет в Приднестровье бессменно правит Игорь Смирнов и его окружение. Они эффективно эксплуатируют идеологию «осажденной крепости», покрывающую серые и криминальные торгово-экономические схемы. В определенной мере можно наблюдать перерождение режима: вначале он боролся за правое дело, потом, чтобы сохранить себя, стал использовать (добровольно или вынужденно — сейчас это не имеет значения) все приемы и методы без разбора.

Главная цель Тирасполя сейчас — ничего не менять и по возможности на неопределенно долгий срок сохранить де-факто независимое существование ПМР, надеясь на независимость де-юре.

Кишинев

После победы на выборах 2001 года коммунист Воронин был уверен, что теперь, когда вся полнота власти в его руках, он сможет сдвинуть процесс урегулирования с мертвой точки. На второй день после инаугурации он встретился со Смирновым.

После первого разговора состоялось еще несколько встреч. Воронин принес официальные извинения приднестровцам за действия молдавского руководства в начале 90-х годов. Молдавская сторона готова была пойти и на серьезные уступки, главная из которых — переустройство государства на федеративных началах со всеми необходимыми гарантиями. Для жителей ПМР были сняты все препятствия на передвижение, работу и учебу. На правом берегу и сегодня учатся около 7 тысяч студентов из Приднестровья и более 10 тысяч ежедневно сюда приезжают на работу.

Новое руководство Молдовы не сомневалось в успехе, потому что считало главной причиной торможения переговоров прежнюю позицию Кишинева. Но Воронин не учел того, что на Приднестровье уже были завязаны интересы влиятельных кругов Украины и России. Многих и в Тирасполе, и за его пределами встревожила активность руководства Молдовы.

Для того чтобы сбить компромиссный настрой Кишинева, Тирасполь стал предпринимать резкие шаги. На переговорах старались демонстративно использовать атрибуты независимости (флаг, герб и т.п.), ни с того ни с сего развернули кампанию против приднестровских средних школ, работающих по молдавским программам, при этом используя против учителей и детей подразделения МВД и ОМОНа. Затем и вовсе отступили от общепринятых норм морали, помешав президенту Молдовы нормально проводить в последний путь свою мать и провести все необходимые поминальные мероприятия (она проживала на левом берегу в селе Коржово).

В ответ Кишинев объявил задачу объединения страны стратегически важной и стал использовать все дипломатические и экономические методы для ее достижения. За два года Молдова сумела привлечь к переговорам европейские структуры, фактически добилась расширения их формата за счет включения представителей США и ЕС, инициировала процедуру мониторинга границ и предприятий ПМР.

Цель Кишинева — вынудить Тирасполь занять конструктивную позицию по проблеме приднестровского урегулирования, отказаться от требования полной независимости и вернуться к обсуждению компромиссного документа, в соответствии с которым стало бы возможно объединить страну.

Россия

Такой документ в основе своей был создан в 2003 году. Это так называемый «Меморандум Козака», подписание которого не состоялось 25 ноября 2003 года.

Впоследствии обстоятельства провала меморандума обросли легендами. Российская сторона основную вину возложила на президента Молдовы Воронина. Истинная же причина неудачи умалчивается. А между тем она кроется в необоснованной спешке, проявленной российской стороной. Например, предлагалось принять некоторые особо спорные пункты соглашения условно — то есть считать, что они формально есть, но их как бы и нет. А под самый занавес в документе вдруг появился не оговоренный ранее пункт о военной базе России. Выстроенный в немыслимой спешке замок на песке был обречен, и провал меморандума посеял недоверие между Кишиневом и Москвой. В результате Кремль занял враждебную позицию по отношению к руководству Молдовы.

Однако любой курс должны проводить профессионалы. Очень похоже, что на молдавском направлении этим занимаются дилетанты. Ничем иным, например, нельзя объяснить тот факт, что на парламентских выборах в Молдове год назад Москва поддержала политиков, известных своими националистическими взглядами, тесно связанных с криминалитетом. Да и в приднестровском вопросе российская дипломатия демонстрирует абсолютную пассивность.

Хотя, по мнению многих экспертов, было бы целесообразно побудить Тирасполь пойти на компромисс с Молдовой и согласиться на обсуждение нового варианта соглашения, в соответствии с которым произошло бы объединение Молдовы на федеративных началах. При этом в документе об урегулировании могут быть зафиксированы надежные гарантии Кишиневу от необоснованного выхода Приднестровья из состава Молдовы и, в свою очередь, надежные гарантии и права Приднестровью на случай изменения статуса Молдовы (возможного объединения с Румынией).

Ведь что бы там ни говорили наши думцы и патриоты, Россия не может себе позволить поддерживать стремление ПМР к независимости, в то время как до сих пор тлеет очаг конфликта на Северном Кавказе.

Самый сложный вопрос — как объяснить жителям Приднестровья, почему они, тянущиеся к России, должны жить в другом государстве. Тем не менее объяснять нужно, потому что не только Россия, ни одно государство в мире не может себе позволить заняться переустройством границ, какие бы на то ни были обоснованные причины. Любой такой пересмотр сопровождается насилием и кровью. (Пример Чехословакии — лишь исключение, подтверждающее правило, а что касается Косова, то с этим прецедентом досыта нахлебается в первую очередь Запад.) По существу, в мире нет ни одного государства, которое бы не имело потенциальных сепаратистских или территориальных проблем, что одних заставляет бережно относиться к их разрешению, а других — пытаться заработать на тлеющем конфликте какие-либо дивиденды.

И очень похоже на то, что многих в Тирасполе устроил бы еще один конфликт. Об этом стоит задуматься в Москве, так же как и о том, чтобы бескровно и профессионально распутать приднестровский узел с минимальными потерями. А на жертвы, похоже, все-таки придется идти: либо способствовать уходу Смирнова и приводить к власти в ПМР более гибкого и прагматичного политика, либо выводить свою военную группировку. Просто и беззаботно «сидеть» на Днестре ей уже не дадут.